Резидент КГБ. Том 2

Глава 19

— Что там у вас происходит⁈ — закричали в динамике хриплым и требовательным голосом. — Открывайте!

К бункеру приехало усиление. Или просто привезли смену для местных дежурных, сейчас это было неважно. Важно было то, что единственный выход отсюда оказался перекрыт. Или он не единственный? Помогая себе пистолетом, я расспросил об этом пленников. Старательно пуча глаза, они одинаково замотали головами о том, что никаких запасных туннелей в скале не прорублено. Я им поверил: вряд ли у них получилось бы так синхронно и без малейшей запинки соврать.

Итак, я оказался в западне. Что делать?

Те, кто стоит перед входом в бункер, обнаружили лежащие там тела. Мало того: охранников скорее всего уже привели в сознание. И те доложили, что именно с ними случилось. Таким образом, приехавшим известно, что на объект совершено нападение. И фактора неожиданности для прорыва у меня не будет.

Как мне отсюда вырваться? Надо использовать то, что имеется под рукой. Оружие, заложники — это мой актив. Секретные документы при прорыве не помогут. Что здесь есть ещё?.. Ага, подумал я, оглянувшись.

— Пойдёмте!

Я показал пистолетом, куда надо идти. Хотя направление здесь было одно.

В ангаре, где стояли бронетранспортёры, пахло металлом и свежим солидолом. Бэтээры были четырёхколёсные, местные, марки «Фиат». Выглядели они немного нелепо. Но пулемёт сверху торчал солидный, и в общем такой машины мне для прорыва должно было хватить.

Я дёрнул бронированную дверцу, он была сбоку. Дверца поддалась.

— Залезайте, — махнул я пленникам.

Они переглянулись и попробовали заартачиться.

— А ну, бегом! — рявкнул я, поводя оружием от одного к другому. — А то двое вы мне без надобности, хватит и одного!

Пленники вздрогнули и наперегонки полезли в нутро железной машины. Я забрался туда вслед за ними, протолкнул их подальше внутрь и прыгнул на водительское место.

Бронетранспортёр громко взрыкнул и завёлся. Внутри обильно завоняло выхлопом. Машина уверенно тронулась вперёд. Оказалось, что управлять бронетранспортёрами, находящимися на вооружении стран НАТО, Николай Смирнов не только умел, но и любил.

Бросая взгляды назад, чтобы мои пассажиры не напали на меня со спины, я подвёл броневую машину к воротам. Остановил. Вылез со своего места, толкнул двери:

— Вылезайте! Откроете ворота, а потом свободны. Советую вам куда-нибудь спрятаться, да получше.

Пленники взглянули недоверчиво, но из машины полезли. Подошли к воротам, нерешительно там затоптались.

— Открывайте по-хорошему! — заорал я изнутри машины, потом для убедительности вылез к прикрытому металлическими листами пулемёту. В него была заправлена лента, патроны тускло сверкали при свете потолочных ламп.

Запирающее устройство ворот лязгнуло, створки начали медленно расходиться. Когда они разошлись на свою полную ширину, пленники проворно разбежались. Один понёсся внутрь бункера, другой выскочил на улицу и сразу куда-то юркнул.

Я дал по газам. Бронетранспортёр покатился к воротам. На площадке у ворот в свете автомобильных фар застыли несколько человек. Автомобиль прибывших стоял чуть поодаль, это был армейский джип. При виде выезжающей из ворот боевой машины люди на площадке бросились врассыпную. Я их в этом устремлении полностью поддерживал. А чтобы им бежалось ещё лучше, я остановил свою машину, вылез через люк к пулемёту и дал им поверх голов три длинные очереди. На поражение не стрелял, это были просто военные, служивые люди. Они не отвечали за то, что их начальство продало свою страну.

В ответ мне не раздалось ни единого выстрела. И это было правильно.

Дальше я присмотрелся к джипу. Убедился, что никто не додумался за ним спрятаться. Потому что прятаться за машиной от выстрелов из крупнокалиберного пулемёта — это всё равно что прикрываться от них же листом картона. За джипом никого не было, и я расстрелял ему колёса, а потом двигатель. Грохотало и сверкало знатно.

Потом я запрыгнул обратно на место водителя и повёл бронетранспортёр по дороге, к лесу. Никто мне в этом не мешал.

Заехав в лес, развернулся, треща кустарником и повалив пару тонких стволов. Выдвинул машину чуть вперёд — то есть назад, в сторону бункерных ворот. Там, под скальной стеной, шевелились робкие тени. Я дал пару очередей, пули застучали, врезаясь в скалу на трёхметровой высоте. Вниз посыпалось каменное крошево. Тени под скалой затаились.

