Ритмы улиц

Глава 20

Для меня ноябрь стал золотонесущим месяцем. Мало того, что мы реально круто отработали три концерта подряд — и это принесло нам неплохую копеечку в кошелек. Так еще и родители подкинули мне самый лучший в мире подарок. Я, признаюсь честно, давно мечтал о своей тачке. И даже откладывал на неё деньги. Получалось у меня это не очень хорошо, так что я всерьез рассматривал возможность влезть в кабалу под названием кредит. А что — права у меня были, водительский стаж тоже, а своих колес не было.

Так вот, в итоге дорогие мама и папа решили порадовать своего единственного ребенка и помогли с покупкой, вложив около семидесяти процентов стоимости машины. Да еще какой! Внедорожник! BMW X6, снежно-белого цвета! Кожаный салон, автоматическая коробка передач — да, я не силен в механике — четыреста восемьдесят пять лошадок под капотом, разгон до сотки километров за четыре с половиной секунды! Черт возьми, да я был просто без ума от своей детки, готов был полировать её языком! Ну не своим, конечно. Димкин вот, подошел бы. Или Демида. Близнецам бы это не доверил — еще заразят мою детку чем-нибудь.

В общем, я, довольный, как слон, рассекал на новой тачке, возил друзей, Ирку и вообще всех, кого не лень. Кроме Мари — она вежливо отказывалась от моих рыцарских поползновений, запрыгивая всё в тот же ярко-красный «Вольво». Я уже давно выяснил, что вози Золотцеву девушка — та самая огненная Анастасия, поэтому особо не ревновал. Не то, чтобы у меня было на это право, но разве это кого-то в наше время останавливало? Тем более, что с каждым днем Маша будто расцветала, как будто осень дарила ей новые силы. На ее щеках всегда был яркий румянец, глаза сияли каким-то совершенно неведомым мне светом, словно она знала какую-то, только ей известную тайну. Не раз и не два я замечал, какие взгляды бросают на девушку посторонние — во время концертов или переговоров об оплате. И это несмотря на то, что одеваться она продолжала в излюбленном стиле — просторные свитера и джинсы. Но все равно — во взглядах других самцов я читал такое открытое восхищение, с которым никогда и никто не смотрел на мою Ирку. И это если учесть, что девушка моя, наоборот, тщательно следила за собой и выглядела просто как богиня. Холодная и неприступная, но всё же богиня. А вот на тебе — простота Мари сражала всех наповал. И меня в том числе.

Вот, например, прямо сейчас я наблюдал за тем, как Маша вышла из машины и, поправив висевшую на плече сумку, направилась к зданию школы. При этом она шла как-то неуверенно, словно ей что-то мешало. Быть может, большой стакан с толстой трубочкой — в последнее время Золотцева подсела на свежевыжатые соки. Видимо, от постоянной дозы витаминов и родился этот цветущий румянец.

Заперев машину, я быстренько догнал девушку, чьи медные волосы свободным каскадом струились по плечам и спине, слегка колышась от осеннего ветра.

— Доброе утро, — приветливо улыбнулся я, поравнявшись с Мари.

Бросив на меня один из своих внимательных и даже чуть испуганных взглядов, девушка кивнула:

— И тебе. Преследуешь меня?

Действительно — в последнее время мы приезжали на работу почти одновременно. За мной Стас, у которого личная жизнь начала бить ключом, закрепил самую раннюю группу, так что я примерил на себя шкуру жаворонка. Ну а Мари всегда так приезжала.

И мое желание видеть ее тут совершенно не при чем. Абсолютно. Я же не маньяк, в самом деле.

— Нет, — покачал я головой, — Просто люблю свою работу. Думаю, у нас это общее.

Золотцева тонко улыбнулась, делая еще один глоток сока, и кивнула:

— Да, это точно. Кстати, раз уж я тебя встретила. Нужно будет во второй половине дня собрать команду. Намечается парочка поездок, нам стоит обсудить все детали.

Я кивнул, мысленно визуализируя свое расписание:

— Мы как раз собирались репетировать после трех. Близнецы отмучаются в универе — и примчатся.

