Резидент КГБ. Том 2

Глава 16

Разогнавшийся «Фиат» с премьер-министром Альдо Моро и захватившими его террористами нёсся к дальнему забору. Он летел через газон и дорожки. Трава и гравий вылетали из-под колёс. Розетти стрелял в меня через заднее окно. Я на это не смотрел: лупил он просто в белый свет. И я не стрелял в ответ, чтобы не попасть в Моро.

Рикардо Вега уезжать вместе с Розетти, похоже, не собирался. Он засел за колонной и входа в дом. Как только я пробовал высунуться, оттуда сверкал огонь и трещали выстрелы. Вега прикрывал отход группы с пленником. Самому ему, чтобы скрыться, машина была не нужна. Он был специалист. Он мог в любой момент шагнуть в сторону — и раствориться в воздухе, как призрак.

А «Фиат» уже подлетал к забору. Рискуя поймать пулю от Веги, я выскочил из своего укрытия. Дал две очереди по задним колёсам «Фиата». Колёса разорвало с громкими хлопками. И тут же «Фиат» с грохотом пробил забор. Машина заревела двигателем, поползла к дороге на ободах. Колёса жевали ошмётки покрышек.

Отлично!

Тут я почувствовал, как мне обожгло ногу. Упал на бетон, перекатился. Вега стрельнул ещё. Я дал очередь в ответ. Но «Скорпион», коротко громыхнув, замолчал на полуслове. Обойма в нём была, увы, не бесконечна. Я отшвырнул пистолет-пулемёт в сторону.

Рикардо Вега это моё затруднение, конечно, заметил. Он проворно выскочил из-за колонны. Я метнулся к домику охраны — может, там осталось какое-то оружие.

— Стоять!

Бах! Бах! Перед ногами у меня отрекошетили пули.

Я остановился.

Где-то за забором надсадно ревела двигателем машина. Противник подходил. В глазах его сверкало торжество. На рукаве защитного цвета рубахи расплывалось кровавое пятно. Он не обращал на это внимания.

Рикардо быстро огляделся. Видимо, прикидывал, уложить меня прямо здесь или отогнать к стене дома. Ну, чтобы всё выглядело живописнее. Американец решил, что уже победил, и оттого расслабился. Это было его ошибкой.

Дело в том, что у меня имелся для него сюрприз.

Патроны в моём пистолете закончились — да не совсем. Один я вытащил заранее. Когда пистолет щёлкнул впустую, я не стал его отбрасывать. И потом, улучив момент, вставил патрон и сунул оружие сзади за пояс.

Рикардо Вега подходил. Я смотрел на него, изображая на лице ярость и отчаяние. Когда его рука с оружием чуть опустилась, я рванул наружу свою «Беретту».

Я не промахнулся.

Голова Рикардо дёрнулась. Прищуренные глаза в прорезях маски изумлённо распахнулись. Но лишь для того, чтобы тут же стать пустыми и бессмысленными.

Тело рухнуло на гравий дорожки. Я подхватил выпавший из мёртвой руки пистолет-пулемёт — и рванул к пролому в заборе. Рёв двигателя оттуда уже не доносился. Мне это совсем не понравилось.

Перепрыгивая через поваленные плиты забора, я выбежал из двора. Снаружи было такая же безлюдная улица. «Фиат» с изуродованными колёсами стоял на обочине. Распахнутые дверцы выпирали по сторонам. Внутри никого не было. И только вдалеке шелестел шинами, уезжая, неизвестный автомобиль. Тоже «Фиат», только серебристый. Номера отсюда было не разглядеть.

Ждала их эта машина здесь, в качестве запасной, или они захватили проезжающую — это было неважно. Террористы ушли и увезли премьер-министра. Других автомобилей поблизости не было. Машина Ферри, разбитая и изрешеченная пулями, для езды уже не годилась.

Злой и опустошённый, я вернулся во двор. Рана на ноге была ерундовая, просто царапина. Нужно было уходить. Но я решил проверить, не остался ли в живых кто-то их охранников. И из террористов тоже. Двоим в полицейской форме, что лежали рядом с домиком охраны, было не помочь. Я пошагал к тому, который виднелся у двери.

Тут за спиной у меня зашуршало. Оборачиваясь, я увидел наведённое на меня чёрное дуло. Ринулся в сторону.