Пока все там, рядом с площадкой, лежали, уткнувшись в бетон и прикрыв головы руками, я незаметно покинул бронетранспортёр и рванул к своему «Фиату».

Погони за мной не было.

Человека, к которому мы с журналистом Адриано Ферри приехали на разговор, звали судья Паладино. Это я выбрал его из списка. Хотя выбор этот был неочевидный и рискованный.

У судьи Паладино были проницательные голубые глаза и густая седая борода. Ещё у судьи Паладино имелся дом на Виа Градоли, в тихом районе на севере Рима. В этом самом доме судья нас с Ферри и принял.

Пока мы добирались туда по городским пробкам, мой журналистский напарник предупредил меня о том, что Паладино — человек непростой. Теперь в ходе разговора я убедился, что Ферри в своей характеристике не ошибался. Но при общении с судьёй хватало и других нюансов.

Сначала мы показали судье Паладино фотографии, на которых неизвестные в масках похищают премьер-министра Моро. Фотографии судью впечатлили. Да и кого бы не впечатлили. Но дальше судья сказал:

— Это очень интересные материалы. Я поздравляю вас с тем, что вам удалось их добыть. Они наверняка помогут в расследовании… Но, — он поочерёдно посмотрел на нас поверх очков, — почему вы принесли это мне? Делом о похищении премьера занимается другой человек… И, что ещё более интересно: почему вы не опубликуете такую сенсацию у себя в газете?

Это был логичный вопрос. Просто судья не знал, что всё это — только начало разговора.

— Мы считаем, что сенсационность в данном случае может помешать расследованию, — ответил Ферри несколько обиженным тоном. — Наша цель: вернуть премьера и сделать так, чтобы правосудие восторжествовало. Кроме этих снимков у нас есть кое-что ещё. Это информация. Вот этот человек на фото, — Адриано ткнул пальцем в застывшую на глянцевом прямоугольнике фигурку, — Ренато Розетти, глава похитившей премьер-министра ячейки Красных Бригад. Нам также известны имена других участников похищения.

Судья Паладино пошевелился в своём кресле и сверкнул очками.

— Хм. А можно узнать, откуда у вас эти сведения? — спросил он.

— Конечно, ваша честь, — ответил Ферри. — Но сначала взгляните на другие снимки.

Он протянул судье ещё несколько фотографий. На них были запечатлены непосредственные моменты перестрелки. Люди на фото замерли, тыкая друг в друга оружием. Из стволов вырывался застывший белый огонь. Фотографии получились классные, Ферри был отличный репортёр.

Новые снимки судья Паладино разглядывал, уже не сдерживая своего удивления. Брови его разлетелись, нос заострился.

— Сведения добыл вот этот человек.

Журналист указал на одну из фигурок на фото. Потом дал судье другую фотографию, там стрелок был напечатан в большем приближении. Лицо различалось довольно отчётливо, у Ферри была не самая плохая по тем временам фотоаппаратура.

Судья Паладино близоруко всмотрелся в снимок.

— И кто же этот человек?

Он нахмурился и отложил снимок на стол.

— Это я, — пришла моя очередь вступить в разговор, до этого я не произнёс ни звука, обходясь только мимикой.

От звука моего голоса судья вздрогнул. Он бросил взгляд на фото на столе, на секунду уставился на меня. И очевидно понял, что я не итальянец. Заёрзал в кресле. Произнёс, обращаясь к Адриано Ферри:

— Что всё это значит? Кого вы ко мне привели?

Ферри встретил эту вспышку с уверенным спокойствием на лице.

— Я привёл к вам того, что пытался не дать похитить нашего премьер-министра, — ответил он. — Кто этот человек, это сейчас не самый важный вопрос. Есть кое-что поинтереснее.

Из сумки журналиста вынырнула новая фотография.

— Вот, взгляните. Этот стрелок справа от Альдо Моро — американский гражданин. Его имя Рикардо Вега. Он работает на ЦРУ. Вернее, работал. Участвуя в похищении итальянского премьера, он был застрелен. Те, кто расследует похищение, этот факт предпочли сокрыть…

Услышав всё это, судья Паладино какое-то время посидел молча. Потом приподнялся, нависнув над разбросанными по столу фотографиями. Я заметил, что его седая борода ощетинилась и стала похожей на ежовые иголки.

— Так вот в какое дело вы задумали меня втянуть, — гневно протянул он и порывисто выпрямился.

Ноздри судьи свирепо раздувались. Нам с Ферри тоже пришлось подняться.

