Ритмы улиц

Глава 3

— Закажем суши?

Я хмыкнул, лениво перебирая темно-каштановые кудри лежащей на моей груди девушки, прежде чем ответить:

— Если ты хочешь закончить этот вечер в больнице, откачивая меня — то конечно, давай.

Иришка, чуть приподняв голову, встретилась со мной глазами и вздохнула:

— Прости, милый. Постоянно забываю, что у тебя аллергия на рис.

Ага, а еще о том, что я терпеть не могу это «милый», как и этот приторный тон. Но я прощал своей девушке такие мелочи, потому что…ну вы ее вообще видели? Она же идеальна с ног до головы. Из тех, про кого говорят — умница, красавица, спортсменка, работяга. Был, правда, минус — она была из той категории людей, которых называли коротко и емко «стерва». Но в какой-то степени мне это даже нравилось.

Мы встречались уже больше полугода, и если Ира всегда красноречиво говорила о своих чувствах, то я отмалчивался. Любил ли я свою девушку? А черт его знает. Мне было с ней удобно и комфортно, она устраивала меня во всех отношениях — и в постели, и в быту. На людях с ней показаться тоже было не стыдно — Иришка следила за собой с маниакальным стремлением быть если не самим совершенством, то очень близким к этому.

В общем, я был всем доволен. Вот и сейчас, наблюдая за тем как Ира, не стесняясь своей наготы, выскальзывает из постели и накидывает на себя одну из моих футболок — тоже факт, не сильно радующий меня — я не скрывал умиротворенной улыбки. Проследив за моим взглядом, девушка улыбнулась:

— Тогда, пицца?

Я кивнул, потягиваясь:

— Да, этот вариант меня вполне устраивает.

Когда я говорил, что мне нравится наш быт — я имел в виду отсутствие его как такового. Ира не пыталась ко мне переехать, оставляя мне мое личное пространство. Нет, так было не всегда — в первые недели мне казалось, что моя девушка буквально поселилась у меня. Серьезный разговор — и всё встало на свои места. Нет, парочка вещей Иришки валяется в моей квартире, но две тряпочки — это не три чемодана и постоянное нахождение тела рядом. Хоть оно и желанное.

Еще один не то чтобы минус, но факт — Иришка не готовила. Точнее — готовила то, что я есть не мог ни в каком виде. Просто она вечно сидела на диете и каком-то жутко правильном питании, а я употреблять вместо нормальной пищи какую-то траву не мог. Вот и сейчас — помимо большой пеперрони, девушка заказала салат с водорослями и какой-то жуткий на вид смузи. Название я даже не пытался запомнить.

— Итак, — когда с пищей было покончено, Иру потянуло на разговоры, — У вас новый администратор.

— Ну да, — кивнул я, сыто вздыхая и мечтая немного вздремнуть.

— Мне нравилась Ира.

На эту фразу я только усмехнулся. Еще бы ей не нравилась тезка, которая была еще и на порядок старше. Еще одна яркая черта моей подруги — она безумно ревнивая. Настолько, что дай ей волю — и она не отходила бы от меня двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, при этом тщательно сканируя пространство на предмет посторонних взглядов. Не знаю, с чем это было связано — я вроде бы поводов мне не доверять не давал. Но факт оставался фактом — Иринка ходила за ручку с жутким монстром по имени ревность. Мне же это в какой-то степени даже льстило — меня боится потерять такая роскошная женщина!

— Мне она тоже нравилась, — кивнул я, — Она была профессионалом своего дела.

— Замужним профессионалом, — поправила Ира, — А новая — какая она?

— Обычная, — пожал я плечами, — Дне ноги, две руки, голова и туловище.

— Молодая? Красивая?

Вот, снова эти нотки в голосе. Опять она меня в чем-то подозревает. Это было бы забавно, если бы не было так грустно. В конце концов, я же не какой-то там кобель, чтобы волочиться за каждой юбкой.

— Обычная, — терпеливо сказал я, — Серая. Не лучше и не хуже других.

— Хм…а как её зовут? — не успокаивалась Ира.

