Резидент КГБ. Том 2

Глава 21

С генералом Томазо всё получилось более чем удачно. Теперь он, что называется, перешёл на светлую сторону. Вряд ли, конечно, им двигали благородные мотивы. Но это было и неважно. Главное — он был готов выступить свидетелем в разоблачении гигантского заговора. Поднявшаяся волна будет способна снести проамериканские правительства в нескольких странах Западной Европы. И если генерал сделает это только потому, что рассержен и уязвлён тем, как с ним поступили — да без разницы, лишь бы говорил.

Так что в этом направлении всё продвигалось успешно, и успех этот нужно было развивать.

Но в мыслях у меня занозой сидело другое. Приказ из Центра о том, чтобы бросить похищенного премьер-министра Моро на произвол террористов, не вмешиваться и поиски не производить. Что это значило?

Когда в своей «прошлой» жизни, в будущем, я читал и писал о деле Альдо Моро, то видел разные версии произошедшего. По одной из них, произошедшее было чуть ли не договорняком между ЦРУ и КГБ. Моро, мол, своими инициативами был неудобен всем. И советская разведка, когда похищение произошло, просто не стала вмешиваться. Подкреплялась это версия двумя аргументами. Во-первых, в ЦК КПСС якобы считали, что сотрудничество коммунистических партий западных стран с их капиталистическими правительствами недопустимо. Это, мол, дискредитирует коммунистов перед их сторонниками. Любой компромисс здесь — это предательство идеи мировой революции.

Во-вторых, некоторые считали, что руководство Советского Союза намеренно сопротивлялось отходу Италии от сотрудничества с НАТО. Мол, как поделили Европу после войны, на этих условиях нужно жить дальше и не раскачивать лодку мировой политики. Это, конечно, была полная ерунда. Сами США и их союзники лодку вовсю качали. За событиями 1956 года в Венгрии и 1968 года в Чехословакии определённо торчали уши западных спецслужб. А конкретно в это самое время, в 1978-м, американцы готовили почву для начала беспорядков в Польше, которые вспыхнули через два года — и привели к серьёзному политическому кризису.

То, что приказ из Центра неправильный и ошибочный, я хорошо понимал. Но что с того. Приказ есть приказ. Не подчинившись ему, я сильно рискую. Даже если потом выяснится, что я был прав, а отдавшее неправильное распоряжение начальство ошибалось, оправданием для меня это может не послужить. Неисполнение приказа — преступление. Такое не прощают.

Что мне делать? Если у меня всё получится, я могу спасти Альдо Моро и перевести страну Италию в орбиту СССР. Но при этом загублю себя и свои служебные перспективы. А вместе с ними — возможность влиять на ход дальнейших событий. Вот о чём я переживал. И стоящий передо мной выбор был непрост.

Принять решение помог неожиданный поворот событий. Мне предложил встретиться мой американский противник Рональд Старк.

Старк позвонил в редакцию газеты, где работал Ферри. Через журналиста он своё предложение и передал. Встретиться он наметил в людном месте: на площади Пьяцца Венеция в самом центре города. Выбор места встречи был понятен, на что-то пустынное никто заведомо не согласится.

Первой моей реакцией было на предложение о встрече не соглашаться. Пошёл он вон, этот Старк. Что он может мне сказать? Будет и дальше пытаться внедрить свою нелепую идею меня завербовать. Попытается, что-нибудь выведать. Или, что скорее всего, устроит какую-то провокацию.

Но, логично предвидя такое моё отношение, американец сразу сказал Ферри, что разговор предполагается предметный и взаимно полезный. Что он сожалеет о наших предыдущих разногласиях и предлагает оставить их в прошлом. Под разногласиями он понимал эпизод, когда меня, оглушённого, везли в багажнике на виллу Моро, чтобы там пристрелить, хмыкнул я про себя.

Но, поразмыслив, я решил со Старком всё же встретиться.

К Пьяцца Венеция меня подвезли ребята Луки Палермо. Их затонированная «Лянча» и теперь стояла у тротуара. Бойцы Луки сидели внутри. Это я попросил их не высовываться. Пусть Старк и его люди думают, что в машине находятся страшные профессионалы из Кей-Джи-Би, с «Калашниковыми» и гранатомётами РПГ 7В наперевес. Так оно будет надёжнее.

Автомобили с подкреплением от ЦРУ неподалёку тоже присутствовали. Я заметил как минимум два из них. Не исключено, что их было и больше. Но меня это не беспокоило. Сейчас я разговаривал с офицером Старком. И судя по тому, о чём у нас с ним шла речь, нападать на меня, выскакивая из автомобилей поддержки, никто не собирался.

Офицер Рональд Старк говорил. Пробыв здесь, в Италии, он приобрёл привычку размахивать при разговоре руками, и теперь несколько ею злоупотреблял.