— Ну, прекрасно, — за разговором я и не заметил, как мы подошли к кабинету Мари, — Тогда, я зайду к вам около четырех.

— Буду ждать, — усмехнулся я, любуясь румянцем, моментально вспыхнувшем на лице девушки.

— Эм…ну да, — кивнув, Маша скрылась за дверью.

А я, в самом что ни на есть приподнятом настроении, отправился в зал, возле которого уже собиралась не спящая в такой час малышня. Чтобы провести несколько занятий. Первая половина дня полностью заставила меня проснуться, а еще хорошенько пропотеть. Так что, когда я присоединился к поджидавшим меня в нашем зале парням — с меня уже успело сойти семь потов. И я прямо-таки источал аромат настоящего мужчины.

— Добрых вечеров, — поприветствовал я свою команду, бросая вещи в дальний угол.

— И вам того же, и вас туда же, — хмыкнул Демид, потягиваясь, — Как молодняк?

— Отлично. Как твои девчушки? Всё также безнадежны? — в том же тоне спросил я.

К Котову на занятия записывались сплошь дамочки, и не все умели танцевать. Чаще всего они просто хотели полюбоваться своим педагогом, и по возможности полапать его. Да, Дэм был тем еще красавчиком — одни глазища голубые чего стоили — и девчонки налипали на него, как пчелы на мёд. Это было даже забавно, но временами мне становилось его даже жалко. Он-то якобы искал любовь всей своей жизни, а находил вечно лишь однодневные связи. Бедолага. И не думайте — никакого сарказма в моих словах. Ну, почти.

— Ну, ты знаешь, — почесал брюнет свой подбородок, — Некоторые даже подают надежды. Мне было почти не стыдно помогать им сегодня.

— Ладно, давайте теперь сделаем так, чтобы нам за самих себя стыдно не было, — скомандовал я, хлопнув в ладоши, — Стас хочет в конце месяца провести открытый урок. Догадываетесь, кто будет главными обезьянками этого вечера? Правильно, мы. Так что — заводим шарманку.

Тренировка прошла также весело и задорно, как и предыдущие. Только вот Димка был какой-то мрачный, а на все наши вопросы, из серии «что случилось? Кто укусил нашего армяна?» он лишь отмахивался и изредка огрызался. Понятия не имею, что на него нашло, но ровно до тех пор, пока он не начал откровенно лажать — всё было в порядке. Я уважал его право на частную жизнь и не лез в бутылку. Молчит — его дело. Захочет поделиться — придет.

Ровно в назначенное время к нам в дверь поскреблась Мари. Одернув свою, как обычно, безразмерную рубашку — в этот раз она выбрала черно-белую клетку — девушка приветливо махнула всем рукой и улыбнулась.

— Отвлеку вас буквально на чуть-чуть, — пообещала девушка, открывая свой пухлый ежедневник, — В общем, я тут пошуршала немного. Вас хотят видеть в Краснодаре и Сочи. Через неделю и десять дней соответственно. План стандартный — прилетаем, ночуем, мастер-класс, прогулка по городу и вылет обратно. Гостиницы уже забронированы, билеты куплены. Как вам план?

— Краснодарский край, — протянул Ефим, улыбаясь как сытый кот, — Там же сейчас еще тепло. Мне нравится.

Я был солидарен с товарищем. Что может быть лучше смены обстановки и посещения нового города? Да, наверное, много чего, но, когда это еще переплетается с любимой работой — всё становится во сто крат краше. Так что я кивнул, соглашаясь со словами Грозного. Остальные тоже негатива не выказали. Даже близнецы. Которым вообще стоило бы гораздо больше внимания уделять своим дипломам и экзаменам, чем танцам. Но, кажется, Лелику и Болику на свою вышку было глубоко начхать. Ну а нам — так тем более.

— Значит, решено, — подытожила Мари, поднимаясь со стула, на котором сидела до этого, — Точное время вылета я вам сообщу ближе к дате. Очень вас прошу — не забудьте паспорта.

При этом рыжая бросила выразительный взгляд на меня. Я недовольно поморщился, услышав смешки товарищей. Они вечно припоминали мне тот случай, когда пришлось возвращаться домой за документами. И еще парочку подобных происшествий. Тоже мне, друзья называется.