Но я решил проявить сегодня немного терпения:

— Маша.

— Простое имечко, — поморщилась моя подруга.

Я вовремя прикусил язык, чтобы не брякнуть что-то о том, что Ирина — тоже не самое экзотическое имя, и только кивнул:

— Самое простое. Как и она сама.

— А я тебе говорила, что лучше бы я с вами работала.

Вот. Еще одно. Кузьмина — это фамилия моей благоверной — до безумия хотела влиться в нашу танцевальную семейку. Она довольно часто приезжала к нам на репетиции — игнорируя при этом недовольные взгляды других парней — но главное, чего она хотела, так это заполучить хоть какую-то должность в школе. И это при том, что Ира работала помощником директора фитнес-клуба и персональным тренером. Но нет, этого ей казалось мало. Однако, я придерживался справедливой политики — не спать с соседями и с теми, с кем работаешь. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Да и потом — вряд ли мы бы протянули и полгода, если бы виделись каждый божий день.

— А я тебе на это отвечал, что тогда мы бы расстались, — в очередной раз сказал я, чувствуя, что дымка умиротворения потихоньку рассеивается.

— Ну ты только представь — мы могли бы ездить по городам вместе, я бы организовывала вашу работу куда лучше других, ведь я вас знаю, как облупленных.

— Ну, во-первых, ты знаешь только меня. И то — я бы поспорил с термином «как облупленного». Если учесть, что ты забываешь о моей аллергии с пугающей частотой. А во-вторых, поездки по городам — это далеко не так весело и романтично, как ты себе рисуешь в своей хорошенькой голове. Это нервотрепка — из-за самого путешествия, в первую очередь. Мы приезжаем, выступаем, даем мастер-класс, собираемся — и тут же уезжаем. Хорошо, если есть перерыв и мы можем поспать ночью, чтобы утром быстро позавтракать и уехать. А если мы путешествуем на поезде — то это дополнительные трудности, потому что нет ни душа нормального, ни кровати. Куда тебе туда, в такие условия? Ты же через день сойдешь с ума от смены поясов и отсутствия ванной.

Нет, я, конечно, кривил душой — всё было не так страшно, и от поездок мы с парнями получали прямо удовольствие. Но таскать с собой девушку? Нет уж, увольте. Даже Муха с собой жену никогда не брал — не только сейчас, но и до того, как они обзавелись детенышем.

Ира всё равно нахмурилась и обиженно засопела. Но я знал, как её успокоить — просто прижал к себе и осторожно чмокнул в нос.

— Малыш, ну ты же понимаешь, что работать вместе — это очень плохая идея.

— Понимаю, — буркнула она, — Но мне не нравится сама мысль, что какая-то девчонка там отирается вокруг тебя.

— Она — просто девушка, — заверил я Иру, — И она мне никто.

— Точно?

— Точно, — улыбнулся я, — Пойдем лучше в постель. Я безумно устал.

— Да, мам, собеседование прошло хорошо, — девушка с медными волосами, забранными в небрежный хвост, сидела на разобранном диване и разговаривала по телефону.

— И как тебе ребята? Хорошие? — в голосе женщины на том конце провода слышалось искреннее волнение.

— Ну, они вроде милые, — слегка неуверенно отозвалась Маша, накручивая на палец один из выбившихся из хвоста локонов.

— Не бандюганы?

— Мама! Они же танцоры!

— Одно другому не мешает, — невозмутимо отозвалась женщина.

— С виду приличные. Посмотрим, что будет дальше. В любом случае — выбора у меня особого не было.

— Ох, не нравится мне вся эта ситуация. Лучше бы ты приехала домой. Здесь тоже много работы.

— Какой? — хмыкнула девушка, — До конца жизни трудиться в Ярославском Доме творчества? Нет уж, спасибо. И потом — платить обещают достойно. А это значит, что я смогу приехать во время отпуска.

— Это действительно хорошая новость. Мы все очень скучаем по тебе.

— Я тоже скучаю, мам, — грустно улыбнулась Мари, — Я позвоню завтра. Передай Павлику привет и обними его за меня.

— Обязательно. Люблю тебя.

