Ритмы улиц

Глава 31

Я смотрел — и не мог понять, глючит меня или это все реально. Карина? Мари? Анюта? Что, черт возьми, они здесь делают? Как это возможно? Ведь я уезжал из дома Маши чуть больше суток назад, и она явно не собиралась никуда улетать. Тем более — в Нью-Йорк. Неужели, Карина её на это подбила? С Малышкиной станется, она у нас известный любитель приключений.

Но все эти вопросы отошли на задний план, когда дочь тоже заметила меня. улыбнувшись, она хлопнула маленькой ладошкой по стеклу, явно пытаясь привлечь мое внимание. И ей это удалось — я забыл обо всем, сосредоточившись на двух таких любимых лицах. Соревнования, танцпол, ди-джей, судьи — всё это отошло на задний план. Потому что сейчас я мог только смотреть — и чувствовать, как мою душу затапливает облегчение. И любовь. Такая сильная, что она может сбить с ног. Потому что она пришла. Она здесь. Рядом.

Однако, окружающий мир явно не забыл обо мне. Кашлянув, один из судей позвал меня и спросил, готов ли танцор из России. Моргнув, я отвел взгляд и растерянно оглядел толпу, пытаясь вспомнить, что, собственно, происходит. Как оказалось, моя заминка привлекла внимание других людей, и многие вертели головами, пытаясь понять, на что же я так завис. А увидев за стеклом рыжеволосую девушку с ребенком на руках, начинали улыбаться и кричать что-то ободряющее.

Поймав мой взгляд, Мари улыбнулась и одними губами сказала: «Ты сможешь. Я рядом». И я поверил ей. Поэтому, кивнув судье, я повернулся и знаком велел ди-джею включить музыку. Пора было показать всем, почему я здесь.

Идея сама пришла мне в голову. Мари велела — вспомнить то чувство, когда я не хотел ничего так сильно, кроме как танцевать. И, услышав песню в ее телефоне, я понял, что именно должен делать. Просто рассказать свою историю. Так, как я это умею — с помощью своего тела.

Каждое движение — вызов толпе, в каждом жесте — непокорность, своеволие. Тоже самое и со стилями — мы со Стасом решили, что глупо останавливаться на чем-то одном, когда я должен доказать, что могу всё. Вог, хаус, дрилл (привет от короля поп-музыки!), хоп — вы этого хотели? Так получите и распишитесь!

Воспоминания с самых ранних лет вспыхивали в моей голове, пока я выкладывался по полной, выкручивая руки и ноги под самыми немыслимыми углами. Все падения, неудачи, насмешки со стороны окружающих. Лица всех тех, кто не верил в меня, был уверен, что я провалюсь. И действительно — где они теперь? Глотают пыль позади меня? Окопались в душных офисах, протирая штаны на нелюбимой работе? Приходят домой вечером, уставшие и ненавидящие весь мир, дежурно целуют жену и едят свой постный ужин?

Ну а мы здесь — в Большом Яблоке, занимаемся тем, что нам действительно по душе. Потому что не испугались. Рискнули, пошли против системы — и победили. Обрели намного больше. чем потеряли — новых друзей, семью, любовь.

На последнем аккорде я, не выдержав, рухнул на пол, утирая пот с виска и чувствуя, что мне срочно нужно сменить футболку. Так душевно я давно не танцевал — без оглядки на других, без единой тени сомнения. Просто танец, разговор с самим собой, полный боли и воспоминаний. Которые я, наконец-то смог выплеснуть.

И ответом мне были аплодисменты, сопровождаемые ревом толпы. После чего пять пар слегка грубоватых рук поставили меня на ноги и сжали в поистине медвежьих объятиях. Мои друзья.

— Чувак, ты был так крут!!! — орали мне в оба уха близнецы.

— Это лучшее из того, что я видел! — вторил им Ефим.

— Мать вашу, я сейчас буду рыдать, как девчонка! — не отставал Демид.

И только Муха лишь сжал мое плечо и, чуть улыбнувшись, сказал:

— Я видел Мари. Хорошо, что она приехала.

