Ритмы улиц

Глава 8

— Стас? — коротко постучавшись, Мари заглянула в кабинет своего начальника и руководителя школы.

Тот поднял взгляд от каких-то своих мудреных схем и, увидев гостью, тепло ей улыбнулся.

— Маша, заходи. Доброе утро.

Кивнув, девушка прошла внутрь и, прикрыв за собой дверь, присела на одно из кресел для посетителей.

— Я всё подготовила. Для поездки в Калининград, — пояснила она, заметив недоумение на лице мужчины.

— Ах да, — вспомнил Денисов, — Поделишься?

— Конечно, — кивнула Мари, — Поэтому я и здесь. В общем, билеты на самолет заказаны, вылет завтра вечером. В Калининграде парни будут уже ближе к ночи, поэтому отправятся сразу в отель. Номера забронированы, — говоря всё это, Золотцева выкладывала на стол новые бумаги, — На следующий день у них завтрак, потом они сразу отправятся на мастер-классы. Время распределено так, что освободятся они после пяти. Дальше — если будет у них желание — прогулка по городу, экскурсия, и уже утром они вылетают обратно.

— То есть, в целом они пробудут в городе чуть больше суток? — уточнил Стас.

— Мари кивнула:

— Номера оплачены с учетом позднего прилета. Они двухместные, парни сами распределятся, кто с кем будет жить.

— Мне всё нравится. Кроме одного. Ты не забронировала билеты для себя.

Маша растерянно перевела взгляд с бумаг на Стаса.

— То есть?

— Я думал, это очевидно. Ты летишь с ними, — спокойно сообщил мужчина.

Подобного поворота событий Маша никак не ожидала. Она просто грезила этой поездкой, но не потому что у неё появится возможность увидеть что-то, кроме Ярославля и города, ставшего ей вторым домом. Нет, как раз наоборот — она хотела сплавить группу и, хотя бы немного отдохнуть от них. Выспаться, наконец, потому что с этими нервотрепками уже забыла, что такое нормальный сон. Да и дипломом, наконец, заняться, благо материала теперь было предостаточно. А тут — такая подстава.

— Маш, я думал, это очевидно. Ты ведь их менеджер. А это подразумевает под собой совместные поездки. Они хоть и взрослые люди — ну, кроме, пожалуй, близнецов, но за ними всё еще нужен глаз да глаз.

— Просто, я думала, что если кто и поедет с ними, то вы, но никак не я, — пояснила Маша упавшим голосом, — Вам всё это ближе — мастер-классы, уроки, занятия.

— Я бы очень хотел, правда, — с долей грусти в голосе сказал Стас, бросая взгляд куда-то за спину рыжей.

Обернувшись, она увидела, что стена позади неё вся сплошь завешана фотографиями, медалями и грамотами. Со всех снимков на девушку смотрел Стас. Молодой, красный и взмокший, он выглядел абсолютно счастливым — его глаза горели, а с лица не сходила довольная улыбка. Нынешний же Денисов смотрел на неё с легкой грустью. Будто он хотел поехать, но боялся разбередить какую-то свою, старую рану.

И это было истиной. Стас буквально дышал танцами, проводя каждую свободную минуту в зале, а вне его просто танцевал в своей комнате. Его разум фонтанировал идеями, продумывая комбинацию за комбинацией, создавая номера буквально под любую музыку. Он будто сам был танцем — бешеным, неудержимым. И таким живым.

Пока одно неудачное падение не поставило крест на его прежней жизни.

Открытый перелом ноги, несколько месяцев в гипсе — всё это могло подкосить любого. Да еще и кости срослись неправильно — пришлось их ломать и накладывать гипс по новой. Стас перестал так хорошо чувствовать опору под ногами, да и конечность первое время напрягать было нельзя. Так что на карьере танцора можно было ставить жирный крест.

