Резидент КГБ. Том 2

Глава 24

Первый террорист сидел в той самой комнате, куда я приземлился. Когда позади него с грохотом разверзся потолок, к такому повороту он оказался совсем не готов. Тем более, всё его внимание было приковано к тому, что творилось во дворе. А там полицейские, согласно нашему плану, устроили ураганный обстрел.

Человек с маской на голове успел только повернуть голову в мою сторону. И тут же получил в эту голову пулю.

Второй террорист тоже был занят перестрелкой через окно. Но посторонние звуки в соседней комнате он услышал.

— Что там у тебя, Чиро? — донёсся до меня его хриплый голос.

Своё местоположение этим вопросом он обозначил удачно. Я пошагал на голос. Вышел в коридор, оттуда заглянул в дверной проём. И снял противника короткой очередью. Всё оказалось достаточно просто.

Но оставался третий террорист. Это был Розетти. И у него был заложник, премьер Альдо Моро.

Розетти я подстрелить не успел: он понял, что именно здесь происходит. Когда я попытался выглянуть в большую комнату, меня встретили выстрелы. Стена за спиной вздрогнула, приняв в себя несколько пуль.

— Эй, там! — заорал террорист. — Выходи сюда! А не то я пришью Моро!

Я высунул голову из-за дверного проёма. Розетти с маской на голове схватил премьер-министра за шею и тыкал тому в бок пистолетом-пулемётом. Сквозь прорези маски сверкали циничные глаза террористического главаря. От его ячейки мало что осталось. Уцелел самый подлый. Теперь мне предстояло помножить на ноль и его самого.

Я взглянул на Моро. Лицо у него было бледное и измождённое.

— Бросай оружие! — истерично заорал Розетти.

Он надавил стволом премьеру под ребро. Тот поморщился.

— Бросай! — повторил Розетти в той же тональности.

Я сделал небольшой шажок вперёд.

— Зачем мне его бросать? — не понял я его логики. — Тогда ты меня сразу застрелишь.

— А так я убью его! — Он сжал плечо Моро и дёрнул премьера на себя.

Моро пошевелил связанными руками и тяжело задышал.

— Хотел бы — уже бы убил, — сказал я.

Глаза Розетти забегали. Он прикусил губу и на секунду задумался.

— Ладно! — нервно выкрикнул он. — Тогда пойдём к вертолёту! Я слышал, как вы на нём прилетели. Идём туда! Скажи своим, чтобы отошли от дома и не стреляли.

Он махнул оружием в сторону окна, потом снова упёр ствол в рёбра премьер-министру. В глазах террориста горела решимость.

— Хорошо, — согласился я. — Давай только поосторожнее с оружием.

Я переложил «Хеклер-и-Кох» в левую руку. Правую, невидимую сейчас для противника, незаметно сунул под пиджак. Шагнул к окну. На улице сейчас было тихо, стрелять прекратили сразу, как только я оказался в доме.

— Эй! — крикнул я, подходя к оконному проёму почти вплотную.

И тут же Розетти вскинул руку с оружием. При этом он продолжал прятаться за премьером. Но в этот момент Моро рванулся и стал заваливаться набок. Розетти выстрелил, но руку его повело вверх. Так что туда, куда ему хотелось, он не попал.

А если ли бы и попал, ему бы это не помогло — меня на том месте уже не было. Всё это время я не сводил с террориста глаз. Правда, смотрел я на него боковым зрением. Но тренированное боковое зрение у майора Смирнова было получше, чем у многих обычное.

Голова Розетти оказалась без прикрытия живого щита совсем ненадолго. Но этого хватило с лихвой. Под пиджаком у меня бахнул пистолет. Пуля прорвала дыру в пиджаке, но это было ничего — у Розетти дыра образовалась во лбу.

Розетти застыл. Оружие вывалилось из его опавшей руки, ударилось о доски пола. Сам террорист стал медленно оседать, увлекая вместе с собой премьер-министра Моро. Уже мёртвый, он утянул заложника на пол — но не на тот свет.

Я быстро проверил все помещения и углы. Кроме нас с Моро, живых в доме больше не было. Я вернулся в большую комнату.

— Пойдёмте отсюда, — протянул я премьеру ладонь. — Ваша страна вас заждалась.