Кивнув, я бросил взгляд наверх и увидел, как Карина осторожно обнимает мою девочку, прижимая её и Анюту к себе, а плечи рыжей при этом слегка подрагивают. Не понял, она что, плакала что ли? Так, непорядок.

Выпутавшись из объятий парней, я нашел Стаса, который стоял неподалеку и довольно улыбался.

— Ты знал, — я не спрашивал, а констатировал факт.

Денисов кивнул:

— Она позвонила мне буквально пару часов назад. Истинное безумие — пролететь полмира, чтобы увидеть, как ты побеждаешь. Так что — постарайся не разочаровать её.

— Я могу увидеться с ней до объявления результатов? — спросил я осторожно, — Хотя бы пару минут.

— Думаю, я смогу договориться, — кивнул наш тренер, — Директор клуба — мужик весьма понимающий. Не думаю, что он запретит тебе обнять жену и дочь перед финалом.

— Эм…она мне не жена, — напомнил я Стасу, на случай, если он вдруг забыл.

Но тот только хлопнул меня по плечу, с добродушной улыбкой:

— Это мы с тобой знаем. А все вокруг уверены, что ты — женатый человек, любишь свою жену, и у вас растет потрясающая дочь. Потому что никто, кроме законной супруги, такую глупость бы не сделал. Это же почти жена декабриста — куда ты, туда и она. Со всеми пожитками и ребенком на руках.

Хмыкнув, я почти побежал в сторону служебных помещений, но рука Стаса удержала меня на месте. Взгляд тренера был серьезен, я бы даже сказал — суров. И он смотрел мне будто прямо в душу.

— Не про*би всё, — сказал он мне, стискивая пальцы, — Ты ведь понимаешь, какой дар тебе выпал? Насколько тебе повезло?

Кивнув, я высвободился и всё же побежал в нужном направлении. У меня было не так много времени — совсем скоро сольники закончатся и объявят тех пятерых, кто сразится в финальной схватке. Так что нужно было торопиться.

Два лестничных пролета, одна не самая крепкая дверь, которая с внушительным грохотом врезается в стену (кажется, может остаться вмятина) — и я оказываюсь на пороге кабинета. Стоя прямо напротив Мари, которая прижимает к себе Аню и смотрит на меня удивленным, покрасневшим взглядом. Но в самой глубине ее синих глаз я вижу вспышку радости.

Не тратя времени ни на разговоры, ни на Карину, которая скромно притулилась на небольшом кожаном диване, я в три шага преодолел разделяющее нас расстояние и прижал к себе своих девчонок. Мари доверчиво прильнула ко мне, одной рукой обвивая меня за шею, а второй продолжая прижимать к себе дочь. Которая радостно загулила и тут же выплюнула свою соску. Та еще воображуля.

— Спасибо, — шепнул я, зарываясь носом в распущенные рыжие волосы и вдыхая едва уловимый запах корицы, — Ты даже не представляешь, как я рад, что ты здесь.

— Я не могла иначе, — также тихо отозвалась Золотцева, — Аня должна была увидеть, как ее отец нагибает этот мир.

Усмехнувшись такой формулировке, я чуть отодвинулся и взял на руки ребенка. Кажется, мне никогда не надоест это приятное ощущение тяжести в руках, когда прижимаешь к себе частичку себя. Себя — и своей любимой женщины.

— Карина, — позвал я подругу, — Твоя идея?

Но Малышкина удивила меня, качнув головой:

— Это всё Машин отец. Примчался на крыльях щедрости, посадил нас в дорогущий частный самолет — и был таков. Добрый фей, блин!

Да уж, эта семья не перестает удивлять меня. Улыбнувшись Мари, которая наблюдала за мной с каким-то непонятным мне выражением лица и глаз — такой смеси удивления, радости и восторга я еще не видел. Сглотнув, я кивнул в сторону стеклянной стены и спросил вдруг охрипшим голосом:

— Как тебе?

Улыбнувшись, Маша положила ладонь мне на щеку и тихо сказала:

— Я тебя услышала. И я тебе поверила.