Но плох тот, кто отчаивается раньше времени и опускает руки. Денисов был не такой. Он получил второе высшее образование, стал весьма квалифицированным экономистом и смог соединить две свои ипостаси в одну. Но вот чего ему порой очень не хватало — так это гастролей, поездок, всей этой движухи. Однако он намеренно избегал этого, посвятив себя школе и детям. Чтобы, так сказать, не бередить старые, душевные раны.

И Маша это прекрасно понимала. Поэтому, она понимающе улыбнулась и, кивнув, мягко сказала:

— Конечно, я закажу себе билет.

— И номер в отеле забронируй, — напомнил Стас.

Рыжая кивнула, мысленно прощаясь со столь желанными выходными.

— Пойдем тогда, — подытожил Стас, поднимаясь на ноги, — Обрадуем ребят.

В зал они зашли, когда вся остальная команда уже была в сборе. И даже с излишком — Маша с какой-то долей брезгливости зафиксировала Иру. Одетая в легкое летнее платье и кеды, девушка обнимала своего парня. Остальные при этом бросали на них недовольные взгляды — их явно не радовал этот персонаж. Как и Золотцеву, особенно после того, что она услышала вчера. Да, Маша никогда не гналась за красотой, считая, что главное — это не размалеванное лицо и откровенная одежда, но слышать, как тебя сравнивают с пугалом не очень приятно. Однако пока рыжая терпела.

Кинув на парочку взгляд и закатив на секунду глаза, Стас подал голос:

— Доброе утро, танцоры. Как настроение?

— Отличное, тренер, — в один голос ответили близнецы, а остальные поддержали их дружным гулом.

— Ну, тогда я подниму вам его еще выше. Завтра вы летите в Калининград. Сразу вас предупреждаю — не шалите. Подробности расскажет Мари, а я пошел — меня ученики ждут.

Под одобрительные возгласы Денисов откланялся, напоследок слегка сжав плечо девушки, даря свою поддержку. Кажется, догадывался, как непросто ей сейчас придется.

Откашлявшись, Маша огляделась и, поймав приветливый взгляд Димы, слегка улыбнулась ему, прежде чем заговорить:

— В общем, завтра мы должны встретиться в аэропорту за три часа до вылета, то есть в пятнадцать-ноль-ноль. Прилетим мы поздно, поэтому сразу рванём в гостиницу. А вся основная работа начнется на следующий день. особо грузить вас не буду, просто запомните — три часа дня, зал ожидания.

Парни кивнули, Демид сразу вбил информацию в свой ежедневник — на всякий случай. И, когда все уже вроде бы угомонились и собирались начать разминку, голос подала Ира:

— Погодите, я что-то не поняла. В смысле, прилетите вы? Ты что, — бросила она высокомерный взгляд на Машу, — Летишь с ними?

— Ты всё правильно поняла, — кивнула рыжая спокойно, — Я их менеджер, поэтому обязана их сопровождать.

— Я против! — заявила Кузьмина, — Ты не летишь с ними!

Парни уставились на брюнетку с одинаково шокированными выражениями лиц. Даже Андрей, кажется, был поражен поведением своей девушки. И только Маша сохраняла самый невозмутимый вид.

— Правда? Может, ты мне еще объяснишь, почему именно я не должна выполнять свою работу?

— Потому что ты мне не нравишься! Либо я тоже лечу с вами, либо ты остаешься здесь!

— А ты не слишком ли много на себя берешь? — хмыкнула Мари, чувствуя, как в душе потихоньку начинает закипать гнев.

Андрей положил руку на плечо Иры и попытался её успокоить:

— Детка, не заводись…

Но та только стряхнула его руку и вперила в рыжую возмущенный взгляд:

— Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на моего парня? Строишь из себя недотрогу, всю такую неприступную, играешь в ненависть. Но я вижу тебя насквозь, и понимаю, что это всё — игра, и на самом деле ты мечтаешь заполучить Андрея.