Но всё оказалось не так просто. Как в бандитском казино, где главное это не выиграть деньги, главное — их унести.

Не успели мы с премьер-министром подойти к остальным, а остальные не успели почтительно на премьер-министра поглазеть, как Адриано Ферри закричал:

— Смотрите!

Все посмотрели туда, куда указывал его взволнованный палец.

Там, спускаясь с холма, одна за одной ехали три легковые машины. Они неслись на немаленькой скорости. Не было никаких сомнений: они направляются сюда, к нам.

— Все к вертолёту, быстро! — скомандовал я.

Мы стали спешно отступать вниз по улице. Скоро перешли на бег. Моро был слаб, Ферри с капитаном помогали ему, придерживая под мышки.

Я обернулся на ходу. Машины приближались, уже стали видны высунутые из окон автоматные стволы. Три машины автоматчиков. Да уж: бой, если он случится, будет очень неравным. Мы, конечно, всё равно повоюем. Но ещё лучше будет этого избежать.

Срезая путь, мы свернули в чью-то калитку. Собака захлёбывалась хриплым лаем и рвалась с цепи. Хозяев видно не было. Мы пробежали двор насквозь, сразу за двором начиналось поле. Там стрекотал вертолёт — маленький, бело-синий среди чёрной земли, издалека он был похож на игрушечный.

— Вам лучше уходить не мешкая, — обратился я к усатому полицейскому. — Все мы туда не влезем.

— За нас не беспокойтесь, — он указал налево, где за кустарником виднелся овраг, а дальше стоял стеной хвойный лес. — Мы прикроем вас с той стороны. Потом уйдём: мы здесь знаем все тропинки, так что скрыться сумеем.

Они махнули на прощанье руками, и их группа отделилась от нашей.

— Спасибо, я не забуду этого! — крикнул премьер Моро им вслед. Голос был слаб, но его услышали и махнули руками ещё раз.

С той стороны двора завыли автомобильные тормоза. Тут же захлопали дверцы. Мы переглянулись и побежали к вертолёту.

Передвигаться через поле было тяжеловато. Ноги проваливались в рыхлую землю, мы постоянно спотыкались. Немолодой премьер-министр запыхался и совсем сдал, Ферри и капитан фактически тащили его на себе. Спасало то, что вертолёт был уже близко.

Пилот обеспокоенно выглядывал из-за стекла. Когда мы запрыгивали внутрь, во дворе замелькали быстрые фигуры. Люди в тёмном, размахивая автоматами, выскочили на истоптанное пространство перед полем.

— Давай, друг, взлетай! — закричал Ферри.

Пилот что-то крикнул в ответ. Вертолёт вздрогнул и стал медленно подниматься. Подняв машину на несколько метров над землёй, пилот сразу направил её в сторону. Завалившись набок, вертолёт стал уходить от людей в тёмном. Капитан Джокерини смотрел на них, прильнув к стеклу. Спасительное расстояние стремительно увеличивалось. И всё же…

— Почему они не стреляли?

Это сказал журналист Ферри. Меня и самого очень занимал именно этот вопрос. Ответа на него у меня не было. Может, не решились сбивать вертолёт с премьер-министром на борту в открытом месте, при возможных свидетелях.

Винтокрылая машина, выйдя из зоны обстрела, стала резко набирать высоту.

Альдо Моро сидел, откинувшись в кресле и закрыв глаза. Я повернулся к нему, тронул за плечо. Спросил, перекрикивая шум в кабине:

— Как вы себя чувствуете?

Премьер пошевелился, глаза его открылись. Но ответить он не успел.

— Они не стреляли, потому что с вами был я! — послышался сзади громкий голос капитана Джокерини.

Ни тон сказанного, ни его смысл мне вообще не понравились.

— Держите руки на виду! — последовало закономерное продолжение.

«Хеклер-и-Кох» был заткнут у меня за пояс. Пистолет лежал во внутреннем кармане пиджака. Я медленно потянулся к оружию.

— Не двигаться! — заорал капитан прямо мне в ухо.

Руку пришлось остановить.

— Пока лети вон туда, к дороге, — скомандовал Джокерини пилоту. — Дальше я скажу, куда.

