Ритмы улиц

Глава 13

— Маруся!

Громкий, прямо-таки оглушительный крик озарил автовокзал. Невысокая рыжая девушка обернулась — и её буквально сбил с ног небольшой вихрь, с такими же, как у нее, медными волосами и задорно горящими глазами.

— Павлик, ты меня раздавишь, — прохрипела Мари, понимая, что у нее не брат, а маленький кабанчик.

Хмыкнув, мальчик всё же поднялся на ноги, и потянул за собой сестру. А Золотцева осознала, что на них смотрит немногочисленные приезжие и те, кто их встречают. Правда, в глазах у них не было осуждения, лишь веселье и какое и какое-то умиление. Видимо, все посчитали такую встречу кровных родственников безумно трогательной

А всё потому, что эти двое действительно были бесконечно счастливы видеть друг друга. У Мари выдалась парочка свободных дней — команда спокойно готовилась ко второму этапу, до которого было еще почти две недели, диплом она получила, от аспирантуры вежливо открестилась, закинула диплом в самый дальний и темный ящик стола — и глотнула, наконец, столь желанный воздух свободы.

На работе её отъезд восприняли неоднозначно. Все понимали, что Мари заслужила отдых, но отпускать её не хотелось никому. Дима обнял её и всерьез вознамерился похитить — и даже наличие супруги его не смущало. Ведь он так, чисто по-дружески. А близнецы, пока девушка ехала в родные края, уже успели ей прислать несколько грустных селфи. Остальные были чуть более сдержаны в эмоциях, но им эта идея с отпуском явно не пришлась по вкусу. Особенно Андрею — тот вообще смотрел на Мари так, будто она его предала. Все эти действия заставляли рыжую улыбаться, и она чувствовала, что уже скучает по этим придуркам. Но её ждала семья.

Которая прямо сейчас стояла и обнимала её. Павлик не мог поверить, что сестра, которую он не видел уже больше года — финансы и работа с учебой не позволяли вырваться раньше — наконец-то стоит перед ним. Всё же расставаться надолго этим двоим было категорически запрещено, ибо при встрече они грозили переломать друг другу кости.

Наконец, разорвав воистину тесное объятие, Мари вручила братику сумку со своими вещами и со словами:

— Веди меня, местный житель, — эти двое двинули прочь от остановки.

Всё в их пригороде было таким же, каким и запомнила Маша с последней своей поездки домой. Те же улочки, залитые ярким солнечным светом и практически безлюдные в полдень. Те же старушки, сидящие на лавочках и обсуждающие каждого, кто проходил мимо. И тот же воздух.

Золотцева обожала этот аромат — немного хвои, самую малость дуба, капелька клена и чутка лиственницы. Но в воздухе также витало что-то другое, Мари не могла понять, что именно, но четко понимала — так пахнуть может только дом. И только здесь девушка понимала, что может дышать полной грудью.

Двое — невысокий парень, который буквально вчера перестал казаться окружающим маленьким мальчиком, почти неоперившимся воробушком, и его чуть более высокий и складный женский вариант — неторопливо брели по дороге, крепко взявшись за руки. Павлик рассказывал сестре последние новости — что он сдал все экзамены и получил твердые четверки, а значит, о побеге за границу можно забыть. Заодно сообщил, что уже пригласил на выпускной девочку и та, краснея, согласилась. Тут Маша ощутила едва заметный укол сестринской ревности — она понимала, что не сможет быть с Пашей в этот вечер, но ей все равно хотелось, чтобы он пригласил её. Странно было осознавать, что я ее маленький братик вырос, и уже начал интересоваться девочками. Или они им — тут еще с какой стороны посмотреть. Сейчас поколение такое — неизвестно еще, кто кого завоевывает.

Встреча с мамой и еще одни, не менее жаркие и крепкие объятия, вызвали у Мари настолько бурные эмоции, что она едва сдержала слезы. Всё же, находясь дома, в своей крепости, она могла позволить себе ненадолго скинуть доспехи и побыть слабой, ранимой девушкой. А когда тебя обнимают родные, любимые руки, а перед глазами сияет улыбкой любимое лицо, так похожее на её собственное, но с лучиками-морщинками в уголках глаз — тут впору просто разреветься.