Грохнули выстрелы.

— Нет! — прокричал неожиданный женский голос.

Уже падая, я увидел фигурку в сером платье. Она оказалась между мною и стрелком. Это была Франческа. Она откуда-то появилась здесь, чтобы прикрыть меня от пуль.

Я тут же вскочил. Недобитый террорист хрипел у бетонной клумбы. Сквозь прорези смотрели мутные глаза. В руке дымился пистолет. Вне себя от ярости, я влепил в него очередь из «Скорпиона».

Ринулся к Франческе. Глаза её были широко распахнуты. На боку расплывалось тёмное пятно.

Я подхватил её на руки и побежал по улице.

В больничном коридоре под потолком горели тусклые люминесцентные лампы. За одной из дверей взволнованно бубнило радио. По полу гуляли сквозняки, пахло медикаментами и хлоркой.

— И как я её не заметил… — в который раз сокрушался Ферри, дёргая себя за воротник куртки.

Мысли мои были мрачны. Журналиста я ни в чём не обвинял, винил только себя. Я должен был увидеть Франческу, обязан был её спасти.

А вместо этого она спасла меня.

Заскрипели двери, что вели туда, куда не пускали посторонних. Показался белый халат, молодой медик направлялся к нам. Это был тот самый доктор, которому я сдал раненного Фабио, свой первый здесь контакт. Теперь вот пришлось обратиться к нему снова.

— Ну, что там? — вскочил я навстречу доктору, не сумев сдержать этот свой порыв.

Следом, заскрипев скамейкой, поднялся Ферри.

Доктор кивнул устало и успокаивающе.

— Всё прошло удачно. Будет жить.

Я схватил чудотворца в белом халате в охапку. Сжал так, что он ойкнул. Опомнился, отпустил и побрёл на улицу.

Покинув больницу, мы с Адриано Ферри поймали такси и полетели в его редакцию. Там все уже стояли на ушах. На моё присутствие никто не обратил ни малейшего внимания. Половина коллег Ферри бегала из кабинета в кабинет, вторая половина висела на телефонах, все что-то говорили. В специальной технической комнате слушали, как переговариваются по своим радиостанциям карабинеры.

Полиция, понятное дело, была поднята по тревоге. Но на след похитителей напасть не удалось.

Кроме прочего стало известно вот о чём. Незадолго до того, когда стартовало похищение премьера Моро, другая часть Бригад осуществила масштабное ограбление банка. Налёт получился неудачный, вовремя уйти не вышло, и теперь грабители, захватив заложников, забаррикадировались в здании банка. Полиция готовилась к штурму. Что-то мне подсказывало, что стараться взять террористов живыми карабинеры не будут.

Так и случилось. По тем данным, что обнародовали полиция, все грабители банка были уничтожены. С ними вместе погибли девять заложников. Франческе, можно сказать, повезло. Каким-то образом узнав о том, что меня захватили и куда повезли, она оказалась там — и из двух зол ей досталось меньшее.

Вечером итальянское правительство сделало заявление о похищении премьер-министра Альдо Моро. Тон заявления был резкий, на грани истерии. В произошедшем обвинялись не столько Бригадо Россо, сколько коммунистическая фракция парламента и левое движение страны в целом. О найденном на месте нападения трупе американского гражданина Рикардо Веги, в маске и с оружием, не упоминалось. Стало понятно, что расследованием похищения занимаются те же силы, что его и организовали.

На следующий день Бригады подбросили на телевидение и в редакции крупнейших газет своё «коммюнике № 1». В нём они брали на себя ответственность за похищение и требовали освободить сидящих по тюрьмам «бригадистов». Моро и его партия объявлялись главными врагами итальянского пролетариата. Похищение знаменовало собой начало «классовой борьбы за коммунизм», захваченного премьера грозились «подвергнуть пролетарскому правосудию». Эта и прочая чушь и составляли содержание «коммюнике № 1».

Всё это я помнил и так. И не обращал на это внимания.

В этот день я начал свои поиски Альдо Моро.

И встречался с одним человеком.

Ячейка Бригад, куда я внедрился несколько дней назад, перестала существовать. Бертолето был убит своим напарником Розетти, рядовых участников перестреляла при штурме банка полиция. Сам Розетти и те, кто ещё уцелел, сейчас где-то прятали похищенного премьера и тщательно скрывались сами.