Всё это время Ферри смотрел на него широко раскрытыми глазами.

— Капитан… — проговорил он негромко, я прочитал это скорее у него по губам. — Ты… Как ты мог…

— Да! — рявкнул Джокерини. — Это мой шанс! На богатство, на новую жизнь! Иначе я никогда…

Я прыгнул на него. Бах! Выстрелом обожгло левое плечо. Я тут же перехватил его руку. Второго выстрела избежать не удалось. На этот раз пуля меня миновала. Не попала она также ни в Моро, ни в Ферри.

Зато попала в пилота.

Пилот вскрикнул и рванулся встать, потом упал в своём кресле набок. Вертолёт потерял управление. В салоне всё и все полетели кувырком.

Нас с Джокерини бросило на сиденья, потом ударило о дверцу. Я вырвал у него пистолет. Отбросил, железяка заскакала по всему салону. Пространство вокруг крутилось центрифугой. Я умудрился как-то зафиксироваться. Потом здоровой рукой поймал летящего мимо и орущего продажного капитана. И немного его полёт скорректировал. Капитан с разгона врезался головой в подлокотник. Я отшвырнул его и бросился к пилотскому месту.

Самого пилота из его кресла уже выкинуло. Он не был пристёгнут. Здесь, в семидесятых, не пристёгивался никто, даже пилоты полицейских вертолётов.

Земля и небо попеременно мелькали за лобовым стеклом. Небо было далеко, а вот земля казалась всё ближе. Мучительным усилием я втиснулся на сиденье. Поймал здоровой рукой штурвал. Потянул на себя, поборолся с управлением. Выровнял, наконец, летающую машину в воздухе.

Перевёл дыхание.

Дико болело простреленное плечо, и левая рука висела плетью. Также меня приложило головой, крепко, но не критично. В остальном — можно было жить. Но вот как пережили эту нашу турбулентность другие?

Пилот, скрючившись, лежал рядом со мной. Рана его выглядела серьёзной, но шансы у него были. Не состоял ли он в сговоре с Джокерини, разберутся потом.

Премьер Моро сидел в кресле, держался за голову. Слава богу, живой. Могло быть куда хуже. Предательский капитан валялся поперёк кресел, лицом кверху, челюсть его было свёрнута набок. Вроде живой, но в себя придёт не скоро.

А журналист Адриано Ферри сидел на полу с пистолетом в руке. И выражение лица у него было странноватое.

Ну да, подумал я. Давайте ещё и Ферри окажется сейчас вражеским лазутчиком. Агентом спецслужбы СИСМИ, одним из масонов Карла Карбонары, наймитом правых сил. И попытается меня и премьера Моро убить…

Но нет, Ферри не был никем из вышеперечисленного. Он просто отложил пистолет в сторону, достал у Джокерини из кармана наручники и приковал его к вертолётному сиденью. А что до выражения лица — а у кого из нас оно сейчас не странноватое? Было бы удивительно, будь это наоборот.

Я отвернулся к штурвалу и взял курс на вечный город Рим.

Рядом со зданием больницы, куда я приземлил вертолёт два часа назад, сейчас собралась большущая толпа народу. И люди продолжали приходить.

С самого начала мы организовали здесь охрану. Или лучше было сказать — оборону. Во дворе больницы и вблизи ворот расположились отряды рабочих. Лица их были суровы. Командовал ними мой старый знакомый, Фабио Рокко. Передвигался он с палочкой, простреленная нога ещё не зажила.

Здесь же, неподалёку, я заметил ещё одно не чужое лицо. Это был Сандро, бармен из «Гладиатора». Он привёл с собой футбольных фанатов, несколько десятков человек. Ребята эти, судя по их виду, были боевые и отчаянные. Вместе с Сандро пришли как болельщики «Ромы», так и «Лацио». Две группировки держались порознь друг от друга, но дело делали общее.

Поодаль, у ведущей к городу дороги, маячили две машины, тёмные и дорогие. Мафиозный человек Лука Палермо увидел меня и приподнял в приветствии шляпу. Я отсалютовал ему поднятой рукой.