Чуть склонив голову, я потерся кожей о ее ладонь, как кот, получивший столь долгожданную ласку от хозяйки. И не удержавшись, шепнул:

— Я люблю тебя.

— Знаю, — одними губами ответила мне девушка и я увидел, как синева в ее глазах засияла еще ярче.

И один только вид этих глаз заставил меня на секунду забыться и, наклонившись, потянуться к ней, чтобы, наконец поцеловать. Как же давно я не касался этих губ так, как мне этого хотелось, со всем чувством, на которое я только способен. И, судя по огоньку в глазах Мари, она думала о том же самом.

Однако, стоило мне лишь ощутить ее дыхание на своем лице, как нас вероломно прервали. Не в первый раз. И, по всей видимости, не в последний.

— Я дико извиняюсь, — на безупречном английском сказал менеджер клуба, застывая на пороге, — Но ваш тренер попросил вернуть вас в зал. Прямо сейчас.

Глухо рыкнув, я напомнил себе. Что убивать парня нет смысла — он всего лишь делает свою работу. Поэтому, выдохнув сквозь стиснутые зубы, я на секунду прижал Мари к себе, пообещав себе воплотить все свои фантазии чуть позже. А после, чмокнув дочь в лоб, осторожно передал ребенка рыжей. Улыбнулся Карине — и вышел из кабинета

— Мог бы дать нам еще минуту, — сказал я Стасу уже в зале, переодевшись в черно-белые цвета своей команды и поправляя капюшон толстовки.

— Всё потом, — отмахнулся Денисов, — Сейчас сосредоточься на цели.

Переглянувшись с парнями, я только пожал плечами и затих — за всеми этими разговорами и переодеваниями я пропустил выступление последних капитанов, и опомнился только, когда в центр зала вышел один из судей.

— Ну что? Вам понравилось? — громко спросил он в микрофон.

Ответом ему был восторженный рев толпы. По всей видимости, это означало «да».

— Но, к сожалению, не все пройдут в финал. И у нас уже есть названия тех пятерых команд, которые продолжат борьбу за звание лучших уличных танцоров мира.

Я не суеверный, но на всякий случай в этот момент все же скрестил пальцы. И, кажется, парни сделали тоже самое. А после судья назвал страны, которые прошли в финал:

— Австралия, Америка, Китай, Чехия и…Россия!

Ох, кажется, на секунду я перестал дышать от волнения. Потому что как иначе объяснить, что в тот момент, как я услышал свою страну — весь воздух вышел из моих легких с громким свистом?

— Мы в финале, — сдавленно шепнул стоящий рядом Демид, явно тоже не до конца понимая, что происходит.

— Дрон! — крикнул мне Ефим, — Ты смог! Ты пробил нам дорогу в финал!

Не знаю, как вам, а для меня это было самым большим признанием, на которое я только мог рассчитывать. Неважно, победим мы или нет, но тот факт, что именно мой сольник выбил нам место в пятерке — черт, это что, слезы? Ну-ка прочь из моих глаз!

Пока мы орали, верещали и еще всячески выражали свой восторг, судья объявил нумерацию финалистов. Нам выпало танцевать третьими. То есть, мы были экватором этого шоу. Потрясающе. Не знаю, как остальные, а я готов. Пока мои ангелы смотрят на меня — я могу свернуть и горы.

Австралия и фавориты шоу — американцы — отстрелялись до обидного быстро. Повернувшись к парням, я, на удивление, не заметил в них ни капли волнения или сомнения. Нет — в их взглядах читалась лишь решимость и озорство. А еще — желание показать себя. Ради этого мы здесь.

— Готовы? — негромко спросил я, усмехаясь.

— А то, — хрустнул костяшками Димон, — Покажем этим задавакам, на чьей улице играет лучшая музыка.

— И двигаются лучшие танцоры, — добавил Ефим.

— Отлично, — кивнул я, — Демид, ты начинаешь.