Но кое-какие ниточки остались.

На кладбище я приехал ранним утром. Отыскал дыру в изгороди. По колено в сером неподвижном тумане прошёл к заброшенной часовне. Вскрыл замок. Когда недавно мы забирали отсюда оружие, здесь оставался целый арсенал. Теперь в подвале часовни было пусто. Только доски от разломанного ящика желтели под стеной да висел в паутине дохлый высохший паук.

Противник подчистил хвосты.

Хижина кладбищенского сторожа тоже оказалась пуста. А вот в церковных окнах горел тусклый свет.

Я вошёл под своды храма. Ноздри защекотал запах ладана. Мадонна, младенец и святые мученики строго взглянули с развешанных по стенам икон. Кроме них на меня смотрел ещё и живой человек. Его взгляд не был строгим. Он был, скорее, усталым.

— Вы отец Бенедетто, — сказал я.

Я знал, кто передо мной, я успел навести справки.

— Да, это я, — сказал высокий старик в сутане. — Что привело вас сюда, молодой человек? Хотите исповедаться?

— Нет, — ответил я. — Спасибо. Время для этого ещё не пришло.

Я сказал, что ищу кладбищенского сторожа. На лицо священника нашла тень. Оказалось, расположенный среди могил домик пустовал сегодня не просто так. С прежним сторожем не днях случилось несчастье. А нового на это место пока не отыскали.

— Он был невоздержан со спиртным, — печально объяснил отец Бенедетто.

Священник стал рассказывать дальше. Я сразу всё понял. Сторож упал в своей каморке, ударился головой. Он был там один, помочь оказалось некому, нашли его только утром. Полицейский патологоанатом зафиксировал несчастный случай.

Противник подчищал хвосты вполне качественно.

Мог ли отец Бенедетто не знать о том, как использовали на вверенной ему территории заброшенную часовню? И кто именно это делал. Возможно. Но мог и знать.

— Эта смерть не была случайной, святой отец, — сказал я. — А то, что хранилось в подвале кладбищенской часовенки, принесло и принесёт в мир ещё больше смертей.

— Что вы имеете в виду? — проговорил мой собеседник.

Но я видел: о чём идёт речь, он достаточно хорошо понимает.

— Те, кто взрывают людей на рынках и расстреливают на мирных демонстрациях, это определённо служители тёмной силы, святой отец. Кажется, вам пришла пора подумать, на чьей вы оказались стороне.

Священник нахмурился. Он неловко двинул плечом, и свечка в его руке погасла. Тонкая струйка дыма поднялась от неё и растаяла в воздухе.

Молчал отец Бенедетто долго.

— Наверное, вы правы, — наконец произнёс он.

И стал рассказывать.

В начале нашего разговора мой собеседник спросил, не для исповеди ли я сюда пришёл. Получилось так, что теперь исповедоваться пришлось ему самому.

До отца Бенедетто здесь работал другой настоятель. Это при нём из заброшенной кладбищенской часовни сделали тайник. Ну, как при нём… Стоящий выше него по церковному чину сказал ему, что это место займёт одна фирма. Люди, мол, хорошие, верующие, помогают с ремонтом храмов, нужно помочь. Только вот среди этих хороших людей прежний настоятель одного знал. Тот был не очень хорошим человеком.

Настоятель рассказал об этом церковному чину — думал, что тот не в курсе. А ещё он успел поделиться своими переживаниями с отцом Бенедетто, они были знакомы. Успел — потому что вскоре случилась трагедия: настоятеля зарезал на улице какой-то сумасшедший.

По стечению обстоятельств новым настоятелем храма с подозрительной часовней на кладбище назначили отца Бенедетто. Он и не думал связывать гибель своего знакомого с делами храма — где убийство, а где аренда небольшого подвала, ерундовое, в сущности, дело. Нет, он был не дурак и понимал, что здесь происходит нечто не особенно законное. Но надеялся, что это какие-то хозяйственные движения, не откровенный криминал. Сам он и другие церковные работники в часовню не совались.

Конечно, подумалось мне, это же обычное дело. Тёмные личности складывают в кладбищенский подвал ёлочные игрушки. Или зимнюю автомобильную резину. Надо же эти вещи глет хранить. Вслух я этого говорить не стал.