Они провели вместе весь день — Маша и Паша. Гуляя по окрестностям, вдыхая свежий воздух и просто общаясь, наверстывая упущенное время. Набрели даже на недавно открытый супермаркет, и там Маша великодушно позволила младшему брату выбрать всё, что он захочет. В конце концов, ее зарплата позволяла иной раз проявлять щедрость.

А вечером они сидели уже все втроем, вместе с мамой, которая по такому случаю наготовила столько, что можно было бы накормить целую роту солдат. При этом женщина приговаривала, что в большой городе Машенька совсем забросила себя и перестала нормально питаться. От вполне аппетитной розовощекой девушки остались лишь кожа да кости. О том, что она уже больше года на правильном, сбалансированном питании и ежедневных «круговых» тренировках, Маша решила промолчать. И просто вкушала домашнюю еду, успокаивая себя тем, что сгонит лишние калории, когда вернется обратно домой.

В какой-то момент Мари поймала себя на мысли, что постоянно пытается найти какой-то контакт с матерью — то за руку её возьмет, то обнимет, проходя за стаканом, то просто коснется любой части тела, до которой может дотянуться. Она чувствовала себя какой-то железкой, которую притягивало к большому магниту. Всё же не хватало девушки материнской любви и ласки. Как бы она не крепилась и не строила из себя «взрослую и независимую» — ей хотелось хотя бы в эти дни побыть девочкой, маленькой, хрупкой, ранимой. И жаждущей любви.

— Мам, я тебя люблю, — негромко сказала она, глядя как женщина, давшая ей жизнь, моет посуду.

Та обернулась, чуть удивленно глядя на единственную дочь, и на всякий случай уточнила:

— Всё хорошо?

— Конечно, — улыбнулась Мари, — Просто мне захотелось, чтобы ты это знала, — и еще раз повторила, — Я тебя люблю. Очень.

— Я тоже тебя люблю, — с мягкой улыбкой ответила женщина, и добавила с усмешкой, — Только не вздумай ко мне приставать.

— Я постараюсь держать себя в руках, — фыркнула Мари.

Уже позже, валяясь на кровати в своей старой комнате — удивительно, что её не переоборудовали ни вот что другое, после того, как девушка уехала — Мари смотрела в потолок, прислушивалась к тишине, окутавшей дом, и понимала, что счастлива. Для этого ей не нужно было ни лететь на острова, ни заселяться в дорогущий отель. Нет, её счастье оказалось вот здесь — в небольшом поселке на окраине Ярославля, в маленькой, уютной комнатке, на слегка жестковатом диване. Недаром говорят, что найти его можно лишь в мелочах.

Молчавший весь день телефон протяжно завибрировал, разгоняя ореол сонливости, царивший в комнате. Недоумевая, кто бы мог беспокоить её в такой час, Мари протянула руку и, разблокировав экран мобильного телефона, прочитала входящее сообщение. А уже в следующую секунду вертикальная морщинка на её лбу разгладилась, а на губах заиграла легкая улыбка.

— Всё, ребят, — выдохнул я, практически падая на пол, — На сегодня закончили.

Судя по состоянию команды, парни были со мной согласны. У близнецов чуть ли не языки на плечах висели, да и Ефим — наш самый спокойный и практически каменный парень — и тот выглядел так, будто готов просто лечь на пол, свернуться клубочком — и вздремнуть часика эдак четыре.

А всё потому, что ко второму этапу нас готовил уже Стас. И это было отдельным испытанием для наших тел, психики, выдержки и чего-то там еще. Тренер четко вознамерился довести нас до финала. На самом отборе он быть не мог — дела школы не позволяли ему уезжать, поэтому Денисов решил максимально достать нас на своей территории.