— И я, — кивнула девушка и завершила разговор.

Кинув телефон куда-то рядом на диван, Маша вздохнула, поднимаясь на ноги. Да уж, к подобным переменам её жизнь не готовила. Как и к тому, что теперь ей придется фактически стать нянькой для шести взрослых парней, четверо из которых еще и старше неё.

Маша покривила душой перед мамой — ни один из танцоров не показался ей нормальным или даже чуточку приличным. Золотцева уже сталкивалась с подобными персонажами. Избалованные славой мальчишки, уверенные, что они — пуп земли. По крайней мере, самый высокий и тощий из них — Данчук Андрей, кажется — вел себя именно так, будто сама планета вращается только потому, что он дает на это свое благословение.

Но, в одном Маша не лукавила — выбора особого у неё не было. Дипломная работа была не готова, а с предыдущей работы — официанта — она ушла, чтобы полностью сосредоточиться на учебе. Поэтому ей нужны были две вещи — практика и деньги. Помощи ждать было особо неоткуда — её мама и младший брат остались в Ярославле, откуда сама девушка сбежала, едва получила аттестат. А отец итак оплачивал ей съемную квартиру в другом городе всё время учебы. О большем она просить не могла.

Поэтому попросила о помощи своей педагога Арсения Алексеевича. Который и свел Машу — через, опять же, каких-то знакомых — со школой танцев и командой «ROT». Сама идея поработать с такой успешной командой Мари понравилась. Творческая жилка у неё присутствовала, да и креатив она ценила. Но вот сами персонажи пока производили лишь отталкивающее впечатление.

— Ладно, — вздохнув, сама себе сказала Маша, выуживая из гардероба одежду для завтрашнего похода на работу, — И с этим мы справимся. Протяну с ними хотя бы два месяца для диплома, еще четыре — для практики, и всё. Все дороги будут для меня открыты. И никакие так называемые звезды мои планы не нарушат.

Так, успокоив себя этим своеобразным аутотренингом, девушка легла спать, чтобы в полной мере отдохнуть перед новым днем.

Если бы ей кто-то сказал, насколько жестоко она ошибалась, считая, что это будет легко — Мари бы просто собрала свои вещи и сбежала домой, под крыло матери. Но она была молода, амбициозна, и не боялась трудностей, справедливо считая, что это они должны её бояться.

Работать с новой девушкой оказалось…непросто. Первые пару недель она просто присматривалась к нам, а мы — к ней. Со всеми контактами, бумагами и прочими мелочами ей помогала Ирина Малышкина — та самая, которую мы проводили уже в декрет. Вот кто действительно был нам, как мамочка — носился с нами, вытирал нам сопли и слюни и прочее. Даже сейчас, на седьмом месяце беременности, Иришка ходила с Машей, гордо выпятив вперед свой огромный живот, и показывала, рассказывала, объясняла. Золотцева же всё педантично записывала, уточняла, и кивала-кивала-кивала. Прямо как китайский болванчик. И при этом жутко меня бесила.

Нас — я имею в виду команду — Маша обходила стороной, и это бесило меня еще больше. Нет, встревать в нашу жизнь больше положенного, разумеется, не стоит, но видели бы вы её лицо. Каждый раз, когда кто-то из нас обращался к Маше — её лицо принимало такое брезгливое выражение, будто ей под нос наложили кучу. И самое бесячее — замечал это, кажется, я один. Парни утверждали, что я просто придираюсь и что мое эго слишком уж разрослось.

Так вот, спустя пару недель Ира всё же ушла в заслуженный декретный отпуск, и мы полностью перешли в Машины руки. Близнецы при этом заметили, что руки эти весьма неплохи, но я только поморщился, мечтая выпрыгнуть в ближайшее окно. Не понимаю, почему всех так очаровала эта Маша. Она же самая обычная, фигура, внешность — всё настолько посредственное, что даже как-то странно. Единственное, что выделяло её из толпы — это длинные медные волосы и огромные васильковые глаза. Ни косметики на лице, ни обтягивающей одежды — Маша предпочитала просторные рубашки, толстовки и джинсы. В общем — самая обычная, я бы даже сказал, заурядная девица. И тем больше росло мое непонимание — почему вся банда от неё в таком восторге?