Церковное начальство намекнуло отцу Бенедетто, что к этим людям нужно отнестись гостеприимно. Их пожертвования — изрядная часть местного церковного бюджета. Мне подумалось о торговле индульгенциями, но я снова промолчал. Спорить здесь было ни к чему, мой собеседник и так всё понял.

— Ну и кто же сделал из вашей часовни хранилище для нигде не учтённого оружия и боеприпасов? — спросил я.

— Мафия, — тихо ответил отец Бенедетто. — Коза Ностра. Это был дон Чезаре Барзини и его люди.

ЦРУ и правые силы у власти использовали в своих грязных делах мафию.

Не могу сказать, чтобы это меня так уж сильно удивило.

Увидев меня, Лука Палермо искренне обрадовался.

— О, новый чемпион! — Он схватил и затряс мою руку. — Решил всё-таки выступать за нас? Я верил, что ты сделаешь правильный выбор.

Я ответил на рукопожатие и сдержанно улыбнулся.

— Ваше предложение было интересным. Но я хотел встретиться с тобой не из-за этого. У меня есть другой повод для разговора…

Лука заинтересованно моргнул и поудобнее уселся в плетёном кресле. Другие столики кафе пустовали. Для посетителей было рановато.

— Что-то серьёзное? — спросил Лука Палермо.

На лице его не было и тени беспокойства.

Я представил себе, чего ожидает от меня собеседник, разговор на какую тему предполагает. Что стряслось у кулачного бойца Нико Бранчича? Ввязался сбивать долги не у того человека? Поссорился с ребятами, которые привыкли решать свои вопросы не кулаками, а огнестрельным оружием? Заимел неприятности с кем-то из мафиозных семей?

Да, вряд ли Лука мог себе представить, что речь пойдёт о ядерных ракетах на Сицилии. Однако же всё обстояло именно так.

— Понимаешь, — начал я, — дело в том, что… Так получилось, что сфера моих интересов не ограничивается боями на ринге. Ещё я занимаюсь более глобальными вопросами. Дипломатическими, политическими. В той их части, которая соприкасается с силовыми мерами воздействия…

Я засомневался, не слишком ли завернул свой словесный выверт. Но нет, всё было нормально. Лука Палермо изначально показался мне неглупым человеком. И теперь он смотрел на меня новым взглядом. В этом взгляде сквозило любопытство.

— Скажи, Лука, что ты думаешь о похищении Моро? — спросил я.

Мафиозный человек напротив меня страдальчески скривил лицо.

— О, господи! Пожалуйста, только не говори мне, что ты работаешь на полицию! — Лука замахал руками, как это умеют только итальянцы. — Будет очень жаль пускать тебе пулю в лоб.

Я усмехнулся.

— Можешь мне поверить, итальянская полиция вызывает у меня ещё большее отвращение, чем у тебя. По крайней мере, некоторая её часть.

Сказав это, я совсем не покривил душой. Лука Палермо озадаченно обдумывал мои слова.

— Так что ты скажешь насчёт похищения премьера? — напомнил я.

Лука подвигал по столику чашку с кофе и решил своими мыслями таки поделиться.

— Идиотская затея, — сказал он. — Никаких денег за это точно не светит. А самих этих кретинов обязательно поймают. Да, да. Полицейские, когда идут на принцип, работать умеют. По крайней мере, какие-то из них. Только не говори никому, что я такое сказал, — и он нахмурился в притворном испуге.

Лука рассуждал очень здраво. Правда, всё переводил на деньги, на материальный интерес. В контексте нашего разговора это было плохо. Потому что мне требовалось пробудить в нём другие чувства.

— А что ты думаешь о ядерных ракетах на Сицилии? — задал я свой следующий вопрос.

И вот тут мой собеседник меня удивил.

— Какие ракеты? — снова замахал он руками так, что около моего лица залетали сквозняки. — Этого никогда не будет. Это же просто смешно. Нам здесь это совсем не нужно. Американцы просто пугают русских, делают вид, что намерены тащить к нам эту гадость всерьёз. А на самом деле они просто торгуются.

Лука Палермо говорил и размахивал руками очень, очень убеждённо.

Я слушал его, смотрел на него и грустно молчал.

Он это заметил и постепенно говорить перестал.

— Что? — спросил он.