— Ты больна! — презрительно выплюнула Маша, сжимая пальцы на папке с документами.

— Если я больна — то почему ты постоянно трешься здесь?

Маша посмотрела на беснующуюся брюнетку, как на сумасшедшую, и ответила:

— Может быть, потому что я здесь работаю? Такой вариант не приходил в твою напичканную стероидами и протеином голову? У меня другой вопрос — какого, простите меня, хрена, здесь постоянно сидишь ТЫ? У тебя что, своей работы нет? Или так боишься, что твой парень увидит, что ты — пустая и тупая курица, и уйдет? Так можешь не волноваться — чтобы это понять, нужно иметь в своей голове хотя бы немного серого вещества, а у Андрея с этим всё очень и очень печально.

Кажется, от избытка эмоций Ира забыла, как дышать. Хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег, она, наконец, смогла из себя выдавить.

— Да как ты смеешь?

— Я очень даже смею. Хотя бы потому, что не имею привычки оскорблять людей безосновательно, — отрезала Мари, — А ты, запомни одну вещь — я тебя здесь терпеть и, уж тем более, выслушивать твой бред, не собираюсь. Ты в школе не занимаешься, не планируешь, и к команде не имеешь никакого отношения. А с кем ты спишь и кому приходишься девушкой — мало волнующий фактор. Поэтому — чтобы я тебя больше здесь не видела. Дежурного на входе я предупрежу, чтобы тебя даже близко не подпускали к школе. Если понадобится — повешу крупно твое фото с подписью «персона нон грата». Еще не хватало, чтобы всякие второсортные тренеры портили настрой команды и мешали мне работать.

С этими словами Золотцева развернулась, и держа спину неестественно прямой, покинула зал тренировок. В котором на пару секунд повисла тишина, после чего потрясенные близнецы в один голос выдохнули:

— Я влюбился.

Никто не мог поверить, что хрупкая на вид Мари смогла не просто дать отпор заносчивой Ирине, но и, судя по пришибленному виду последней, действительно поставить её на место. Но больше всех удивлен был Андрей, пораженно глядя на то место, где еще некоторое время назад стояла медноголовая девушка.

Сказать, что я был потрясен — это ничего не сказать. Вот уж чего я точно не мог ожидать от такой тихой и пришибленной с виду Маши. Но, признаюсь честно, я был отчасти с ней согласен. Ира действительно повела себя неправильно. Поэтому, мой шок отчасти был направлен и на неё. Нет, она и раньше меня ревновала, но чтобы так, да еще и без повода. Я же реально ни словом, ни жестом, не показал заинтересованности к рыжей. Которой, к слову, и не было.

Резко обернувшись, Ира бросила на меня недовольный взгляд.

— И что? Ты вот так всё спустишь этой выскочке? — требовательно спросила она.

Я поморщился:

— Ир, давай не здесь, — и бросил при этом выразительный взгляд в сторону парней.

Выяснять отношения при посторонних, даже если они моя семья, мне не улыбалось. А вот Кузьмина, кажется, наоборот, настроилась на скандал. Потому что, не замечая моих косых взглядов, продолжала гнуть свою линию. В итоге, не выдержав, я схватил девушку за руку чуть повыше локтя, и буквально вытолкал из зала.

— Ты что творишь? — прошипел я, чувствуя, как меня тоже начинает затапливать гнев.

— Я что творю? — взвизгнула Ира, вырывая руку, — Я? То есть то, что говорит эта твоя рыжая, тебя не волнует?

— Ты первая на неё накинулась! Причем, при всех! Ира, ты не видишь, что это уже перебор?

— Она на тебя запала! Я это вижу! Чувствую!

Я был готов взвыть от всей этой ситуации, и того бреда, что она несла. Представить, что Маша питает ко мне хоть что-то, кроме неприязни — взаимной, между прочим — это каким чокнутым нужно быть?