— Эй, Длинный! Ты что, уснул там?

Мне в спину прилетела чья-то кепка. Обернувшись, я встретился взглядом с хитрыми глазами одного из близнецов, кажется — Кирилла.

— Чего? — я моргнул, пытаясь сфокусировать свое внимание не только на растяжке, но и на разговоре.

— Ну ты олень! Мы тут вообще-то офигительную историю рассказываем! — воскликнул Денис с другого конца зала.

— Прости, — кивнул я, без малейшего чувства раскаяния, — Давай еще раз.

— Кароче, — начал Кирилл, поднимаясь на ноги и, сделав пару шагов, падая на пол рядом с братом, — У нас сегодня психологию заменял какой-то старый пень. Мы даже не пытались запомнить его имя — всё равно он только на один день к нам пришел. И как пришел — сразу объявил самостоятельную работу. Ну мы с Денчиком решили подшутить над ним. Я сел в одном конце кабинета…

— А я в другом, — подхватил историю Денис, — И подозвал этого старика — типа я что-то не понимаю. Он подошел, объяснил, отошел только к столу — и его зовет уже Кир.

— Он подходит ко мне, тоже объясняет всё, отходит — и его подзывает Ден. В итоге, побегав раз пять, он не выдерживает и спрашивает у меня «Как ты так быстро умудряешься из одного конца кабинета в другой бегать? И зачем?» И тут просто вся аудитория взорвалась от хохота!

Я покачал головой под дикий ржач других парней:

— Ну вы и придурки!

— Да ну брось, забавно же! — махнул рукой Ден, глаза которого горели неподдельным восторгом.

— Ну, не спорю — это весело, — хмыкнув, всё же кивнул я.

— И вовсе это не смешно, — раздался звонкий женский голос со стороны двери, — Вениамин Витальевич — очень хороший человек и прекрасный преподаватель.

Ну конечно — на работу заявилась наша Мисс Правильность. Маша окинула близнецов грозным взглядом, как будто они оскорбили лично её, и покачала головой, как бы говоря «ну вы и идиоты». И это меня взбесило.

— Он твой парень что ли? — дерзко усмехнувшись, спросил я, — Чего ты его так защищаешь?

Маша бросила на меня возмущенный взгляд, и я заметил, как покраснели её скулы.

— Я защищаю его, потому что действительно так считаю. А не из-за личных побуждений.

— Да ладно тебе, — Кирилл как-то сразу сник и говорил уже не так воодушевленно, — Он сам смеялся над ситуацией. Не меньше нашего.

— Не оправдывайся, — остановил я паренька, — Наша Мария просто выпускница женской Академии для Благородных девиц. Им там правилами запрещено шутить, улыбаться и радоваться жизни.

— Я — Маша, — кажется, уже в сотый раз поправила меня девушка, но мне было плевать — я называл её так специально, из принципа.

В воздухе ощутимо запахло скандалом, и все это почувствовали. Дима — наш самый взрослый и рассудительный — поднялся на ноги и примиряющим тоном сказал:

— Да ладно вам, остыньте. Мари, — обратился он к девчонке, — Ты к нам пришла с новостями?

Отведя от меня недовольный взгляд, Золотцева кивнула:

— Поступил заказ. Одна местная группа снимает клип, и им нужны танцоры для видео. Там какая-то режиссерская задумка — сделать всё в виде мюзикла. Я почитала сценарий — вроде неплохо. Даже очень. И гонорар более чем достойный.

— Ух ты! — Демид потер ладони, довольно улыбаясь, — В клипах мы еще не снимались.

— Не беги впереди паровоза, — осадил я товарища, — Что за группа? Какой стиль? Какая музыка? И что конкретно от нас хотят?

— Вы не ограничены никакими творческими рамками, — отозвалась Маша, листая свои бумаги, — От вас требуется одно — придумать достойную и профессиональную хореографию, которая будет хорошо смотреться в кадре.