Паладино сгрёб со стола разбросанные там фотоснимки. Передал их Ферри, сунув едва ли не в лицо. И скрестил руки на груди, давая тем самым понять, что разговор окончен.

Ферри мельком взглянул на меня. Во взгляде читался укор. Всю дорогу сюда он переспрашивал, уверен ли я, что Паладино — тот самый человек. Сам он так совсем не думал. А я всю дорогу отвечал: да, уверен, скоро всё увидишь. Но пока что Ферри видел нечто другое.

— Ваша честь, — попытался он всё же повернуть общение в правильном направлении, — у меня сложилось впечатление, что вы человек, который стремится узнать правду. Сейчас правда заключается в том, что итальянского премьер-министра Альдо Моро руками террористов из Красных Бригад похитило Центральное разведывательное управление США. И мы с моим товарищем…

— Зря стараетесь, — перебил его судья. — Я всё равно не дам втянуть себя в ваши провокации. Вам лучше уйти.

Журналист вздохнул и побрёл к двери. На ходу он запихивал в сумку фотографии и вид имел самый удручённый. У дверного проёма он обернулся ко мне. Судья Паладино тоже смотрел на меня. Он, было похоже, едва сдерживается, чтобы не вытолкать нас двоих взашей.

Но я пока уходить не собирался.

— Когда пять с половиной лет назад погиб ваш родной брат, — сказал я, прямо взглянув судье в глаза, — его взорвали не террористы из Бригадо Россо. И экспертиза к материалу о расследовании прикреплена поддельная. На самом деле в машину была заложена взрывчатка С-4, натовского образца. Полицейский эксперт совершил служебный подлог. Он это сделал, потому что принадлежал к некой подпольной организации. У нас здесь есть кое-что о ней.

Я показал судье Паладино кожаную папку, которую добыл в секретном армейском бункере в окрестностях Рима.

— Хотите посмотреть?

Это случилось в 1972 году. В полицию поступил анонимный звонок о подозрительном автомобиле на опушке леса недалеко от деревни Петеано. При попытке вскрыть машину прогремел взрыв. Он был такой силы, что все четверо полицейских, которые отправились по этому сигналу, погибли. Вскоре анонимы позвонили снова. Они сообщили, что ответственность за произошедшее берёт на себя организация Бригадо Россо.

Надо ли говорить, что Бригады к этому взрыву не имели никакого отношения. Всё организовали итальянские спецслужбы — по приказу правого лобби в политической верхушке. И наверняка не без подсказки заинтересованной заокеанской стороны.

Когда в своём 2025 году я писал статью о похищении Моро и просматривал разные сопутствующие материалы, этот эпизод мне запомнился. Даже на фоне всего остального он выделялся крайней степенью цинизма. А ещё удивительной простотой: сами организовали, сами взорвали — и сами же стали нагнетать истерию, массово наказывая невиновных. Тогда были арестованы около двухсот коммунистов и левые по всей стране подверглись гонениям со стороны полиции и правительства.

Просматривая досье на тех людей, к кому нам с Ферри нужно обратиться, судью Паладино я мысленно забраковал. Он был известен своими правыми взглядами. И по всем признакам нам он был не помощник. Даже наоборот: человек определённо принадлежал к противоположному лагерю. Мне даже подумалось о том, что этот человек вполне мог присутствовать на трибунах бойцовского клуба Карло Карбонары.

Но в самом низу листа я прочёл о том, что один из погибших при теракте около деревни Петеано полицейских приходился судье Паладино родным братом. Это сильно меняло дело.

Содержавшиеся в кожаной папке материалы об операции «Гладио» судья Паладино изучал долго. Да, там было чем зачитаться. Всё это время с его лица не сходило хмурое выражение. Создавалось впечатление, что от прочитанного у судьи разболелись зубы.

Мне его чувства были понятны. После гибели брата судья изо всех сил искал его убийц. Он буквально землю рыл в своих поисках. Теперь выяснялось, что усилия были направлены не в ту сторону.

— То-то я и смотрю, что на меня даже не было ни одного покушения, — сердито пробормотал судья Паладино себе под нос.

Дальше он поинтересовался происхождением папки. Я рассказал всё, как оно было. О тайнике с оружием и взрывчаткой на церковном кладбище. О генерале Томазо. О секретной базе, где чины из разведки встречаются с американцами.

Услышав всё это, судья Паладино только хмыкнул.

Я вполне представлял себе, какая борьба происходит сейчас в душе у этого человека. Судя по всему, он был патриотом своей страны. И одновременно считал коммунистов своими врагами. Он привык думать, что его брат пал жертвой пустоголовых фанатиков левого толка. Теперь оказалось, что настоящие враги были ближе, чем он думал. В кожаной папке было много чего на эту тему.