— Ир, ну это же бред. Чистой воды бред, — как-то устало выдохнул я, чувствуя, как чья-то невидимая рука сдавливает мои виски.

Терпеть не могу ругаться, особенно — со своей девушкой. Она будто энергетический вампир — выпивает из меня все соки, и я становлюсь раздражительным и злым. Видимо, поэтому, я стараюсь с ней особо не спорить. Но не сейчас. Если я и в этот раз пойду у нее на поводу — сам себя не прощу.

— Никакой это не бред! Ты же слышал — она выгнала меня из школы. Велела не появляться здесь. А все почему? Да потому, что так ей будет проще окучивать тебя.

— Всё, Ира, хватит, — неожиданно жестко — даже для самого себя, отрезал я, — Ты перешла границы. И тебе сейчас действительно лучше уйти.

— Что? — ахнула девушка, — Ты защищаешь ее? А не меня?

— Я защищаю правду. А в данной ситуации она не на твоей стороне. Извини.

— Знаешь что, засунь эти извинения себе в задницу! — выпалила Ира и, залепив мне пощечину, буквально за секунду исчезла из моего поля зрения.

Потерев щеку, я вздохнул. В последний раз по лицу я получал…а когда это было? Ах, да, когда Золотцева зарядила мне в клубе. Черт, почему из-за этой рыжей мне вечно прилетает? Она явно пришла в мою жизнь, как какая-то кара свыше. Осталось только понять, когда и в чем я накосячил.

Вернуться в зал к парням я не мог. Очень хотел, но понимал, что мне нужно быть совершенно в другом месте. Хотя бы потому, что Маша была не права — серое вещество в моей голове было. И я, с какой-то болезненной ясностью осознал, что виноват перед ней. Я нес ответственность за Иру, а накинулась моя девушка на Золотцеву, опять же, из-за меня. а значит — нужно вспомнить, что такое извинения.

Возле кабинета нашего надзирателя я чуть помедлил, но, набравшись смелости, всё же смог постучать.

— Войдите, — раздалось слега приглушенное.

Увидев меня, Маша быстро вытерла щеку. Черт. Это её всё же задело. Вряд ли она плакала по другой причине. Однако, рыжая тут же взяла себя в руки, и, бросив в меня очередной холодный взгляд, отчеканила:

— Держи свою психованную подругу от меня подальше.

— Эм…да, — кивнул я, — Приложу все усилия.

— И, если ты пришел просить меня сменить решение — зря. Я всё сказала. Ноги её здесь чтобы не было.

Но я качнул головой, проходя вглубь небольшого кабинета.

— Я пришел не за этим. Я хотел извиниться.

Рыжая хмыкнула:

— Оставь извинения при себе. Сложно ожидать разумных действий от представителей «золотой молодежи».

— Значит, вот кем ты нас считаешь? — кажется, мой настрой на мирный разговор плавно сходит на нет.

— А я не права? — приподняла Маша одну бровь, тщательно разыгрывая удивление.

— Ты ничего о нас не знаешь.

— Вообще-то знаю, — возразила Золотцева, поднимаясь из-за стола, — Я читала биографию каждого из вас. Решила, что это будет полезно, учитывая, что мне предстоит провести с вами несколько удивительных месяцев. так что общую картину я себе нарисовала.

— В любом случае, это не имеет никакого отношения к сегодняшней ситуации, — мне правда не хотелось вдаваться в детали и уж тем более — продолжать этот разговор, — Я извинился.

— И за что?

Она что, реально, не соображает? Подавив приступ раздражения, я терпеливо ответил:

— За Иру. Она была груба.

Маша обошла стол и, облокотившись на него, скрестила руки на груди, глядя на меня с легким разочарованием.

— Ты действительно не понимаешь. Впрочем, неудивительно. Люди вроде тебя никогда не могут понять.

Так, а вот это прозвучало как вызов. Или как расизм. Она что, поделила нас всех условно на каты? И к какой, в таком случае, принадлежу я? А к какой — она? К праведникам?