Кивнув, Кот сверкнул белозубой улыбкой и, откинув челочку назад, вышел вперед. Знаком велев ди-джею включать музыку, Демид поправил воображаемый галстук — и с первым битом сделал шаг, совершив поистину кошачье движение.

Тут уже присоединились все остальные, вплетая в скромненький такой дрилл элементы крампа и столь любимый мной хаус. Двигаясь синхронно, даже не глядя, а скорее чувствуя друг друга, мы исполняли финт за финтом, стараясь выделить каждого из нас.

Здесь вперед уже вышел Ефим. Вот кто действительно был рожден разрушать — по крайней мере об этом красноречиво говорил его взгляд убийцы, дьявольская усмешка в бороду и резкие порывистые движения. От него буквально исходили волны опасности, и весь его вид словно кричал — не отдадите кубок ему, и этот клуб не выстоит.

Близнецы. Двигаясь настолько быстро, что они буквально расплываются перед глазами, и кажется, что их не двое, а четверо, шестеро. В голове против воли всплыла сакральная фраза «Имя мне — Легион. Ибо что нас много»***

Мы действительно были словно одержимы — настолько душевно давно не танцевали. Не знаю, как парни, а я в какой-то момент просто забыл и о толпе, и о судьях, о том, что идет какой-то чемпионат — я будто в очередной раз нырнул в одному только мне понятный мир, и кайфовал там. Потмоу что занимался именно тем, о чем мечтал. И заставлял тысячу людей смотреть на меня, восхищаться мной.

Закончили мы вместе с Димоном. Смотрелось это, как минимум, странно — хотя бы потому что я был на две головы выше этого коротышки. Но это нам всем показалось самым логичным, потому что, несмотря на различия, мы были слишком похожи, отстаивали те же идеалы, и шли к тем же целям. И оба очень любили и берегли Мари. Просто каждый по-своему.

А после, когда музыка стихла, мы, не обращая внимания на крики и аплодисменты, просто обнялись. Все вместе. Потому что все закончилось. Неважно, победим мы или нет — изменить мы уже ничего не сможем. Это был наш экватор, и мы его прошли.

Бросив взгляд наверх, я увидел счастливо улыбающуюся Мари и Карину, которая показала мне поднятый вверх большой палец и выглядела до жути довольной — словно это она, а не я, только что выкладывался до седьмого пота.

Китай показал довольно неплохую хорягу, а чехи смогли зажечь толпу так, что люди, кажется, бились в экстазе. Так или иначе, все пять команд отстрелялись, и на время принятия решения мы были предоставлены сами себе и музыке. Танцевать не хотелось впервые в жизни — хотелось наверх, к дочери и любимой женщине. Но я понимал, что мне нужно быть здесь. Я мог утешать себя лишь тем, что все это ненадолго. Еще каких-то жалких десять минут — и всё закончится.

Которые тоже прошли до обидного быстро. Казалось, что вот только Битва началась — и уже все судьи выстроились в ряд, с наградами, кубками, а главное — списком победителей. Эй, время, ты можешь бежать чуть медленней? Я еще не готов!

Кажется, парни разделяли мои мысли. По крайней мере, у всех, включая Стаса, взгляд был такой же растерянный и даже чуть потерянный. Чтобы хоть как-то ободрить их, я взял за руку Димона — он стоял ко мне ближе всех. Чуть дернувшись и бросив на меня быстрый взгляд, Муха улыбнулся и последовал моему примеру, ухватив за граблю Демида, а тот, в свою очередь, Ефима. И так, мы все сцепились клешнями в ожидании своего приговора.

— Итак, — торжественно начал один из судей, и только сейчас я понял, что передо мной стоит сам Гарри Шум-Младший — американец с азиатскими корнями, актер и выдающийся танцор. Да я все сезоны «Хора»**** с его участием пересмотрел! А теперь он стоит передо мной и фактически решает мою судьбу. Вот вам и поворотец судьбы, — Это была действительно достойная Битва. Я впервые на подобном мероприятии в качестве судьи выступаю — обычно, парни, я по вашу сторону. Но сегодня я сделал парочку открытий. Во-первых, быть судьей — очень круто!