Прямо перед нами высился дворец из белого камня, с колоннами и широкими ступенями, с монументами перед фасадом. На длинных флагштоках шевелились трёхцветные итальянские знамёна. А вот скамеек здесь, на площади Пьяцца Венеция, не было, мы разговаривали, просто стоя на тротуаре. В чём-то оно было и правильно, долго болтать с этим типом я не собирался.

Смысл речи Старка был в том, что похищенного премьер-министра Италии Альдо Моро мне искать не нужно. Это удивительным образом перекликалось с теми мыслями, которые я недавно обдумывал. И с поступившим из Центра приказом. Было ли это простым совпадением? Это был хороший вопрос.

У Рональда Старка о том, чтобы убедить меня в бесполезности и даже вреде Альдо Моро для советских интересов, имелись свои аргументы. Основной заключался в том, что на самом деле Моро итальянских коммунистов решил обмануть. Он создаст с ними коалицию, а потом, когда придёт пора принятия решений, с их предложениями считаться не будет. Своим предложением войти в коалицию он, мол, уже внёс раскол в партию: не все там были согласны это предложение принимать. А когда обман Моро вскрылся бы, это вызвало бы полный обвал поддержки левых. Так что пусть всё будет так, как есть. То есть: пусть Моро получит по заслугам. В том, что произошло, виноваты только его непомерные политические амбиции.

Но в своих аргументах мой американский собеседник не ограничился одной лишь риторикой. У него имелось конкретное предложение. И вот тут он сумел меня по-настоящему удивить.

— Недавно ты встречался с одним человеком, Николай, — серьёзно проговорил Старк. — Олег Калугин…

В его исполнении это прозвучало как «Ольег Кэльюгин».

— Я специально отправил его к тебе, — продолжал американец. — Он пытался тебя вербовать, от моего имени. Но это был только повод. Мы не рассматриваем тебя как человека, подлежащего вербовке. Понимаем, что это невозможно.

Свою неприкрытую лесть он сопроводил выразительным взглядом. Я встретил всё это с каменным лицом.

— Моё настоящее предложение заключается вот в чём, — перешёл наконец Старк к сути дела. — Мы отдаём тебе Кэльюгин. Ты увозишь его к себе в Россию. Мы сделаем всё так, как будто ты выследил его здесь. И захватил в бою. С драками и стрельбой, как ты любишь. Добыть и вернуть перебежчика — большая удача. Такое случается нечасто. Твои боссы это оценят, ты будешь героем, тебя наверняка наградят и повысят в звании.

Белобрысая голова Старка шевельнулась. Он уставился на меня в упор, словно хотел просверлить взглядом насквозь.

— Взамен ты и твои люди не станете искать Моро. Свернёте свою деятельность в Италии. На время, пока здесь всё немного успокоится. А потом, — он усмехнулся, — потом мы продолжим нашу тихую битву дальше.

Показательное отношение к предателю, подумалось мне. Отработанный материал, который не жалко. А он-то там уверен, что нужен, что его ценят.

И как хорошо, усмехнулся я про себя, что мне пришло в голову записать наш разговор со Старком на скрытый диктофон.

Предложение прозвучало. В ожидании моего ответа Старк смотрел на монументы перед дворцом. Потом перевёл взгляд на крышу собора. Здесь, на Пьяцца Венеция, куда ни посмотри, взгляд везде упрётся в достопримечательность. До самого Колизея отсюда было пять минут ходьбы.

— Мы сейчас творим историю, — проговорил Старк, выдвинув вперёд свою массивную челюсть. — Ты чувствуешь это, Николай?

Пока ещё не творим, подумал я. Но скоро начнём.

— А Моро… — американец вальяжно взмахнул рукой. — Он не нужен. Пусть он исчезнет.

— Я подумаю над этим, — ответил я. Потом повернулся и ушёл не прощаясь.

Думать тут было нечего. Отдавать целую страну Италию за одну жалкую предательскую человеческую единицу? Это была неправильная цена. Изменника мы покараем и так. Может, не сейчас, позже, но от возмездия он не уйдёт.

А премьера Альдо Моро я постараюсь спасти, несмотря на приказ этого не делать. Потому что уверен в том, что это необходимо. Существовала некоторая вероятность, что этот приказ мне подсунули проникшие в резидентуру вражеские агенты. Но даже если приказ и настоящий. Это ничего не меняло. Он очевидно вреден для страны. Коалиция Моро с компартией, коммунисты в итальянском правительстве — это серьёзный удар по НАТО. Потому они, наши противники, и зашевелились. А те в московских высоких кабинетах, кто ради невнятных принципов и застарелых догм готовы слить Италию врагу, просто некомпетентны. Тут уже надо разбираться, ошибка ли это — или осознанное вредительство.