— И что же не могут понять люди, вроде меня? — поинтересовался я с усмешкой.

— Людей вроде меня! — воскликнула Мари, кажется, по-настоящему срываясь, — Золотые мальчики никогда не поймут девочек из трущоб.

— Ты не знаешь меня, — произнес я почти с угрозой.

Мне не нравилось, куда шел этот разговор. Но почему-то я продолжал стоять и слушать то, что буквально выливала мне на голову девушка.

— Повторюсь — я читала твою био, — как-то по злому улыбнулась рыжая, — А еще мне хватило того, что я увидела своими глазами. И раз уж ты так настаиваешь, я поделюсь с тобой своими наблюдениями. Ты уверяешь, что прошел трудный путь, полный непонимания и обид на родителей. Как же — они не одобряли цель всей жизни маленького Андрея — стать великим танцором. Не спорю — Андрей смог доказать, что он чего-то стоит. Он талантлив, им восхищаются. На него хотят походить. Андрей кичится тем, что пошел против системы, помчался за мечтой, бросил вызов обществу. Но по сути — чем Андрей рисковал? Ведь успешные, обеспеченные родители давно подготовили для сына запасной аэродром, заставив получить высшее образование. Выходит, все твои слова о том, что тебя воспитали и закалили улицы — чушь, пшик, полный ноль. И ты тоже нулевый.

Я слушал всё это и не понимал, как реагировать. Просто — в чем я-то виноват? В том, что мои родители богаты, и позаботились о моем будущем? Да, отчасти Маша была права, но блин — откуда столько агрессии?

— И? тебя злит то, что я…хм… богат? — уточнил я на всякий случай.

Мари покачала головой, видимо, утверждаясь в мысли, что я — полный идиот, и сказала:

— Нет. Будь ты хоть триста раз богат — мне нет до этого никакого дела, пока ты ведешь себя, как нормальный человек. Но это же не так. Ты — эгоист. Победы не закалили тебя — они тебя разбаловали. Согласись — ты ведь привык получать всё самое лучшее. Все вы. Вам дается всё легко — как по щелчку пальцев. И вы совершенно это не цените. Деньги, слава, девочки — всё должно быть первый сорт. И тут появляюсь я — вся такая серая, неприметная, обычная. И тут же получаю порцию дерьма просто потому, что я — вот такая. И не надо спорить — я видела, каким взглядом ты наградил меня, едва увидел. А твои слова. «А ты уверен, что Мария нам подходит? Слишком молода, неопытна», — передразнила она меня, — А ведь будь я шикарной красоткой с семизначным счетом в банке — вы бы приняли меня с распростертыми объятиями. Как же, у вас же должно быть все самое лучшее. А досталась я — простушка, с разведенными родителями, съемной однушкой и жизнью по средствам.

Я смотрел на неё и, кажется, впервые понимал, насколько по-идиотски себя повел с ней. Вспомнил обиду пятилетней давности, и просто выплеснул это на неё. Захотел проучить — но за что? За то, что она меня не помнит? А она должна? Пьяного паренька в клубе, который решил вытащить её танцевать? Правда? Это я? Вот такой?

И я совершенно ничего не знал ни о ее материальном состоянии, ни о семье. Потому что не интересно было. Да и не особо важно это всё — деньги, статус. Хотя, не я ли кичился тем, что у меня такая фактурная девушка. И при этом повторял ту же самую фразу «Разве я не достоин лучшей девчонки?» Идиот.

— Но ты ведь сама игнорируешь нас, — привел я, кажется, железный аргумент, — Смотришь презрительно, держишь на расстоянии, почти не общаешься. И так было с самого начала.

— Да, — не стала спорить Маша, — Потому что догадывалась, что всё будет именно так. И оказалась права. Нельзя осуждать меня за то, что я берегу свои нервы и душевный покой.