Нет, жаловаться было глупо. Мы видели цель, и мы к ней шли. Тем более — Стас и сам когда-то тренировался в точно таком же режиме, а значит, не делал ничего такого, что мы не могли бы выдержать. Но иногда — очень редко — мне хотелось просто придушить его. Одна беда — сил на это не было вообще. И, кажется, этот гад об этом знал.

Сидя на своем стульчике, Денисов окинул нас слегка насмешливым взглядом и, наконец, кивнул.

— Ладно, салаги, можете пожить немножко для себя. Ровно до завтра.

Боясь, что тренер передумает, мы максимально быстро — насколько позволяли ноющие конечности — собрались и свалили из зала. Все, кроме меня. поскольку, стоило мне только оказаться на пороге, как Стас окликнул меня:

— Андрей, задержись.

Черт, да что я сделал-то? почему самый длинный — самый крайний? Закатив глаза, я всё же выполнил просьбу Денисова и, приблизившись к нему, взглядом спросил, в чем дело.

— По поводу третьего этапа, — начал говорить тренер, но я его перебил:

— Стас, мы еще не прошли и второй.

— Знаю, — кивнул тренер, — Но я смотрю далеко вперед. Потому что верю в вас. Ну так вот, что касается финала. Нужно будет подготовить сразу несколько хоряг. Ну, это мы сделаем. У меня просто есть кое-какие наметки самого последнего номера.

Вздохнув, я скинул сумку, четко осознав, что отдохнуть мне предстоит очень нескоро. К счастью, мы не танцевали, ограничившись лишь начертанием схем, выбором музыки и подробным обсуждением того, как именно будет строиться всё выступление. Наша дискуссия мне понравилась — мы много спорили, даже пару раз поругались, но было круто. Мне нравится, что Денисов не ставит свое мнение выше других, не говорит, что он — царь, а все вокруг говно. Нет, наш тренер всегда прислушивается к мнению команды, делает для себя какие-то выводы, корректирует хорягу и подстраивается под нас. Получается, мы действительно действуем как единый организм, как команда, никто не задвигается на задние ряды. И это действительно круто.

Домой я попал только ближе к вечеру — измочаленный так, что хотелось просто умереть. Хотя, в принципе, спешить мне всё равно было особо некуда — дома меня никто не ждал. С Ирой мы крупно поругались на следующее утро после первого этапа. А все потому что на одном из танцевальных интернет-порталов появилась большая статья о самом соревновании. Но это еще ладно — статья и статья. Просто она была щедро сдобрена фотографиями. И на одной из них мы с Мари обнимались. Нет, там были и фотки групповых обнимашек. Но Кузьмина же — женщина, ей срать на всех остальных. Она видела, что мы обнимались с рыжей — и сделал свои выводы. Плюс — я не явился на вечеринку, а моя благоверная на ней была. Как, собственно, я и предполагал. Ну, и до кучи — Демид сдал, где и с кем я остался. Как мне хотелось за это дать ему в морду — вы себе не представляете.

А уж как Иришка орала — ух. Я думал, стекла не выдержат ультразвука и разобьются. Но нет, выдержали. А после, прооравшись и зарядив мне очередную пощечину, она выбежала из моей квартиры. Я же остался. Ну а что — жилье мое, куда еще мне деваться. Остались только я, и чувство глубокого офигевания. Просто раньше я реально не замечал за своей девушкой таких вспышек ярости ревности. Она была спокойной, ласковой, покладистой. Слегка стервозной, конечно, но никак не злобной мегерой, которую я тут имел честь наблюдать. Жесть конечно. Бабы — чудной народ, многогранный и неизученный.

Но, как ни странно, я совершенно не скучал по своей девушке, которая молчала вот уже три дня. Чем она занималась — я не знал, и мне было даже не интересно. Печально, но факт.

А вот отъезд Мари нас всех расстроил. Нет, мы понимали, что рыжику нужно отдохнуть, повидаться с семьей и всё такое. Но за эти месяцы мы уже привыкли, что она всегда рядом, готова нас поддержать. Ну или навалять нам — тут как пойдет. А теперь мне даже поругаться не с кем. Вот как так?!

