Ритмы улиц

Глава 18

Обычно я любил сентябрь. Мы всегда устраивали что-то особенное, провожая бабье лето — выезжали на выходные с палатками, закатывали вечеринку, или просто снимали дом за городом. В общем — делали всё, чтобы месяц запомнился, и чтобы у нас были эмоции и силы пережить холода.

Но в этот раз всё пошло не так. У меня не было ни сил, ни желания что-то устраивать. Плюс — Олег, который всегда был со мной в такие моменты, заявил, что Сабина еще слишком маленькая для подобного отдыха, а раз жена и дочь не могут быть с ним, то и он никуда не поедет. В общем — с этими семейными одни проблемы.

Поэтому, я погряз с головой в работу. Благо Мари подкидывала нам задание за заданием — то прямой эфир, то интервью, то фотосессия. Золотцева буквально заваливала нас делами, чтобы мы просто вздохнуть не могли. Но я был не против — когда появлялась свободная минута, я начинал заниматься тем, что у меня не очень то выходило. Я думал.

За три недели, что прошли после возвращения из Праги, я пытался поговорить с Мари не меньше сотни раз. Может быть, даже чуть больше. Всё же смириться так просто с ее решением я не смог — ну не вышло. В конце концов, какого хрена?! Почему мне даже не дали права голоса?!

Однако, Золотцева весьма умело меня избегала, запираясь в кабинете или просто окружая себя людьми — что угодно, лишь бы не оставаться со мной тет-а-тет. Чаще всего рядом пасся Димон, и это с каждым разом бесило все сильней. Серьезно — иной раз мне казалось, что он всерьез увлекся рыжей. И это женатый человек, у которого еще и сын растет! Не то чтобы я был сильно лучше, но, по крайней мере, у меня не было ни штампа, ни детей. Уже хоть что-то

В общем, ситуация складывалась на редкость хреновая. И я ощущал себя самым последним придурком на планете. И как только Стас допустил меня до преподавания?

Кстати, об этом. Лето закончилось, и парочка наших педагогов вернулась на учебу. У близнецов начался пятый курс обучения, Ефим взял крупный заказ на оформление одного кафе. Поэтому с концертной деятельностью мы малость притормозили, но дел меньше от этого не стало — Я, Демид и Димон восполнили прорехи в преподавательском составе. Кот и Муха занимались со старшими группами, ну а я под свое крыло взял новичков. Это было действительно увлекательно и отнимало немало времени и сил, но я чувствовал себя значительно лучше во время уроков. Дети меня, по крайней мере, не игнорировали.

Ну, и поскольку начался учебный год — большую часть занятий перенесли на вечернее время. Для меня это тоже был плюс — домой мне категорически не хотелось. Думаю, не стоит объяснять, почему.

— Так, на сегодня это всё, — сообщил я классу в конце очередного занятия, вытирая заготовленным полотенцем пот со лба, — Вы все молодцы, завтра попробуем выучить парочку связок брейкинга. До завтра.

Дав знак мамам, которые уже поджидали за дверью, знак забирать своих чад, я потопал к стереосистеме. К тому моменту, как я всё выключил и переоделся — а заодно грамотно уклонился от флирта одной из мам (почему-то многие пытались найти свое женское счастье именно в нашей школе. И прикрывались перед этим своими детками. Нехорошо) — школа же опустела. Набросав в свою неизменную тетрадь план последующих занятий, я решил что, в принципе, уже можно идти домой.

И, видимо, так решил не я один. Потому что, закрыв класс и спустившись в холл, я понял, что еще одного ключа в ящичке не хватает. Ключа от кабинета Мари. Отлично. Стоит поторопить этого трудоголика, а то она и заночевать тут может. Только я повернулся, чтобы пойти за ней, как увидел, что Золотцева сама спускается по лестнице. И, что удивительно, одна.