Было понятно, что судья близок к правильному решению. Но он всё ещё колебался. Тогда я протянул ему ещё одну свою находку с засекреченной базы. Это были распечатки с некоторыми планами ЦРУ на случай чрезвычайных ситуаций. По сути, нового к уже увиденному судьёй они добавляли мало. Примечательны эти документы были другим. На них был проставлен штамп, и гласил он: «Предназначено только для американских глаз».

Американцы сроили планы в отношении итальянских граждан, организаций и государственных институций. И показывать это самим итальянцам не собирались, низводя их к роли второсортных аборигенов. Генералу Томазо эти документы передали, видимо, в знак особого доверия. И, что было самое смешное, прогадали.

Я знал, что судью Паладино как патриота Италии эти листки особенно возмутят и оскорбят. Было бы странно, случись оно по-другому.

Так и вышло. Судья долго и хмуро молчал.

— Как вы намерены действовать дальше? — спросил он наконец.

Мы с Ферри переглянулись.

— Есть кое-какие планы, — сказал я. — Если вы согласитесь нам помочь, вероятность осуществить их будет намного большей.

Судья Паладино задумчиво покивал и подёргал себя за бороду.

— Что от меня требуется? — произнёс он, решившись.

На то, чтобы переснять содержимое папки специальным фотоаппаратом, времени ушло прилично. В конце концов плёнка была проявлена и готова. Эти сведения нужно было отправлять в Центр как можно скорее. Со мной здесь может случиться всё, что угодно, а такая информация пропасть не должна ни в коем случае.

Как следует упаковав плёнку в специальный мини-контейнер, я отправился к тайнику. К тому самому, что располагался в роще на выезде из Рима в сторону городка Тиволи.

Проделав стандартные процедуры — проверка насчёт «хвоста», наблюдение на прилегающей местности, — я пробрался к тайнику. Укладывая туда посылку, я с удивлением обнаружил, что секретное пространство не пустует. Из Центра мне тоже что-то прислали. Это было странно, по договорённости о таких вещах меня должны были предупреждать. Но ни пресловутой меловой чёрточки на условленном столбе, ни смятой банки от кока-колы в щели забора я не наблюдал.

Ещё более странным оказалось сообщение из Центра, которое я расшифровал сразу, как только вернулся домой. Московское начальство категорически настаивало, чтобы ни во что, касающееся дела Альдо Моро, я не вмешивался. Чтобы деятельность по поискам похищенного премьера не производил. А если какие-то движения в этом отношении я уже начал, то немедленно их прекратил.

Я сидел за столом в своей съёмной квартире с видом на внутренний дворик. И размышлял о том, что бы это могло значить. Не вмешиваться в судьбоносные для этой страны события? Свою задачу как деятельного советского нелегала в итальянской республике я представлял себе совсем по-другому. Но у начальства свои соображения. Туда, в Центр, стекается вся добытая за границей информация. Начальству должно быть виднее.

Или нет?

Будь на моём месте кадровый разведчик Николай Смирнов, он, без сомнения, приказу из Центра подчинился бы. Свернул бы свою деятельность и дисциплинированно залёг на дно. Однако всё обстояло наоборот, и на месте разведчика Смирнова был я. И если в Центре обладали всей полнотой информации, то у меня имелось своё преимущество. Я знал, что в самом Центре всё обстоит не так здорово, как хотелось бы. Где-то в его недрах сидели вражеские «кроты».

Тут было над чем подумать. И права на ошибку при принятии решения у меня не было.

С утра я отправился на встречу с Адриано Ферри. Мы с журналистом договорились встретиться в тихом кафе недалеко от его редакции. Судья Паладино согласился нам помочь. Сегодня он должен был сделать свой ход, и мы собирались многое обсудить.

Я занял столик в глубине зала и стал ждать. Ферри опаздывал. Людей в кафе почти не было. За столиком у входа пожилая сеньора любовалась, как её маленький внук сосредоточенно ковыряется ложкой в вазочке с мороженым. В углу, сидя ко мне спиной, уткнулся в газету рыхлый тип в сером костюме. Что-то знакомое почудилось мне в его плешивом затылке. Но нет, этого не могло быть.

Ферри всё не шёл. Это меня не очень беспокоило, опаздывал журналист довольно часто.

Тут с той стороны, где сидел серый тип с газетой, послышался негромкий сиплый голос.

— Не уделите какое-то время на общение с коллегой?

Человек за столиком убрал газету и медленно повернулся.

Это оказался бывший генерал КГБ Олег Калугин.