Приняв душ и перекусив тем, что нашлось в холодильнике — остатки заказанной вчера пиццы, я развалился на диване в гостиной и начал бездумно переключать каналы. Спать, как назло, не хотелось — тело было выжато, но мозг активно шевелился, не желая вырубаться. В который раз дал себе зарок съездить навестить родителей — и заодно поесть маминых коронных кушаний. Мари вон, сейчас небось трапезничает — она как-то обмолвилась, что её мама просто божественно готовит. Блин, да почему все мои мысли возвращаются к Золотцевой? У меня что, не хватка рыжей в организме?

Найдя какой-то дурацкий сериал — смесь идиотизма и юмора — я на какое-то время залип в экран, думая, что, наверное, что-то упускаю в этой жизни, раз не понимаю примитивного юмора. Демид бы точно гоготал, будь он рядом.

Поморщившись, когда кто-то упал мордой в торт, я всё же выключил телек и потянулся. Не привык я вот так проводить свой досуг — никак. Обычно я либо тренируюсь, либо сплю, либо тренируюсь спать. Ну, вы поняли, о чем я.

Неожиданно шальная мысль посетила мою больную головушку. Бросив взгляд на часы, я усмехнулся. И, прежде чем дал себе возможность передумать, схватил телефон и открыв графу «новое сообщение», написал всего одно слово «Спишь?»

Ответа я ждал примерно минуты две. Не то, чтобы я считал — всего лишь раз двадцать взглянул на часы. мелочи. Я ведь всегда так делаю. Как нет? вы серьезно? Черт.

Телефон запищал. Схватив его, я уставился на экран. «Нет.»

Коротко и ясно. Прямо под стать мне. Ладно, раз не спишь, нужно этим воспользоваться. Набрав номер, я прижал аппарат к уху, слушая длинные гудки. А после:

— Ты решил меня подоставать?

Усмехнувшись, я решил не спорить:

— Что-то вроде того.

— Данчук, — в голосе Мари явно читалась насмешка, — Если я подарила тебе один танец — это еще ничего не значит. Выключай режим маньяка.

— Мне просто стало скучно, — попытался я оправдаться, — Вот и решил тебя попреследовать.

— А что же ты свою девушку не преследуешь?

— Она со мной не разговаривает.

— Вот как, — Золотцева не казалась мне сильно удивленной, — И что ты на этот раз натворил? Посмотрел на кого-то дольше трех секунд?

— Не совсем, — хмыкнул я, откидываясь на спинку дивана, — Посмел обнять тебя.

— Оу, и у тебя все еще обе руки на месте? — фыркнула девушка, — Твоя Ира явно сдает позиции. Ты — ужасный человек, Данчук. Посмел обнять своего администратора.

— Ага, а после еще и остался помочь ей убраться после концерта.

— Ну это ты вообще совершил преступление против Федерации. Я бы тебя посадила за такое.

— Да ладно, — великодушно махнул я рукой, хоть и знал, что Мари меня не видит, — За такое и сесть не жалко. Лучше расскажи, как отдых?

— Прекрасно. За этот день я набрала все те килограммы, которые старательно скидывала последние пять лет. Мама решила, что я либо болею, либо сижу на наркоте, так что мне срочно нужны калории. Или помощь врача.

— Твоя матушка явно считает тебя ужасным человеком, — улыбнулся я.

— Нет, что ты, всего лишь тощей наркоманкой, — хмыкнула Мари, — Но это всё шуточки. Вы там как? Готовитесь?

— И очень усиленно. Стас из нас чуть душу сегодня не вынул. Хотя, судя по виду близнецов — они всё-таки их лишились. Тебя все вспоминали. Скучают.

— И ты тоже?

Мне показалось, или я услышал в голосе девушки кокетливые нотки? А мне это нравится, или нет? Блин, че происходит вообще? Откуда это странное тепло в груди? У меня что, в хате включили отопление в июле?