Заметив меня, Маша замерла. Видимо, не ожидала, что я буду тут в такой час. Что же девочка, это чувство у нас одно на двоих.

— Привет, — чуть улыбнувшись, поднял я руку в знак приветствия.

— Здравствуй, — кивнула девушка, поправляя сумку на плече и подходя чуть ближе, — Твои занятия же закончились полчаса назад.

— Да, я задержался, решил подготовиться к завтрашнему дню, — признался я почесав затылок и усмехнулся, — Очень мило, что ты следишь за моим графиком.

— Вовсе нет, — запротестовала девушка, — А даже если и да — это ведь моя работа. Так-то мне и дела нет до того, где и как ты проводишь время.

— Эй, — я прервал торопливую речь Мари, положив руку ей на плечо, — Маш, я пошутил. Это юмор.

Девушка оборвала себя на полуслове и посмотрела на меня так, будто уже и забыла, что я здесь. Потом тряхнула головой, от чего её в кой-то веки распущенные волосы разметались по плечам густой волной и кивнула:

— Точно, шутка. Прости, я в последнее время слегка рассеянная. Плохо сплю.

— Может, тебе стоит чуть больше отдыхать? — предположил я, — Взять отпуск там, или еще что-нибудь.

Я нес всякую чушь, просто чтобы занять время и отвлечь Мари. Потому что это был первый раз за долгое время, когда мы остались наедине и просто разговаривали. И для меня это было сродни глотку воздуха. А какой дурак откажется добровольно от столь необходимого ему кислорода? Правильно — никто так не сделает.

— Я подумаю над твоим предложением, — слабо улыбнулась Маша, едва сдерживая зевок, — Но прямо сейчас я, пожалуй, пойду домой и упаду лицом в подушку.

— Тебя проводить?

В моем голосе отчетливо звучала надежда. Каждым звуком я умолял девушку не прогонять меня, а позволить просто быть рядом, еще хотя бы несколько минут.

Но Мари покачала головой:

— Не стоит. Я сама доберусь. Закроешь школу?

Я хотел было начать спорить, но Мари взглядом опросила не делать этого. И я отметил, что она действительно выглядела неважно — бледная, под глазами залегли тени. И, кажется, она слегка похудела — по крайней мере, скулы стали видны более отчетливо. Только поэтому я кивнул:

— Конечно. Маш, — всё же не выдержал я, — Мы когда-нибудь поговорим с тобой? О том, что было и о нас?

Золотцева вздохнула так, будто я её очень сильно утомил:

— Нет никаких «нас», Данчук. Есть я и есть ты. И мы — две параллельные, которые не могут — да и не должны пересекаться. И если ты снова когда-нибудь поднимешь эту тему — я уже не буду столь вежливой и просто тебя пошлю. Спокойной ночи.

Кивнув мне, Мари поудобнее перехватила сумку и, прежде чем я успел что-то сообразить, скрылась за входной дверью. Раздраженно рыкнув, я понял, что она снова сбежала от меня. За эти дни Мари стала в этом просто мастером. Иногда мне казалось, что она даже научилась передвигаться по потолку и растворяться в стенах. Потому что — как иначе она умудрялась постоянно ускользать? Вот и я не знаю.

Когда я вырубил свет и закрыл дверь — позвонила Ира. Вот кто точно был ни в чем не виноват — так это она. И поэтому мне было втройне стыдно за то, что я избегал её эти дни. Первую неделю — понятное дело, потому что многочисленным отметинам на моем теле, которые так любезно подарила мне Мари нужно было время, чтобы зажить. А после…не знаю, видимо, потому что я — придурок, который запутался и сам уже не понимал, что он хочет. Иришка была мне очень дорога — всё же год отношений. Она терпела все мои выходки и «звездные» капризы, которые порой ударяли мне в голову. Ждала меня во время моих многочисленных поездок и мастер-классов, и почти не жаловалась на это.