Потом среди толпы замелькала ещё одна знакомая личность. Это была сеньора Оливия из пиццерии. Она раздавала желающим большие и треугольные куски пиццы из большой корзины. Вкусный запах разносился далеко вокруг. Желающих отведать угощения, понятное дело, хватало. Джузеппе и таксист Луиджи тащили из багажника новые корзины.

Были в составе нашего народного ополчения и полицейские. Тоже из знакомых Ферри, за этих журналист ручался уверенно и горячо. От их помощи я не отказался, но держать близко к премьер-министру не рискнул. Попросил организовать посты по дальнему периметру. А ещё — проверить крыши многоэтажек напротив, чтобы там не засел какой-нибудь злодей со снайперской винтовкой.

Когда Альдо Моро немного пришёл в себя, он захотел пообщаться с собравшимися возле больницы людьми. Врачи были от этой идеи не в восторге. Они считали, что ему, находящемуся в состоянии нервного истощения, лишние переживания могут повредить.

Но получилось скорее наоборот.

Моро уговорил докторов ненадолго выпустить его на балкон второго этажа. И то, что началось как простая беседа, постепенно превратилось в выступление. Тут надо понимать, какими выдались у него предыдущие несколько дней. Он или сидел запертым в подвале, или общался с теми, с кем лучше никогда в жизни не общаться. Теперь, воодушевлённый поддержкой тысяч людей, готовых идти за него в бой, премьер-министр прямо на глазах обретал силу и энергию.

В своей пламенной речи Альдо Моро рассказал, что его похитили террористы, действовавшие по заказу из-за рубежа. Но его спасли патриотично настроенные граждане Италии, при участии представителей одной дружественной страны. В подробности он не вдавался. И правильно делал — это было пока не нужно.

Но кое-какие свои планы премьер-министр Моро здесь приоткрыл.

— Я намерен объявить нашу землю, государство Италия, безъядерной зоной! — своё выступление он закончил вот так.

Слова эти были встречены рёвом одобрения.

Когда премьер закончил свою речь и вернулся в больничную палату, народ долго не расходился. Потом, ближе к ночи, мы организовывали круглосуточное дежурство. Вооружённые отряды должны были находиться вблизи здания — противник мог нанести свой удар в любой момент. Городские полицейские силы тоже подтянулись. Они заняли позиции на прилегающих улицах, в больничный двор не совались. На чьей они стороне, было пока непонятно. Может, они и сами ещё этого не решили.

Убедившись, что с охраной здания всё в порядке, я отправился к Франческе.

Сегодня я с ней уже виделся, но совсем недолго, мельком. Сначала обзванивали всех, кто помог организовать охрану больницы, потом выбирали палату для премьера. После мне штопали плечо. Так что времени, чтобы побыть вдвоём, у нас и не было.

Теперь я пришёл, наконец, в палату, где Франческа лежала с тремя другими пациентками. И там на меня обрушилась неожиданность.

Мы вышли в коридор, присели на скамейку. Франческа посмотрела на моё перебинтованное плечо и вдруг ни с того ни с сего бурно расплакалась. Плечи её тряслись, слёзы катились по щекам широкими и быстрыми ручьями.

— Ну чего ты, — я приобнял её здоровой рукой. — Со мной всё в порядке. Это ерунда, царапина.

Она шмыгнула носом, утёрла лицо ладонями. Замотала головой. Она хотела что-то сказать, но слёзы не давали это сделать.

— Не бойся, — продолжил я, не дождавшись; погладил её по волосам. — Всё будет хорошо. Штурмовать больницу не посмеют. А если всё же решатся, у нас хватит сил, чтобы отбиться.

Она закивала, потом снова мотнула головой. Каштановые волосы разлетелись у неё по плечам.

— Да я не из-за этого, — проговорила она, убирая ладони от лица.

Глаза её как-то странно блеснули.

— Я должна тебе что-то сказать…

Она схватила меня за локоть, потом сразу отпустила. Она была итальянка, и руки были нужны ей для жестикуляции.

— Понимаешь… — Слёзы блестели у неё в глазах, но катиться оттуда перестали. — Понимаешь, Нико… Ты спас Альдо Моро, ты настоящий герой. Но я… Так получилось, что я полюбила другого человека…

Это была новость так новость. Я застыл, привыкая к услышанному. И пытаясь разобраться, что я по этому поводу чувствую. Разобраться пока не получалось. Сначала надо было хоть немного привыкнуть.