Генерала Томазо мы спрятали в Турине. В городе располагался завод «Фиат», с его профсоюзами и подпольными рабочими ячейками. Правда, самому генералу о том, что за люди помогают ему укрываться, мы не сказали — чтобы не травмировать.

Генерал, конечно, мог отказаться выступать в суде, свидетельствовать против своих коллег и против американских дипломатов. Пока что он был в ярости, и был настроен решительно. Но некоторая вероятность того, что он передумает, имелась. Поэтому в те моменты, когда он был особенно разговорчив, я незаметно записывал его откровения на плёнку. В этих рассказах проскакивало множество интересных имён. К тому же, имелась папка со списком некоторых должностных лиц, причастных к операции «Гладио». Тайна была слишком велика, чтобы не выплыть наружу, если перед этими людьми замаячит угроза справедливого суда.

Но для этого нужно вернуть на свободу и в политику похищенного премьер-министра. И генерал Томазо уже сделал большое дело. Он указал мне на человека, который был осведомлён, где похитители держат Альдо Моро.

Генерал назвал имя, и имя то было — Карло Карбонара.

Тот самый, владелец ранчо, где собирались любители подпольных боёв. Он был не просто бизнесмен, который приспособился водить дружбу с сильными мира сего. Он и сам по себе являлся некой фигурой в мире влиятельных людей Италии. Теперь я узнал, в чём заключалось его влияние. Карло Карбонара был главой масонской ложи «Пропаганда Дуо», сокращённо: П-2.

В своих поисках я, бывало, натыкался на информацию об этой странной организации. И, надо признаться, сведения о ней игнорировал. Считая, что масонский заговор это совсем уже бессмысленная конспирология. Или — отвлечение внимания от чего-то действительно важного.

Оказалось, я был не прав.

Ложа «Пропаганда Дуо» существовала. Правда, к всемирному заговору масонов она отношения не имела. Это было своё, локальное явление. Давно связанный с ЦРУ итальянский гражданин Карло Карбонара создал некий клуб, куда постепенно удалось заманить многих влиятельных политиков и бизнесменов. Все члены клуба исповедовали правые взгляды. Участие в нём стало престижным делом, завязанные здесь отношения сильно помогали в карьере и деловой жизни.

Но для успеха в карьере быть просто «правым» было недостаточно. Нужно было быть активно проамериканским. Не все с этим соглашались, попадались и те, кто хотел видеть страну по-настоящему независимой. Такие постепенно переставали быть здесь желанными гостями. Человек исчезал из ложи, затем довольно скоро уходил из большой политики. А нередко — и из жизни вообще.

Сам генерал Томазо, по его словам, был из тех, кому американское влияние нравилось не очень. Но он вовремя понял правила игры и делал вид, что его всё устраивает. Я решил, что это похоже на правду. Тем с большим злорадством сдавал теперь генерал американских ставленников.

Для своего клуба Карло выбрал масонскую тему и атрибутику. Это, в общем-то, не имело большого значения. Организация могла называться не масонской ложей, а, например, Тайным легионом, Лигой супергероев или Орденом защитников республики. Главное — она действовала. И была отличным инструментом ЦРУ для влияния на итальянскую политическую верхушку.

Теперь мне предстояло поговорить с самопровозглашённым главой итальянских масонов Карло Карбонарой. И вырвать у него секретный адрес. Если для этого придётся сделать ему больно, я был к такому повороту готов. Но всё-таки надеялся, что ткнуть его пару раз пистолетом в кадык будет достаточно.

Но для того, чтобы вступить с Карло в словесный контакт, для начала нужно было проникнуть на его ранчо. Снова. Но теперь, как я предполагал, сделать это будет уже намного сложнее.

Так и получилось. Для начала я понаблюдал за поместьем издалека, в бинокль. Хозяин был дома. Я увидел, как он, одетый в халат, выходит из своего особняка, курит на крыльце трубку и, размахивая руками, покрикивает на кого-то из челяди. Карло был всё так же похож на ворону. И, судя по всему, в ближайшее время никуда выезжать из поместья он не собирался. Это было хорошо.

А плохо было то, что с последнего моего визита сюда охрану ранчо значительно усилили. Возле ворот отирались двое автоматчиков. Ещё человек пять патрулировали периметр и бродили по дорожкам вдоль забора. И даже снаружи, в прилегающем к забору редком лесу, я заметил бродящих между деревьями охранников. А чтобы лес прилегал к поместью не так сильно, в промежутке несколько метров от забора его просто вырубили. Всё правильно, времена наступили тревожные. Старым способом пробраться внутрь не получится.

Пришлось выдумывать новый способ.