Она любила меня. И всё, что я должен был делать — просто дарить ей в ответ не менее сильное чувство. Но я не мог — просто не выходило. Проще всего, наверное, было не мучить ни её, ни себя, и разорвать отношения, но и это сделать не получалось. Кажется, я слабак.

Сделав этот неутешительный вывод, я вздохнул, прежде чем ответить в трубку:

— Да, Ириш. Привет.

— Привет, мой хороший, — мурлыкнула моя девушка, — Как твой день?

— Убийственный, как и всегда, — отозвался я, включая сигнализацию и спускаясь с крыльца.

— Может быть, ты приедешь — и я помогу тебе снять напряжение?

Голос Иры искушал и манил, убеждая согласиться. И, наверное, в любой другой день я бы даже не подумал сопротивляться. Скорее всего, летел бы уже на всех порах, представляя себе всё то, что мы сможем проделать друг с другом.

Но не сегодня.

— Прости, детка, но я сегодня совсем без сил, — вздохнув, ответил я, на автомате ероша свои волосы.

— Андрюша, ты меня в последнее время совсем не балуешь своим вниманием, — в голосе Иры явственно читалась укоризна.

— Я знаю, прости. Просто…очень непростой период. На выходных свожу тебя в клуб, даю слово.

— Ну ладно, — вздохнула девушка, — Я понимаю. Буду ждать выходных.

— Я позвоню тебе завтра с самого утра, чтобы ты проснулась не от будильника, а от моего голоса, — решил я всё же вспомнить, что такое романтика.

Кажется, сработало. Иришка хихикнула, прежде чем ответить:

— Ловлю тебя на слове. Спокойной ночи.

Отключив телефон, я вздохнул. Улыбки на лице как не бывало, и ко всему прочему, прибавилось чувство вины за то, что мучаю дорогого мне человека.

Стоило Ирине услышать короткие гудки, улыбка с её лица испарилась, и ей на смену пришел злобный оскал. Брюнетка никогда не считала себя дурой, скорее даже наоборот — её хитрости уму и расчетливости могли позавидовать многие. И сейчас она четко понимала, что её парень что-то скрывает.

Андрей стал отдаляться от нее. Первые симптомы она ощутила, когда парень с его командой вернулись из Москвы. Он был рассеянный, на ее вопросы отвечал невпопад, все чаще хмурился или молчал. Тогда Ирина подумала, что это все из-за соревнований. Но вот — Битва позади, а Данчук с каждым днем ведет себя всё более холодно и отстраненно.

Кинув телефон на кровать, девушка выругалась сквозь зубы. Она употребляла такие слова и эпитеты, которые благовоспитанные леди знать не должны. Она пыталась понять, где допустила ошибку.

— А что если… — задумчиво пробормотала она себе под нос, — Вдруг, он всё узнал?

Но девушка тут же отмела эту мысль. Она всё просчитала чуть ли не до секунды, поэтому ошибки быть просто не могло. Куда вероятнее было поверить в то, что виной всему эта рыжая Мари.

Мари. Вспомнив Золотцеву, Ира громко фыркнула. Тоже мне, имечко! Деревенская Машка, которая решила, что в большом городе она может стать кем-то другим. Но Ира видела её насквозь, и была твердо уверена, что на самом деле она — никто. Пустышка, которая мнит из себя кого-то стоящего, и пытается занять место, которое никогда не будет её. И заодно пытается отобрать парня, который уже занят.

Кузьмина была уверена, что корень всех ее зол — это Маша. Вот только идей, как от нее избавиться, у нее не было. Ни единой. Никакого веса ее голос в школе не имел, Стас бы просто её послал, если бы она предложила уволить девушку.

Поэтому, оставался лишь один вариант — подружиться с рыжей. Врагов ведь стоит держать еще ближе, чем друзей. А уже потом, когда Золотцева расслабится — тогда и нужно будет нанести удар.

К тому времени Ира точно придумает, какой именно.