Франческа смотрела мне в глаза. Она была очень красива в эти минуты.

— Этот человек доктор Марко, — сказал Франческа. — Прости… И отпусти меня, пожалуйста…

Я помолчал. Вздохнул и помолчал ещё. Потом улыбнулся и протянул ей руку.

— Тебе не за что извиняться, — сказал я. — Это твоя жизнь, и я на тебя не в обиде. Будь счастлива. Мне было хорошо с тобой.

Что ж, подумал я. Так оно, пожалуй, даже и лучше. Потому что… Да понятно же, почему.

Да, это было очень правильно. И вместе с тем очень печально. Но больше всё-таки правильно. Пусть Италия будет для итальянцев — и всех остальных, кто здесь проживает.

А семидесятые — пусть они будут для семидесятников. Сам я всё-таки из другого времени.

Четыре дня спустя я стоял на причале. Волны хлопали о бетон, солёный ветер холодил лицо. Небо на востоке окрашивалось алым цветом, медленно, но неотвратимо.

Позади меня громоздился военный корабль. Трап был спущен, рядом с ним дежурил матрос. Лицо у матроса было молодое, веснушчатое и нездешнее. А сверху над кораблём хлопал на ветру красный флаг.

Я ждал. Сюда, на причал, должны были привезти одного человека.

Прошедшие четыре дня оказалось очень насыщенными.

Сначала премьер-министр Моро дал пресс-конференцию, а затем выступил в парламенте. Там он почти слово в слово повторил речь, которую произнёс на больничном балконе. О том, что некоторые страны ведут себя по отношению к другим, как бандиты с большой дороги. О том, что грубо вмешиваться во внутренние дела государства Италия неприемлемо. О том, что друг познаётся в беде. И теперь понятно, кто у итальянской республики настоящие друзья.

А ещё, конечно, о безъядерном статусе Италии.

Тогда реакционные силы страны начали мятеж. Они попытались устроить военный переворот. Такое уже случалось в итальянской истории, причём на так давно: в 1964 году, а потом ещё раз, в 1970.

Но теперь всё получилось по-другому. Потому что после похищения премьера у многих открылись глаза.

Правая хунта вывела на римские улицы войска. Они захватили телецентр и главную радиостанцию, опечатали редакции газет. Блокировали парламент. А потом специальная группа выдвинулась к резиденции премьер-министра. Альдо Моро путчисты объявили предателем — и отправились его арестовывать.

Но у виллы Моро их ждали мы. Вооружённые отряды рабочих, верные присяге полицейские, не поддержавшие переворот военные, футбольные фанаты… И просто люди. Их было много. Если бы правые могли, они прошли бы к вилле Моро по трупам. Но они поняли, что если прольётся кровь, то всё может повернуться совсем не в их пользу. И здесь, на заполненной людьми и техникой улице. И в стране в целом.

Но и отступить они уже не могли.

Противоборствующие силы вошли, что называется, в клинч. С обеих сторон к вилле стали подтягиваться подкрепления. Всё это грозило вылиться в кровопролитную битву со множеством жертв. А в перспективе — в гражданскую войну.

И тогда стало известно, что к месту наметившегося столкновения выехал судья Паладино. Судья был человек авторитетный во многих кругах. Здесь, правда, одного его авторитета могло оказаться недостаточно. Поэтому судья Паладино заручился кое-какой поддержкой. Вместе с ним приехал генерал Альберто далла Кьеза. Генерал был известный борец с мафией, с коррупцией, с терроризмом и со всем на свете. Он занимал должность заместителя командующего Корпуса карабинеров. Сам командующий в эти тревожные дни предпочёл отлежаться на больничном. Так что генерал Кьеза, по сути, являлся на данный момент главным карабинером итальянской республики.

Так-то генерал Кьеза взгляды исповедовал скорее правые. Но человек он был честный и принципиальный. Узнав нюансы натовской операции «Гладио» и увидев отношение американцев к суверенитету Италии, генерал крепко задумался. А когда ему позвонил лично Альдо Моро и описал подробности своего разговора с госсекретарём США Киссинджером незадолго до похищения, командир карабинеров окончательно понял, на чьей стороне правда.