По рядам финалистов пробежал чуть нервный смешок, я же молчал, сцепив зубы и просто молил этого человека прекратить мои муки.

— А во-вторых — вы действительно выдающиеся танцоры. Но, увы, победитель у нас может быть только один. Начнем, традиционно с третьего места. Бронзу и мое бесконечное уважение в родную страну увозит…Чехия!

Кажется, бывшие чемпионы чуть расстроились, что не смогли закрепить звание победителей. Но, с другой стороны, третье место — это тоже весьма почетно. Лично я был за ребят рад — настолько, насколько это вообще можно в таких условиях.

Когда команда из Чехии забрали свой приз, Шум откашлялся и продолжил:

— Так, второе место. Куда я дел эту бумажку… — разыгрывал он комедию, пока сжимал свои зубы так, что еще секунда — и они раскрошатся нафиг, — Ах, вот же она. Серебро останется здесь, потому что второе место занимает команда из Америки!

Так, а вот это неожиданно. И кто из тройки оставшихся возьмет золото? Я просто совершенно не помню, выступление команды из Австралии, поэтому даже не могу сопоставить шансы нас всех. Эх, Гарри, давай уже не томи!

— И, наконец, то, ради чего мы здесь собрались. Первое место. Золото. Высшая награда. Признаюсь, это был весьма сложный выбор — мы спорили просто до хрипа. Слышите, как сел мой голос?

Кажется, я готов убить этого человека. А ведь он один из моих любимых актеров. Обидно будет. Но, кажется, многие были со мной солидарны — все хотели уже узнать, за кого можно радоваться, а на чью голову насылать проклятия. Пока они все летели в сторону азиата. Весьма заслуженно стоит отметить.

— Но нас все же удалось договориться. И золото увозит домой…изобразите барабанную дробь! — все тут же подчинились, забив себя по коленкам, — РОССИЯ!

Что? мне послышалось? Он сказал — Россия? Это ведь глюк? Фантом, плод моей больной фантазии? А эти вопли парней — тоже ее часть? Так, а вот этот удар в плечо? Ауч!

Но нет, это был не сон — парни орали мне в оба уха, и кажется, никто не торопился забирать кубок, решив просто сплестись в один огромный клубок из шести взрослых мужиков.

— Парни, я все понимаю, но он реально тяжелый, — позвал нас Гарри, и, наконец, я смог выбраться из этой кучи тел.

На ватных ногах, все еще до конца не веря, я подошел к кумиру своей юности, который довольно улыбался и протягивал мне награду — метровую статуэтку танцора-хопера на постаменте, отлитого из чистого золота.

— Поздравляю, — сказал Шум негромко, — Вы это заслужили. А твое соло было выше всяких похвал. У тебя были классные учителя.

— И вы — один из них, — вырвалось у меня, и, глядя на удивленное лицо мужчины, пришлось пояснить, — Я не профессиональный танцор. Учился по фильмам и сериалам. Потом начал придумывать что-то свое. Как-то так.

— Что же, — улыбнулся Гарри, — Выходит, ты — самородок. И ты смог уловить тот особый ритм улиц и уличного танца. Название команды вы выбрали очень верно.

— Спасибо. О, и раз такое дело — можно с вами сфотографироваться?

Ну а что такого? Нужно ковать, пока горячо, как говорится. И мы сделали парочку селфи — вдвоем, потом со всей командой. Потом еще и с другими командами, и с простыми зрителями…

А после — мы уехали в гостиницу. Нет, парни, конечно, остались в клубе — отмечать победу и заслуженное золото. Но мне хотелось покоя и уюта, который мне могла дать только Мари. Тем более — какие клубы с грудным ребенком? Да и Маша шутила, что прошлый поход в ночное заведение кончился тем, что Анюта и появилась. И если я не хочу стать отцом для еще одного ребенка — с моей-то везучестью — мне не стоит оставаться.

Так что — я оставил вместо себя Карину, а сам повез своих девчонок в отель, радуясь, что у каждого из нас отдельный номер.