Проснувшись, Мари показалось, будто она и не ложилась. Состояние было отвратительным — тело ломило, в висках стучало и больше всего девушке хотелось снова лечь спать. Но сделать это, Маша, увы, не могла — слишком много работы накопилось за выходные. Поэтому, вздохнув, рыжая откинула в сторону одеяло и направилась в душ.

Освежившись и включив чайник, Маша подумала, что всё дело в погоде и в осенней депрессии. Правда, для такого настроение было еще рановато — всего лишь конец сентября был на календаре. И погода стояла замечательная — вовсю светило солнце, отражаясь в небольших лужах, которые остались после ночного дождя. Листья только начали желтеть и краснеть, создавая потрясающие природные пейзажи. Они должны поднимать настроение, а не наоборот.

Однако, Мари чувствовала лишь упадок сил, и легкую апатию. Помешивая в небольшой кастрюльке овсяную кашу, девушка лениво размышляла, стоит ли ей добавить в нее грецких орехов и изюма, или и так сойдет. А вообще — девушке очень захотелось отварной картошки и селедки с луком, а еще лучше — бутерброд со шпротами и свежим огурцом. Не самая блестящая идея для завтрака, но рыжая прямо представляла, как открывает холодильник и готовит всю эту вредную, но такую вкусную еду. В итоге, плюнув на овсянку, Мари выключила плиту и быстро приготовила себе альтернативный вариант. Надкусывая сочащийся маслом бутерброд, девушка была готова буквально застонать от восторга. Тут же и головная боль прошла, и настроение поднялось. Прикончив четыре огромных куска хлеба с огурцом и рыбой — и откуда столько места в желудке нашлось?! — Золотцева запила всё это стаканом холодного томатного сока и, быстро собравшись, буквально полетела на работу.

Чтобы у самых ворот школы столкнуться с Кузьминой. Которая, как назло, выглядела просто шикарно в низко сидящих голубых джинсах, черном топе и короткой кожаной курточке. Умеренный макияж, который подчеркивал глубину карих глаз и уложенные волосы, которые лежали буквально волосок к волоску довершали образ. Мари в простых джинсах и свитере с оленем чувствовала себя рядом с ней, мягко говоря, неважно.

— Маша! — Ира обрадовано улыбнулась рыжей, но та явно не разделяла её восторг.

— Ира, — кивнула та, даже не пытаясь улыбнуться, — Утро доброе.

— И тебе! Очень рада тебя видеть.

— Ты к Андрею? — пропустив последнюю реплику мимо ушей, спросила Мари.

— О, нет, я просто пробегала мимо, — махнула рукой Ира, ослепительно улыбаясь, — И тут увидела тебя. Не могла же я пройти, не поздоровавшись.

— Эм… — протянула рыжая, приподнимая бровь, — Ну, ты поздоровалась, я ответила — церемониал соблюден. А теперь — я пойду работать.

Маша попыталась пройти мимо, но Ира схватила её за руку, придвигаясь чуть ближе. Рыжая поморщилась, но не от хватки — держала Кузьмина осторожно. Нет, просто ей в нос ударил аромат духов девушки, и Маша почти согнулась пополам от резкого приступа тошноты. Брюнетка пользовалась слишком сладкими запахами.

— Я хотела спросить, — сказала между тем Ира, — Может быть, прогуляемся как-нибудь?

Что? Маша почувствовала, как ее глаза буквально вылезают из орбит, пытаясь переварить этот вопрос. Она сейчас вообще серьезно? Или шутит? Как лучше отреагировать? Посмеяться или просто плюнуть ей в лицо? А, быть может, стоит посоветовать ей проспаться? Потому что такое Кузьмина может предложить в двух случаях:

1. Если она пьяна.

2. Если она спятила.

И Мари искренне надеялась, что здесь первый вариант. Потому что жаль Андрея, если его подруга сошла с ума. Чисто по человечески.