Генерал и судья прибыли к вилле Моро тоже не вдвоём. С ними туда приехали два грузовика полицейского спецназа. В сопровождении отборных двухметровых ребят в беретах и с автоматами, судья с генералом протолкались к тому месту, где находились старшие группы, что прибыла арестовать премьера Моро. Там тоже были сплошь генералы, так что разговор получился на равных.

Со своей позиции я наблюдал, как там кричали и обильно размахивали руками. Я чувствовал, что какая-то часть меня и себе рвётся туда, в гущу событий. И было понятно, какая это часть — это было притаившееся в недрах моей души сознание майора Николая Смирнова. Но нет, я туда не пошёл: светить там лицом было бы совсем неправильно. Тем более, у меня имелось своё, не менее ответственное дело. Среди прибывших к премьерской вилле мятежников мелькнула белобрысая голова Рональда Старка. А у меня для этого типчика кое-что имелось.

Судья Паладино и генерал далла Кьеза своих оппонентов переспорили и руками перемахали. Прибывшие арестовать премьера уехали тогда без него. И этот эпизод решил исход всего противостояния.

Стало понятно, что мятеж провалился. Часть его предводителей бежала из страны. Кого-то арестовали. Кто-то испугался и стал покаянно всё рассказывать и сдавать всех подряд. И процесс этот быстро стал неостановимым и лавинообразным.

А с Рональдом Старком вышло интересно. Когда после неудачного ареста Моро он ехал в американское посольство, за его машиной пристроился вдруг настырный серый «Фиат». Потом оказалось, что «Фиат» этот был не один. На очередном перекрёстке машину Старка заблокировали. Из «Фиата» выскочили люди в масках и с короткими автоматами. Дипломата Старка выволокли наружу, дали ему, чтобы не орал, по ушам — и увезли в неизвестном направлении.

Скоро ответственность за произошедшее взяла на себя организация Бригадо Россо. Потому что в некоторые игры можно играть вдвоём. Как писалось в одной старой книге: какою мерой мерите, такой отмеряно будет и вам. А ещё есть такая пословица: тому, кто живёт в стеклянном доме, лучше не начинать бросаться камнями.

Требования у похитителей были интересные. Закрытие американских баз и полное прекращение иностранного военного присутствия в Италии. Немедленный выход Италии из НАТО. А ещё: отменить экономическую блокаду и эмбарго в отношении Кубы. Прекратить снабжать оружием и советниками реакционные режимы в Африке и Латинской Америке. И другое в этом же духе.

Туда бы и требование свободы для Анджелы Дэвис включили, но она и так была давно уже на свободе.

Но всё это, конечно, вбросили для отвода глаз. Настоящее сообщение поступило в посольство США сразу же в день похищения. Это было предложение об обмене. Предлагалось обменять заслуженного и ценного разведчика Рональда Старка на некоего субъекта, своё уже отработавшего. Ценность которого была сомнительна — и, скорее, просрочена.

Американцы раздумывали совсем недолго.

И вот теперь я ждал, когда этого субъекта доставят сюда, на причал. Вместе со мной ждали люди на корабле. Матрос у трапа не ждал, он просто стоял на своём посту.

Наконец у портовых зданий показался микроавтобус. Он подъехал поближе, стали видны дипломатические номера. Остановился метрах в двадцати. Оттуда вышел человек в дорогом плаще. Следом выпрыгнули два морских пехотинца. Они, в свою очередь, вытащили из микроавтобуса типа в помятом костюме.

Тип был невысок, взъерошен и очень похож на птицу филина. Он хмуро осмотрелся. Увидел корабль и флаг на нём. Потом увидел меня. Он втянул голову в плечи, потом вдруг рванулся в сторону. Американские морские пехотинцы тут же прекратили его порыв. Один из них коротко и профессионально сунул типу кулаком в живот.

И тот покорно пошёл туда, куда его повели. А повели его к корабельному трапу.

Это был, конечно же, бывший генерал КГБ, предатель и перебежчик Олег Калугин.

В это время вниз по трапу суровые люди в серых костюмах уже вели американского дипломата и шпиона Рональда Старка. Тот был насуплен и хмур. Он тоже увидел меня на причале.