— Лучше напомнить Длинному в день вылета, — хохотнув, предложил Демид, — А то за неделю у него все вылетит из черепушки.

— Кто бы говорил! — огрызнулся я, — А кто в прошлый раз приперся в аэропорт в разных носках?

Да, было такое — Котов всё утро провел в поисках одинаковых носков, которые, как назло, потерялись. Грозный свои ему не давал, считая, что это будет для такого неряхи хорошим уроком. После долгих поисков Демид нашел только розовую пару, которую он, по понятным причинам, надевать не стал. В итоге парень решил, что поедет в разных и выбрал два самых несочетаемых цвета. Один носок у него был алым, а второй насыщенно-синего цвета. Ну а джинсы у него были моднявые, чуть укороченные, так что конфуз не просто был заметен — он прямо-таки бросался в глаза. А по дороге в аэропорт он кинул мне смс-ку, чтобы я предупредил парней и попросил не акцентировать на этом внимание. Стоит ли говорить, что только над этим мы и ржали?

Посмеявшись над нами, Мари пообещала, что все напомнит нам еще не один раз, и даже лично поможет нам собрать вещи. А после этого, пожелав отличной тренировки, ушла к себе. Мухин, который всё это время молчал и прямо-таки пожирал девушку глазами, вдруг поднялся с пола, на котором до этого сидел.

— Парни, я быстро, — бросил он нам и, прежде чем мы успели что-то ответить, вышел из зала.

Недовольно нахмурившись, я проводил взглядом невысокую фигуру своего друга и моргнул, пытаясь успокоиться. Что, черт возьми, происходит между этими двумя?!

Услышав стук в дверь, Мари подняла глаза от компьютера.

— Войдите, — отозвалась она, садясь ровнее и одергивая рубашку.

Третий месяц стал для Золотцевой настоящим испытанием. Хотя бы потому, что, наконец-то начал округляться живот. Это случилось в один день, практически за секунду. Просто проснувшись утром, девушка обнаружила небольшой упругий шарик там, где еще вчера красовался пресс. Нет, Мари догадывалась, что так и будет — с ее фигурой видно даже лишнюю горошину, но всё же это стало для нее в какой-то степени неожиданностью.

Одно хорошо — одежда позволяла пока это скрывать. Ходить, правда, стало слегка неудобно — Мари боялась даже малейшего толчка, машинально начиная прикрывать живот. Настя, зная о мнительности будущей мамы, машину вела в разы аккуратнее, следя за знаками и отборно ругаясь на придурков, которые пытались подрезать красный автомобиль.

С каждым днем Мари становилась всё более мнительной — она сторонилась ребят, боясь, что они узнают обо всем раньше времени. Хотя, стоит отметить, что ее коллеги были не самыми внимательными. Но кому точно стоило сказать, так это Стасу. Хотя бы потому, что ему предстояло искать Мари замену. Но девушка оттягивала этот момент, не желая портить боссу настроение и отвлекать его от своей жизни.

Дверь приоткрылась и на пороге появился Дима. Мари прикусила губу, заметив, каким мрачным и осунувшимся выглядит ее друг. Мухина девушка избегала, как и остальных, и, по всей видимости, ему это не сильно нравилось. Однако прежде чем эти двое успели сказать друг другу хотя бы пару слов, телефон Мари зазвонил.

Виновато улыбнувшись армяну, Маша ответила на звонок:

— Алло. Да пап, нет, не сильно отвлекаешь. Что? Нет. я тебе еще раз говорю — нет! Никакого сиреневого цвета! Ты во что планируешь комнату превратить?! Я же сказала — постельные оттенки!

С отцом этот месяц Мари общалась чаще, чем предыдущие пять лет. Они постоянно созванивались, уточняли какие-то нюансы по поводу мебели, интерьера и цветов. Владимир не хотел, чтобы его дочь сильно нервничала, поэтому взял все заботы и расходы на себя. Но при этом мужчина понимал, что жить в квартире предстоит не ему, а Маше, поэтому регулярно уточнял множество мелких и не очень деталей.