— Маш?

Голос Димы стал для рыжей буквально спасением. Торопливо обернувшись, она послала другу благодарную улыбку.

— Привет, Дим, — поздоровалась Золотцева с парнем.

— Ира, ты не могла бы отпустить руку нашего менеджера? — Мухин смерил девушку своего друга не самым ласковым взглядом.

Послушавшись, Кузьмина разжала пальцы и послала армяну еще одну улыбку из своего нескончаемого арсенала. Но тот даже бровью не повел, продолжая разглядывать брюнетку.

Та сразу же как-то сдулась и сделала шаг назад.

— Ну, мне уже пора, — промямлила она чуть неуверенно, — Маша, но ты подумай над моим предложением.

— Обязательно, — клятвенно заверила её рыжая и, схватив Диму под руку, буквально потащила его к зданию.

— Что она хотела? — поинтересовался парень негромко.

Мари пожала плечами:

— Я сама толком не поняла. Звала прогуляться.

— Она что, с самого утра напилась? — удивленно присвистнул Муха.

— Я подумала также, — хохотнула девушка, — Может, что-то и употребила.

— Надеюсь, ты не пойдешь с ней никуда?

— Я похожа на идиотку? — фыркнула Мари, — Соглашусь — а потом вы будете собирать мои части тела по всему городу. Нет уж, я от этой Мисс Совершенство буду держаться максимально далеко.

— И это правильно, — улыбнулся парень, — Ладно, я побежал — у меня два занятия с утра. После принесу тебе твой любимый чай.

— Ловлю на слове, — лукаво улыбнулась девушка и, чмокнув друга в щеку, направилась в свой кабинет.

День для неё тянулся бесконечно — она решила обновить дизайн сайта, и это оказалось весьма кропотливым делом. Плюс нужно было залить несколько новых видеоуроков, которые снимали парни. Загружая урок, который проводил Андрей, Мари невольно залюбовалась им. Всё же парень был потрясающе сложен — идеальная фигура с четко очерченными мышцами. Хоть Данчук и занимался в футболках, это вообще ничего не скрывало. Неудивительно, что с каждым днем все больше матерей рвалось лично забирать своих детей после занятий. В такие моменты Мари чувствовала едва заметные уколы ревности, но старалась тут же оборвать себя — этот парень ей не принадлежал. Он был собственностью другой. И плевать, что ему этого, кажется, вовсе и не хотелось.

— Эй, золотко, — в дверь проснулось две одинаковые головы, — Не надоело еще работать?

Мари подняла глаза на близнецов и отрицательно покачала головой:

— С ума сошли? Я ведь работаю с шестью самыми горячими парнями этого города. Как я могу быть недовольна?

— Вообще-то, — хмыкнул Кир, — С двумя горячими парнями.

— Ага, — подхватил Ден, — Остальные так, на задних рядах. Так это, о чем мы. Не хочешь с нами в киношку сходить? Кола, попкорн, большой экран.

Представив аромат воздушной кукурузы, Мари почувствовала, как ее снова начинает тошнить, и покачала головой.

— Нет, простите, ребята. Сегодня без меня.

— Как хочешь, — пожали плечами парни, — До завтра, Мари.

— Пока-пока, — махнула та рукой, снова погружаясь в работу.

Закончив примерно через час, девушка собралась и, уже привычными окольными путями покинула здание. За последние полтора месяца она научилась прекрасно прятаться и избегать ненужных встреч с нужными людьми. Настолько хорошо, что при желании она бы запросто сдала бы вступительные экзамены в школу шпионов. А всё ради того, чтобы сократить общение с Андреем до минимума.

Она понимала, что делает больно и ему, и себе. И свое душевное равновесие ее беспокоило куда больше, но она всё равно продолжала игнорировать Данчука, всем своим видом пытаясь показать, что ему стоит быть только с Ирой, и оставить свои надежд завоевать её, Машино сердце. Не то, чтобы там еще было что завоевывать — крепости давно были сданы, но парню то об этом знать не обязательно.