Я молчал, не зная, что сказать. Маша, выговорившись, тоже решила взять паузу. Так мы сверлили друг друга молчаливыми взглядами, пока девушка первой не отвела взгляд и не сказала негромко:

— Уходи.

— Мари, я… — кажется, я в первый раз вслух назвал её правильным именем.

И она тоже это поняла. Я заметил, как девушка вздрогнула, но голос её был всё такой же отстранённый:

— Ты, может быть, думаешь, что я получаю удовольствие от ругани, но это не так. Завтра. Ровно в три. А до этого я не хочу видеть никого из вас.

Кивнув, я решил не спорить и вышел из кабинета, осторожно прикрыв за собой дверь. В душе царил полный раздрай. Этот день вместо обычного стал каким-то…не знаю, отвратительным что ли. Хотелось, чтобы он поскорее закончился. И уж точно я не горел желанием возвращаться в зал, что-то объяснять парням, а после, сделав вид, что все в порядке, танцевать и готовиться к мастер-классам.

Но, выбора у меня особого не было. Поэтому, вздохнув, я стряхнул с себя непонятную тревогу и отправился к остальной команде.

Для Мари этот тяжелый во всех отношениях день закончился поздно. Заказав дополнительный билет и зарезервировав номер, она выполнила еще несколько мелких поручений, поработала над дипломом, а после отправилась домой, собирать вещи.

В общем, только вечером девушка вспомнила, что обещала выйти на связь с братом. Чертыхнувшись, Маша включила скайп и тут же набрала брата. Который ответил после трех гудков. Секунда — и весь экран заняло его улыбающееся лицо.

— Маришка! — радостно воскликнул такой же рыжий и веснушчатый, как Золотцева, паренек.

— Павлик! — в тон ему отозвалась Мари.

Она не любила большинство производных от своего имени, но для братика делала исключение. Поскольку — ну а для кого еще его делать?

— Как ты там? — поинтересовалась девушка, устраиваясь поудобнее, — Маму не обижаешь?

— Ты за кого меня принимаешь? — возмутился Паша, — Всё хорошо. Готовлюсь к экзаменам.

Мальчишка заканчивал девятый класс, и впереди у него маячило такое испытание, как итоговая аттестация. Маша не волновалась — её брат всегда был довольно смышленым, все схватывал на лету, поэтому экзамены не должны были доставить сильного дискомфорта.

— Умница. Хорошо всё сдашь — сможешь приехать ко мне на пару дней.

Маша пыталась крепиться и делать радостное лицо, но Пашу было не провести. Это было общей их чертой — они неплохо улавливали эмоции близких людей.

— Машунь, что с тобой? — в голосе мальчика слышалось легкое беспокойство.

— Да ничего, — махнула рукой рыжая, — Немного устала. На работе проблемы.

— Тебя кто-то достает?

— Не больше, чем обычно, — хмыкнула Золотцева.

— Ты только скажи — я приеду и наваляю любому, кто тебя обидит! — воинственно воскликнул Павлик.

— Мой рыцарь, — улыбнулась нежно девушка и тут же увела разговор в другое русло.

Проговорив без малого час, девушка всё же пожелала брату спокойной ночи и отправила его спать. Сама же она чувствовала, что заснуть не сможет. Разговор с Андреем вывел её из столь привычного равновесия. Больше всего её беспокоило выражение его лица, когда она буквально выплевывала свои обвинения. Оно было непонимающим и…растерянным? Будто он ожидал услышать что угодно, но только не это. Маша чувствовала себя отвратительно и понимала, что всё только начинается. Потому что завтра ей предстоит новый виток испытаний — полет в далекий Калининград. Несколько часов в самолете, проживание в одном отеле и еще черт знает какие «бонусы».

— Просто замечательно, — проворчала Маша себе под нос, заваривая чай с ромашкой, — Если завтра произойдет теракт в самолете — автомат в руках держать буду точно я.