Но что самое главное — Владимир действительно начал общаться со своим вторым сыном. Медленно, с трудом, даже со скрипом, но он пытался наладить контакт и понять, как вести себя с уже совсем взрослым ребенком. Но Павлик — к его чести — помогал отцу всем, чем мог, не меньше родителя желая, наконец, наладить все мосты. И вот это действительно радовало Золотцеву.

— Всё, это мое последнее слово. Поклеишь сиреневые обои — жить там будешь сам. Пока.

Положив трубку, Мари улыбнулась Диме:

— Привет. У тебя что-то случилось?

Мухин покачал головой:

— Хотел задать тебе тот же вопрос.

Девушка пожала плечами:

— Да вроде всё как обычно.

На самом деле она ждала той секунды, когда парень выйдет, потому что ей нереально хотелось есть. Казалось бы — что такого? Ешь себе, сиди, никого не стесняйся. Но Мари очень хотелось сырой картошки, которая лежала у нее в сумке. И даже будучи не совсем адекватной, рыжая понимала, что такие вкусовые предпочтения вызовут ряд ненужных вопросов.

— Вот как, — протянул Мухин, — С отцом проблемы?

— Да нет, — махнула рукой Маша, — Просто не сходимся во мнении относительно моего нового жилья. Он вроде бы как дарит мне квартиру. Вот, пытаемся её обставить.

— Хм…ну ясно.

Чуть помявшись, Дима кивнул и уже взялся за ручку двери, чтобы выйти. Мари только пожала плечами, задаваясь вопросом — а зачем он, собственно, приходил? Но прежде чем она успела выстроить хотя бы два или три предположения, парень повернулся обратно к девушке:

— Всего один вопрос. Отец ребенка — Андрей?

Если бы Мари не сидела в кресле — она бы просто рухнула на пол. Потому что от неожиданности её ноги стали ватными, а ладони как-то в одну секунду взмокли. Как и лоб. Посмотрев на друга огромными от шока глазами, Мари промямлила:

— Ты…о чем вообще?

— О том малыше, которого ты носишь под сердцем, — спокойно уточнил Дима, продолжая рассматривать подругу.

И тут Золотцева поняла, что ее раскусили. Где-то она прокололась. Дима ни капли не сомневался в своих словах, а значит, он не строил предположений, не задавал вопросов. Он просто уточнял все интересующие его детали.

— Как ты понял? — тихо спросила девушка, как-то съеживаясь в кресле, будто опасаясь, что её сейчас будут бить.

Но Дима лишь улыбнулся, проходя в глубь кабинета и присаживаясь на свободный стул.

— Маш, не забывай, что я сам — отец. И прекрасно помню, как выглядела и вела себя моя Катя, когда носила Даньку. Я начал подозревать еще недели две назад, но сегодня убедился окончательно. Ты постоянно тянешься рукой к своему животу, будто подсознательно пытаешься защитить ребенка от возможной угрозы. И вечно одергиваешь рубашку — видимо, не желая, чтобы кто-то заметил твой округляющийся животик.

Мари бросила на слишком проницательного парня хмурый взгляд. Он был слишком внимательным такие обычно долго не живут — их убирают, как ненужных свидетелей.

— Кто-нибудь еще знает? — спросила девушка.

Мухин покачал головой:

— Не думаю. Я не делился с ними своими наблюдениями. Так я прав? Отец — Данчук?

Мари, видя, что деваться некуда, кивнула. Она понимала, что Дима, который не выдал её и пришел к ней сюда, чтобы уточнить всё наедине, а не сдавать при всех, заслуживает правды.

— А об этом ты как догадался? — задала еще один вопрос Маша.

— Видел ваши грязные танцы в Праге, — огорошил девушку Дима своей прямотой, — Вообще, мы все видели, — добавил он задумчиво, — Но решили не говорить вам. В конце концов, нас не касается, кто и с кем спит, если это не наши половины.

— И что, ты совсем не осуждаешь меня? За то, что я спала с парнем, у которого есть девушка.