Прогуливаясь пешком до дома, Мари размышляла о том, как так вообще получилось. Что она увлеклась Андреем и в какой-то момент позволила всему зайти настолько далеко. Золотцева отчетливо помнила, что именно она сделала первый шаг — и вообще все шаги были сделаны исключительно ею. Если подумать, это очень было похоже на изнасилование. Рыжая даже хихикнула от подобной мысли — она завалила взрослого парня. Кому скажешь — не поверят.

И всё же — это случилось. И как бы Маша не пыталась об этом не думать — мысли всё равно упорно лезли в голову. Они буквально преследовали её, и днем и ночью. Особенно ночью — девушке снились такие сны, что она просыпалась с бешено колотящимся сердцем и потом, стекающем по спине. И это было еще одной причиной, почему она избегала Андрея — глядя на него, хотелось отбросить все доводы и размышления и просто повторить всё то, что ей снилось. Желательно, не один раз.

Развить мысль девушке помешал очередной приступ тошноты. Настолько сильный, что Золотцева согнулась пополам над ближайшими кустами, обильно сдабривая их своим обедом. Хорошо хоть, что в этот час на улице почти не было людей, и никто не стал свидетелем столь деликатной сцены.

Вытерев губы рукавом свитера, Мари выпрямилась, чувствуя, как дрожат колени, а по вискам текут холодные капли пота. Во рту остался неприятный кислый привкус, но куда хуже этого было противное ощущение где-то в глубине желудка. Будто там все еще оставалось что-то инородное, от чего нужно срочно избавиться.

— Да что со мной происходит? — простонала девушка вслух, чувствуя себя хуже, чем просто отвратительно.

Неожиданная догадка будто прошила ее насквозь, заставляя застыть на месте, неверяще уставившись куда-то вперед, но на самом деле не видя ничего вокруг себя.

— Да нет, — пробормотала она, — Быть такого не может. Так просто не бывает.

Её мозг активно работал, выдавая вариант за вариантом и анализируя всё, что происходило с ней в последнее время. В то время, как ноги сами несли ее в сторону ближайшей круглосуточной аптеки. Где милая девушка протянула ей небольшую коробочку со словами:

— Пожалуйста. И пусть будет так, как вы хотите.

Мари на автомате кивнула, всё еще что-то подсчитывая в голове. И молилась, чтобы слова милой аптекарши дошли до ушей того, кто решил так подшутить над ней.

Ну да, цикл действительно слегка сбился. На недели полторы. Но у Мари такое бывало регулярно. Врач советовал девушке попить гормоны, чтобы всё встало на свои места, но от них Золотцева начала сильно поправляться, поэтому в итоге забросила пузырек с таблетками подальше.

Так что, когда в этот раз они не пришли вовремя, Мари даже не напряглась. Но были и другие симптомы. Ноющая грудь — но и это девушка списала на приближение критических дней. А то, что ей невероятно хотелось секса — причем, до такой степени, что она была готова затащить любого мало-мальски симпатичного парня за ближайший угол — рыжая списывала на простые потребности организма. Сны — тоже организм чудил ей же не сорок, она молода, ей хочется любви и прочих удовольствий.

Но вот тошнота её действительно напугала. Как и вкусовые предпочтения — вспомнить хотя бы завтрак шпротами. Поэтому, Мари не стала дожидаться утра, как было написано на упаковке. А сразу же заперлась в своей небольшой ванной. Сев на крышку унитаза, Золотцева гипнотизировала взглядом лежащий на раковине тест и мысленно считала секунды. А еще снова молилась. Всем богам, которых только могла вспомнить. Правда, какой именно результат она ожидала увидеть — так и не поняла. Пока отсчитав нужные минуты, не схватила пластиковый футляр, впиваясь в него глазами.