Покормив и уложив Аню, Маша вышла ко мне на балкон и вдохнула полной грудью американский воздух. После чего повернулась ко мне и улыбнулась.

— Ты даже не представляешь, как я тобой горжусь. И как я рада, что вы победили, — сказала она мне, — Ты ведь так к этому стремился. Всё это, — обвела она взглядом ночной город, — Твое по праву. Ты заслужил.

Хмыкнув, я бросил на Золотцеву осторожный взгляд. Раз уж сегодня я — победитель, может, настало время забрать свой главный приз. Или хотя бы попытаться.

— Я так больше не могу, — негромко сказал я, сцепив руки в замок.

— Как — так? — явно не поняла меня девушка.

— Вот так, — я указал пальцем сначала на нее, потом на себя, — То, как мы сейчас живем, меня не устраивает.

— Что именно? Я тебя не понимаю, — нахмурилась Мари.

Вздохнув, я повернулся и, положив руки Маше на плечи, чуть притянул ее к себе, вынуждая смотреть мне прямо в глаза:

— Я спрошу всего один раз, и хочу, чтобы ты ответила мне честно. Скажи мне, ты приехала только чтобы дать Ане эту возможность? Увидеть меня? Или есть что-то еще? Я устал теряться в догадках, что ты чувствуешь ко мне. Искать в твоих глазах или жестах хотя бы отголосок взаимности. Я люблю тебя всем своим порочным сердцем, и, черт возьми, хочу знать, есть ли у меня шанс?

— А если нет? — спросила Мари негромко, — Ты что, уйдешь от нас?

Что? да как она могла только предположить такое? Я почти задохнулся от возмущения, но сумел справиться с эмоциями и покачал головой:

— Нет. Я никогда не перестану бороться за тебя, за Аню, за вас. Но мне интересно, сколько ты еще будешь мучить и наказывать меня? я знаю, что мудак, что делал больно, обижал тебя, ранил. Но я правда…

Договорить я не успел — чуть приподнявшись на цыпочках, Мари обвила руками мою шею и поцеловала меня. Ох, кажется, я на секунду забыл, как нужно дышать. Или это от избытка чувств у меня закружилась голова? Так или иначе, я не стал терять ни секунды, притягивая девушку за тонкую талию к себе и позволяя себе углубить поцелуй, не встречая совершенно никакого сопротивления.

Мари была нежной, но одновременно и требовательной. Как тогда, ровно год назад, когда я впервые понял, какое это счастье — быть с ней, целовать её, обладать ей. Просто делить с ней один воздух и знать, что она не прогонит. Только не в эту секунду.

А когда Золотцева мягко отстранилась, я был готов выть в знак протеста. Попытался притянуть мою девочку к себе обратно, но та остановила меня, положив ладонь на мою грудь. Готов поклясться, что она слышала, как бешено колотится мое сердце — так, словно я пробежал марафон.

— Мне кажется, мы немного не с того начали, — сказала девушка с лукавой улыбкой и протянула мне руку, — Привет, меня зовут Маша, но все зовут меня Мари. Сразу говорю — полное имя меня бесит, и если не хочешь получить плюху в нос — не называй меня Мария.

Секунду я смотрел на нее с легким недоумением, а после понимающе усмехнулся. Девочка решила затеять новую игру. Окей, я ее поддержу. Ведь мы действительно не с того начали. Не сейчас, а почти полтора года назад, во время нашей первой встречи. Теперь у меня появился шанс исправить и ту свою оплошность.

Пожав протянутую ладонь, я кивнул с самым серьезным видом:

— Я постараюсь это запомнить, Мари. А я — Андрей. У меня особых предпочтений в плане имени нет.

— Очень приятно, Андрей, — вежливо отозвалась девушка, — Сразу заявляю, чтобы потом никто ничему не удивлялся. Я — мать-одиночка. У меня чудесная дочь по имени Анна.

— Вот как, — очень живо изобразил я удивление, — А что же отец? Где он? Сбежал?