Дима покачал головой, мягко улыбаясь:

— Я твой друг, Мари. А друзья не осуждают, они лишь пытаются понять, как так вышло, а заодно помогают найти выход из сложившейся ситуации. И раз уж у нас тут час откровений, скажи мне — почему ты решила оставить ребенка? Ты ведь понимаешь, как это непросто — быть матерью.

Мари кивнула. За последние два месяца — с того дня, как она узнала о беременности — ей этот вопрос задавали все, кому не лень. В конце концов, Данчук даже не был ее парнем, они просто один раз переспали в одном из старинных и романтичных городов Европы. Казалось бы — что мешает просто взять и устранить возникшую проблему? Любая благоразумная девушка так бы и поступила.

Но Маша, видимо, таковой не являлась. С первой минуты, как она поняла, что станет мамой, она полюбила крохотное существо, которое сейчас росло и крепло внутри нее. Для нее это было не проклятьем. Ребенок стал для нее подарком. Частичка Андрея, которую она украла. Да, он никогда не будет принадлежать ей, но этот малыш — его у нее никто не сможет отнять.

— Просто поняла, что не смогу, — медленно, почти по слогам, сказала Золотцева в итоге, глядя прямо перед собой, — Не прощу себе, если убью эту кроху. Ведь она — часть меня. И Андрея. И потом — если это случилось, значит, такова моя судьба. Ведь многие люди месяцами и годами пытаются получить то, что мне досталось с первой попытки. Что это, если не судьба?

— Ты любишь его? — прямо спросил Мухин.

В его голосе не было ревности — лишь искренне любопытство и желание помочь. Дима был предан своей жене и клятве, которую дал ей в ЗАГСе несколько лет назад. В его жизни могла быть только одна женщина, и это Катя. Поэтому он всегда видел в Мари лишь друга. Который явно сейчас запутался и нуждался в нем.

Девушка кивнула и мягко улыбнулась:

— Да, люблю. Он мерзкий, порой просто невыносимый, как большой ребенок, мечется, пытается найти свой путь в жизни, а в итоге делает окружающим очень больно. Он очень сильно обижал меня первое время, надеясь, что я дам слабину и уйду. А я не то что не ушла — я умудрилась полюбить его. Но любить и хотеть быть с человеком — это две большие разницы. Мне нужен мужчина, а не мальчик. Поэтому я и не собираюсь бороться за него. Хотя, согласись — у меня есть весьма весомый аргумент.

— Это уж точно, — хмыкнул Димка добродушно, — Но ты ведь понимаешь, что рано или поздно ему придется сказать? Всем придется сказать.

— Понимаю. Но я хочу максимально оттянуть этот момент. Я боюсь, — добавила девушка едва слышно.

— Чего? — тут же напрягся армян.

— Не чего, кого. Иру. Я боюсь, что если она поймет, кто отец — она попытается как-то навредить мне. Понимаю, что это всё — глупости, но иногда я ловлю на себе ее взгляд, и мне становится жутко. А в последние дни она и вовсе пытается подружиться со мной. Не хочу, чтобы с малышом что-то случилось по вине этой стервы.

Дима не считал, что слова Мари лишены основания. Ему Кузьмина, мягко говоря, тоже не нравилась. Она так активно пыталась стать частью команды, постоянно присутствуя на репетициях и ошиваясь где-то неподалеку, что вызывала у Мухина чуть ли не приступы тошноты. Хотя бы потому, что он видел, что на самом деле скрывается за маской доброжелательности, тонной косметики и белозубыми улыбками. Ира была вся насквозь фальшива, с гнилой душой и мерзким характером. И когда Мари говорила, что ей не по себе из-за девушки Андрея — Дима ей верил.

— Ну, — вздохнув, сказал парень с легкой улыбкой, — Теперь в твоей команде есть я. Так что можешь быть уверена — с тобой ничего не случится. Даю слово.

Мари едва сдержала слезы — эти гормоны и беременность делали ее слишком чувствительной. Но ее можно было понять, ведь всегда приятно осознавать, что теперь у нее есть еще одно, действительно крепкое, мужское плечо. И человек, который не даст в обиду. И перед которым можно спокойно жевать сырой картофель. Что девушка и сделала первым делом, под удивленный смешок друга.