Ранчо у Карбонары было немаленькое. Кроме охраны там крутилась ещё куча разного народа — работники, технический персонал. И вот один из этих людей, мордатый тип с нахальным лицом, запрыгнул в стоящий у гаражных боксов фургончик и покатил на выезд.

Это было как раз то, что мне нужно. Я запрятал бинокль в рюкзак и побежал к машине.

Фургон я догнал уже на трассе, что вела городу. И проследил за ним. Толстяк приехал к городскому рынку, пробыл там минут двадцать, притащил к машине покупки. Потом заехал ещё в пару магазинов, а на одной из улиц остановился, чтобы поговорить по телефону-автомату. Всё это время я ждал его в своём «Фиате» — он всё равно должен был вернуться к фургону. Собственно говоря, без своего фургончика сам этот тип был мне без надобности.

Когда он поехал обратно, я последовал за ним. Недалеко от перекрёстка, где красный свет на светофоре горел особенно долго, обогнал. Оставил машину на обочине. Подождал, пока фургончик подъедет и остановится в ряду других машин у перекрёстка. И тогда подошёл, открыл пассажирскую дверцу и уселся рядом с мордатым.

Он повернул голову, выкатил на меня свои лупатые глаза. Заорал:

— Э, какого чёрта⁈..

— Давай езжай, — сказал я и помахал у него перед носом пистолетом.

Удивление и агрессия на лице водителя фургона сменились испугом и пониманием, что лучше ему не дёргаться. Когда зажёгся зелёный, мы благополучно тронулись.

Карбонаровский работник искоса посматривал на меня и молча крутил руль. Так мы проехали пару кварталов. За окном потянулись одноэтажные дома римского пригорода.

— Забирай фургон, только не убивай, — проговорил, наконец, мой пленник.

Он, видимо, решил, что я — положивший глаз на его колымагу грабитель.

— Не бойся, — сказал я, — и езжай туда, куда должен ехать. Если будешь слушаться, останешься живой.

Водитель засопел, соображая. В голове его со скрипом ворочались мысли и догадки. Судя по невесёлому выражению лица, догадки эти ему не понравились.

Мы повернули на грунтовку. Вдалеке показались знакомый пейзаж с видом на ранчо. Обнесённое сеточным забором поместье Карло Карбонары приближалось. Я перелез в грузовую часть фургона, здесь это можно было сделать прямо из кабины.

— Вздумаешь поднять тревогу — тебя застрелю первым! — пообещал я.

Водитель издал звук, похожий на всхлип. Я истолковал это как понимание им всей уязвимости его положения.

Подъехали к воротам. Высокий охранник со скучающим видом открыл створки. Внутрь фургона, как я и рассчитывал, никто заглядывать и не думал. Машина миновала ворота и закатилась на охраняемую территорию. Всё шло по плану.

— Эй! — заорал вдруг охранник. — Стой!

Водитель дал по тормозам так резко, что я едва не долбанулся головой о перегородку. Снаружи слышались шаги охранника. Он подходил.

— Слышь, — обратился он к водителю через приоткрытое окно, — закурить есть?

Тот сидел в ступоре и молчал.

— Сигарету, говорю, дай, — проговорил охранник раздражённо.

Водитель, наконец, очнулся, зашуршал в кармане, достал пачку и сигаретой поделился.

— Ты, смотрю, какой-то не такой, — охранный боец клацнул зажигалкой, сразу закуривая. — Случилось чего?

Повисла совершенно не нужная пауза.

— Г-голова б-болит, — нашёлся водитель, ощущая затылком моё угрожающее дыхание.

— Пей меньше, деревенщина, — бросил охранник.

Его шаги зашлёпали, удаляясь в сторону ворот.

Машина тронулась. Мы проехали чуть вперёд, я приказал водителю ехать к гаражным боксам. Свернули налево. Мимо проплыли сараи, теплицы, навесы. Поодаль серел знакомый ангар с рингом и скамейками для зрителей внутри.

Из гаражей ворота были открыты только у одного. Людей поблизости не было. Я приказал заехать прямо внутрь. Мы вылезли из машины в пахнущий машинным маслом и автомобильными покрышками полумрак.

— У тебя насморка нет? — спросил я.

Водитель захлопал глазами. Потом замотал головой.

Я дёрнул его к себе и сунул ему в рот кляп — подходящую тряпицу я подобрал ещё внутри фургона. Потом отыскал моток проволоки. Гаражи здесь были добротные, с ямами для ремонта. Туда я своего пленника и затащил. Там, в яме, нашлась одна удачно выпирающая на манер петли арматурина. К ней оказалось вполне удобно привязать человека со скрученными за спиной руками.

Увидев, что убивать его вроде бы не собираются, пленник перестал мучительно пучить глаза и расслабился. Я похлопал его по плечу и полез из ямы.

До особняка Карло Карбонары отсюда было рукой подать.