— Нет. Он нам очень помогает. Знаешь, иногда мне кажется, что он буквально живет с нами, — добавила Мари с усмешкой.

— Вот как. Знаешь, а ведь мне тоже есть в чем признаться, — улыбнулся я, — У меня тоже есть дочь. Милая девочка с потрясающими васильковыми глазами.

— Ничего себе! — округлила глаза Золотцева в притворном удивлении, — Вот это совпадение!

— Да. И, раз уж мы начали минуту откровений, я вынужден сообщить, что очень люблю маму своей дочери. И надеюсь, что она разрешит мне жить с ними, а не быть приходящим папой. Как думаешь, она согласится?

Прикусив нижнюю губу, девушка окинула меня задумчивым взглядом, после чего усмехнулась и загадочно уронила:

— Кто знает…

Я бы готов зарычать. Эта женщина когда-нибудь сведет меня в могилу! Или сделает седым раньше времени!

— Я его люблю, — негромко сказала Маша, заставляя меня замереть.

— Кого? — так же тихо спросил я, боясь спугнуть момент.

— Отца своей дочери, — отозвалась рыжая, глядя при этом не на меня, а куда-то в сторону, — С самой первой встречи он делал все, чтобы вывести меня из себя. И у него это отлично получилось. Он злил меня, просто до ужаса. Я была готова убить его. В какой-то момент всё изменилось — он начал меняться, открываться с другой стороны. Мне показалось, что он сможет стать мне другом. Он смешил меня, радовал, делал мои дни ярче и интереснее. А потом поняла, что люблю его. Вот так просто — проснулась утром и осознала, что все мои мысли крутятся только вокруг этого мальчишки. И плевать, что он принадлежит другой, что он с ней засыпает и просыпается — все это неважно, ведь я люблю его. Мне было так страшно — я таких чувств никогда не испытывала. И я пыталась спрятать их, похоронить где-то в глубине своего сознания. Вот только у меня ничего не вышло. Мои чувства обрели вполне понятные очертания — это моя дочь. Многие спрашивали меня, почему я не сделала аборт. В конце концов, я никогда не была фанатом детей. Я говорила, что просто не смогла, но это не правда. Точнее, не вся. Я не смогла бы убить именно этого ребенка. Именно от этого человека. Потому что он любимый.

Я слушал этот монолог с замиранием сердца, понимая, что на моих глазах рождается еще одно чудо — Мари откровенничает со мной. Рассказывает о своих чувствах. Впервые. Открыто, без утайки, доверяет мне. И вот это гораздо ценнее любых объятий, поцелуев и прочее. Это как мост между нами, и если раньше я строил его в одиночку, то теперь Мари начала прокладывать путь со своей стороны.

— Ты спросил, почему я приехала, — повернулась Маша ко мне, и я заметил в ее синих глазах слезы, — Вся правда в том, что я просто не могла иначе. Сидеть дома, пока ты здесь, нуждаешься во мне. Я чувствовала, что меня словно ломало что-то изнутри. Я сейчас это прошло. Видимо — как бы банально и слащаво это не звучало — моя душа тянется к твоей. Я люблю тебя, Данчук, со всеми твоими тараканами, истериками и взрывами плохого настроения.

— Ну наконец-то, — выдохнул я, прижимая девушку к себе и зарываясь носом в ее волосы.

Меня затопила волна небывалого облегчения. Дождался, блин! Нет, эта девушка точно станет причиной моей гибели. Одна проблема — я готов сам вложить ей в руку орудие для моего убийства. Лишь бы это сделало её счастливой…

* Imagine Dragons — Thunder

** Nba Labrinth feat. Tinie Tempah — Earthquake

*** Цитата из Библии. Легион — именование демонов, изгнанных Иисусом Христом из человека в Гадаре

**** «Хор» (англ. Glee — многоголосная песня гли; в России также известен как «Лузеры») — телесериал с элементами мюзикла, драмы и комедии. В центре сюжета — школьный хор «Новые направления», созданный в вымышленной средней школе Уильяма Маккинли в Лайме, штат Огайо.