— Это мы можем, — хмыкнул Ефим, — Так, что за группа?

— «Sky Wizards», — отозвалась Золотцева, — Я слышала парочку их песен — вроде ничего такие.

Я приподнял одну бровь, рассматривая девушку с откровенным недоверием. Потому что, в отличие от этой недалекой, я прекрасно знал, что это за группа и с их творчеством знаком был более тесно.

— А ты вообще в курсе, что это — рок-группа? И исполняют они весьма агрессивную музыку? — вкрадчивым голосом спросил я.

— И что? — пожала плечами эта рыжая, — Это имеет значение?

— Вообще-то да. Как ты себе представляешь хип-хоп команду, которая танцует под рок?

Маша хмыкнула, что было ей не очень-то свойственно и посмотрела на меня с вызовом:

— Вы, прежде всего — профессионалы. По крайней мере, позиционируете себя именно так. профессионалы-универсалы. Неужели есть музыка, под которую великий Андрей Данчук не может танцевать? — голос её так и сочился ехидством, и это заставило меня скрипнуть зубами от злости.

— Слушай сюда, ты, пигалица! — ткнул я в её сторону пальцем, — Не указывай мне, что я могу и что не могу. Дело не в стиле, а в репутации. Мы — хопперы, и снимать в клипе рокеров — это нонсенс!

— Как по мне, ты несешь бред!

— А как по мне, ты — тупая и некомпетентная курица!

Меня понесло. Сам не понимаю, как это вышло, просто в какой-то момент я перестал себя сдерживать. Настолько, что вскочил на ноги, и Ефим, сидевший рядом, последовал моему примеру, явно пытаясь сдержать меня.

— Чувак, остынь, — негромко сказал он мне.

К чести Маши, она не стала на меня кричать, и не убежала из зала с позором, захлебываясь слезами обиды. Нет, скривив губы в презрительной усмешке, рыжая подняла вверх руку и показала мне средний палец. На ногте которого, поверх белого лака была выведена черная надпись «fuck you». Двойной посыл. А она молодец.

Еще против воли я обратил внимание, что практически все пальцы рыжей были унизаны кольцами — я насчитал штук семь минимум. А на тонких запястьях болталось штук десять браслетов — кожаных, металлических, плетеных, самых разных. Да уж, а с виду Золотцева не производит впечатление человека, увлекающегося аксессуарами.

— В общем так, — резюмировала Мария холодным тоном, — Я вам информацию донесла. Решение за вами.

— Оно тебе итак известно, — усмехнулся я, чувствуя руку Грозного на своем плече, — Мы отказываемся.

— Ну и дебилы, значит, — пожала плечами девушка, — Эта группа — весьма популярна, их песни лидируют во многих хит-парадах. Да, они играют рок, но это не делает их людьми второго сорта. Появиться в их клипе — это честь и отличная реклама. Но если ты так держишься за свою репутацию хип-хопера — то мне тебя жаль. Ты ограничен, мыслишь узко и успеха тебе не видать. Флешка с треком внутри.

Сказав это, Маша кинула опешившему Диме папку — видимо, сценарий и та самая запись песни, после чего развернулась и вышла. А парни, все как один, перевели взгляд на меня. Мне как-то сразу стало неуютно.

— Что? — буркнул я, сбрасывая руку Ефима.

— Дрон, это был реальный перебор, — сообщил мне Демид.

Я пожал плечами. Может, и так. Но она меня выбесила.

— Ты ведь понимаешь, что нагнал на неё просто так? — поинтересовался Муха, листая папку, — Мы ведь действительно можем танцевать всё. Тот же самый крамп — он под рок-композиции отлично заходит.

— Раз такой умный — давай, беги за ней и говори, что мы передумали! — огрызнулся я, — А заодно сядь и придумай хорягу!

Рыкнув это, я схватил свои вещи и, пока меня никто не остановил, выскочил из зала. Накидывая толстовку, я мечтал только об одном — убраться из этого места и попытаться успокоиться. Потому что это чувство ненависти, которое буквально жгло меня изнутри — оно было совершенно мне не свойственно.

И оно меня пугало.