— Мы ещё встретимся, Николай! — бросил он, выворачивая шею, чтобы испепелить меня грозным взглядом.

Дальше послышался его жалобный вскрик: ведший шпиона человек в сером костюме не отказал себе в удовольствии посильнее выкрутить ему руку.

Когда люди с суровыми лицами отпустили Старка, тот, ни на кого не глядя, быстро пошагал к микроавтобусу. А вот Калугин туда, где ему предстояло оказаться, идти совсем не хотел. Предатель что-то мычал, упирался подошвами, как капризный ребёнок, потом обвис на руках у морпехов. Те с брезгливостью на лицах подтащили его к людям в серых костюмах и передали из рук в руки.

Наши ребята приняли этот груз и повлекли к трапу. Наверное, он потерял сознание — его тащили, как будто это труп. Да он и был труп. Причём стал им уже давно, и это было его собственное решение.

Теперь, перед тем, как стать трупом не метафорически, он расскажет много полезного. Потому что поголовье «крыс» и «кротов» в московских высоких коридорах всё ещё слишком велико. Вычищать их нужно полностью. Я успел поговорить по спецсвязи с Бережным, в Москве работали над этим. Как раз вчера взяли одного: того, что запустил мне ложный приказ из Центра прекратить поиски Моро. Узнав о происходящих в Италии событиях, он понял, что дни его до раскрытия сочтены. Это был полковник из личной «обоймы» Андропова, без пяти минут генерал. Да, ставки в итальянской игре были высоки, противник задействовал свои важные, перспективные резервы. И всё равно проиграл. В отчаянии предательский агент попытался уйти морем на моторной лодке. Метил добраться до Турции. А оказался, мокрый и стучащий зубами, на борту военного катера пограничных войск КГБ СССР.

Кроме беглого генерала Калугина я вёз в Москву добытую в Италии информацию об операции «Гладио». Обновлённую и подробную: с именами, цифрами, датами и географическими координатами. Какие-то обрывки обо всём этом в Конторе наверняка имелись, слишком масштабное это было «шило», чтобы его утаить. Но был ли понятен в Центре весь масштаб этого натовского проекта, тут я сомневался.

Секретные склады оружия, боеприпасов, амуниции и средств связи. Многочисленные тайные отряды навербованных головорезов. Обширная агентура в армии, полиции и властных кругах. И такое — по всей Европе, причём не только в странах НАТО, но и в трёх нейтральных. И всё — без ведома руководства государств, в прямом подчинении ЦРУ и Пентагона.

А главное: эта структура не пребывает в спящем виде. Когда это нужно американцам, тайная армия вступает в дело. Устраивает террор против граждан, похищает, пытает, убивает. Организует перевороты, свергает правительства. Речь здесь не только об Италии, такое имело место в Испании, Португалии, Турции. У меня были собраны конкретные свидетельства. Правильно применив эту информациею, сделать можно было многое. Я не сомневался, что так оно и произойдёт.

Тем временем бывшего генерала Калугина тащили по трапу. Смотреть, как вносят на советский корабль эту пакость, было неприятно.

А я и не смотрел.

Я смотрел туда, где из-за гор в туманной дымке показалось солнце.

И вспоминал, как меня провожали, и сколько собралось людей.

Ферри, мой надёжный щетинистый товарищ. Франческа, теперь уже не моя, под руку с доктором Марко. Пиратистый бармен Сандро. Болтливая сеньора Оливия из пиццерии, с ней Джузеппе, пара завсегдатаев заведения и, конечно, таксист Луиджи. Строгий юридический человек судья Паладино. Лично Альдо Моро — и с ним пятнадцать человек охраны. Рабочий человек Фабио Ротта, с палочкой для ходьбы. С ним работяги из профсоюзов, серьёзная сила. Отдельно, подчёркнуто в стороне, как будто оказались здесь случайно — Лука Палермо и его ребята. Они тоже здесь сила, и тоже мне помогли.

Я вспоминал, как все эти люди провожали меня и махали руками мне вслед. Вспоминал — и смотрел, как над Апеннинскими горами встаёт солнце. Оно было большое и красное.

Оно обещало осветить всю Италию.

КОНЕЦ