Ладно, нужно ковать, пока горячо. Поэтому, чуть сглотнув образовавшийся в горле ком, я ответил негромко:

— И я тоже, — а потом зачем-то добавил, — Очень.

Негромкий смех в трубке стих. Кажется, Мари мой порыв не оценила. И слова, произнесенные ею в следующую секунду, это только подтвердили.

— Андрей, ты не должен так говорить.

— Почему? — тут уже заиграло мальчишеское упрямство.

— Потому что у тебя есть девушка. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

— А что, если я не против, чтобы ты добавила мне проблем?

Да, я — идиот. Ну а что вы от меня хотите — мне всего двадцать четыре. Совсем ребенок еще. Несу, что хочу, руководствуясь лишь своими гормонами и желаниями. Иногда от самого себя противно. Но сейчас — нет. Почему-то мне кажется, что то, что я говорю — правильно.

— А из-за тебя могут быть проблем уже у меня, — явно не разделяла мой настрой Мари, — И мне они не нужны. Поэтому — не нужно. И вообще — уже поздно. Поэтому — пока. Скоро уже вернусь.

Торопливо со мной попрощавшись, Мари бросила трубку. А я остался сидеть с телефоном, который издавал короткие гудки, и всё еще пытался понять, что, собственно, сейчас произошло. Я что, флиртовал со своим менеджером? И она, кажется, пару секунд мне отвечала. Прежде чем вспомнить о принципах и правилах приличия. Мир явно сходит с ума.

Обдумать мне это как следует помещал зазвонивший телефон. Решив, что это Мари решила всё же подарить еще пару секунд своего драгоценного внимания, я пулей подхватил надрывающийся аппарат, и едва сдержал разочарованный стон. Это была всего лишь Ира.

Стоп. Всего лишь? Чувак, это вообще-то твое девушка. Та самая, о существовании которой тебе напомнила другая представительница прекрасной половины человечества. И реагировать на её звонки нужно чуть более позитивно. Так что натянул улыбку и ответил, идиот.

Что я и сделал.

— Иришка, привет. Вспомнила обо мне? — стараясь звучать как можно более жизнерадостно, спросил я.

— Андрюш, — голос Кузьминой, наоборот, звучал как-то убито, — Прости меня.

— За что? — я включил режим идиота.

— Я была не права. Накричала на тебя. А ты был ни в чем не виноват. Помог девушке убраться — так благородно и по-мужски. А фото те — да бог с ними, вы ведь в одной команде.

Я вспомнил, как мы с Мари танцевали после уборки и прикусил себя язык, чтобы не ляпнуть что-нибудь о своем мнимом благородстве. Поскольку тогда о том, что я мужчина, говорили только определенные позывы моего организма.

— Просто я так боюсь тебе потерять, — продолжала между тем Ира, — Я очень тебя люблю, и меня сводит с ума сама мысль, что ты можешь меня оставить.

Почему? Ну почему эти слова ничего не тронули в моей душе? Почему раньше я буквально расцветал от самодовольства, слушая подобные речи, и осознавая. Что меня любит такая девушка? Умная, красивая, обеспеченная, без особых тараканов. А теперь её слова вызывали во мне лишь непонятную глухую тоску. Что со мной происходит?

Вспомнились слова Мари. «Не создавай мне проблем. У тебя есть девушка». Да, всё верно. У меня есть Ира. И я не должен думать только о себе. Поэтому, вздохнув, я постарался сказать как можно мягче:

— Ириш, ложись спать. Завтра мы встретимся — и обо всем поговорим.

— Всё же будет хорошо? — жалобно спросила меня Ира.

Сглотнув, я кивнул:

— Да, обещаю.

Отключившись, я отшвырнул от себя телефон. Всё правильно, так нужно, я поступил так, как и должен был. Я повторял это мысленно, вот только понять никак не мог — почему мне так паршиво?! Почему мне хочется буквально выть, сдирая с себя кожу, чтобы заглушить какое-то ноющее, почти гложущее чувство, появившееся в груди вместо тепла, которое еще недавно озаряло мою душу?