Ритмы улиц

Глава 21

— Да, Кать, я захвачу те самые пирожные, которые ты так любишь, — Мари улыбнулась в трубку, плечом придерживая аппарат у уха, а свободной рукой пытаясь закрыть кабинет, — Сейчас только съезжу на плановое УЗИ — и сразу к тебе. Нет, меня Настя отвезет. Твой муженек вообще-то занят — репетирует новый танец. Им же в эти выходные в клубе танцевать.

— Ты уверена, что тебе не нужна помощь? — женский голос в трубке звучал обеспокоено.

Золотцева хмыкнула:

— Поверь — я за эти четыре месяца столько раз была в больнице, что мне уже море по колено. Серьезно — мне кажется, такую мнительную мамочку им еще видеть не приходилось.

Правда, к чести Мари стоит отметить, что на еженедельном посещении специалиста настаивала не сама девушка, а ее окружение. Которое росло с каждым днем. Вот уже четыре недели присматривать за ней взялась чета Мухиных — Дима не стал ничего скрывать от своей супруги, и выложил Кате всё, как есть. Та, в свою очередь, активно подключилась к помощи молодой маме. Они с Машей очень быстро нашли общий язык и подружились, и теперь Катя звонила практически ежечасно, проверяя самочувствие Мари. Она помнила свою беременность, которая протекала не очень гладко — токсикоз не отпускал до месяца шестого. И тот факт, что Машу не тошнило совершенно, ее радовал и удивлял одновременно. Не по заставлял ослабить бдительность.

Дима же вызвался по утрам и вечерам сменять Настю, чтобы девушка не делала круг по дороге на свою работу. Еще он взял за привычку баловать Золотцеву разными вкусностями, типа свежих соков и любимых куриных крылышек. Мари всерьез начала волноваться за уровень своего холестерина, но ее все успокаивали — то, чего так жаждет ее пузожитель, не может нанести вред его маме.

Но этот поход к врачу стал инициативой именно будущей матери. Ночью Мари проснулась от непонятного и странного ощущения где-то в глубине растущего животика. Положив на него ладонь, девушка прислушалась к себе. А потом замерла, ощутив легкое, даже какое-то осторожное движение. И почти сразу — толчок. Но не в ладонь, а куда-то в глубину, почти в позвоночник. На ее глаза против воли навернулись слезу — рыжая читала, что примерно на четвертом месяце ребенок начинает шевелиться, но это все равно стало для нее неожиданностью. Теперь она хотела, как можно скорее попасть к своему врачу, чтобы убедиться, всё ли в порядке с ее малышом.

С полом пока ничего понятно не было, да Мари и не стремилась узнать. Ей было абсолютно все равно, мальчик у нее родится, или девочка — она будет одинаково любить и сына, и дочь. Да что там будет — она уже любила свое дитя.

— И всё-таки, может мне тоже приехать? — голос Кати отвлек девушку от размышлений.

Маша хмыкнула:

— А Даньку ты с собой возьмешь? Нет уж, нечего мужику — пусть и маленькому — делать в женской консультации. И вообще — не нервничай ты так. я управлюсь за час — и тут же приеду к тебе. С вкусненьким.

Отключившись, Мари повернулась — и практически нос к носу столкнулась с Кузьминой. Сглотнув, девушка машинально запахнула полы своего уже зимнего пальто, пряча живот. Рыжая не знала, как долго Ира стояла за ее спиной, и как много успела услышать. И её это незнание очень сильно напрягало.

— Привет, — решила Маша всё же нарушить царящее молчание.

Будто очнувшись, Ира растянула губы в псевдо-приветливой улыбке.

— Здравствуй Машенька, — от этого приветствия рыжую передернуло, но Кузьмина, кажется, этого и не заметила, — А я тут слегка заплутала. Искала зал парней.

— Странно, ты ведь тут постоянно крутишься, — не смогла удержаться от шпильки бойкая на язык Мари, — Могла бы уже и выучить расположение залов.

— Да, в последнее время я слегка рассеянная, — брюнетка кивнула, продолжая улыбаться, — Мало сплю. Андрей не дает отдохнуть. Ну, ты-то должна это понимать.

Мари почувствовала, как сердце чуть сжалось от боли и легкого укола ревности, но тут же взяла себя в руки и пожала плечами:

— Откуда мне это может быть известно? Я ведь с твоим парнем по ночам не вижусь.

— Но с кем-то, по всей видимости, видишься, — хмыкнула Кузьмина, бросая выразительный взгляд на живот своей собеседницы, — Мне можно тебя поздравить?

— Эм… — пока рыжая подбирала слова, Ира понимающе улыбнулась:

— Прости, я видимо, поступила бестактно, услышав то, что не предназначалось для моих ушей. Но я искренне рада за тебя. Материнство — это прекрасно. Кто этот счастливчик?

— Ты его не знаешь, буркнула Мари, отворачиваясь и делая шаг в сторону, — Мне пора.

И, прежде чем брюнетка успела её остановить, Мари развернулась и быстрее пули бросилась в сторону выхода. Она буквально кожей чувствовала опасность. Потому что прекрасно понимала, знает Ира — знают все.

Кажется, в последнее время я начал проникаться музыкальным вкусом близнецов. По крайней мере, трек, предложенный ими для грядущего выступления в клубе, зашел на «ура». Легкий, ненавязчивый, музыка — самый сок для хопа.

Репетировали мы уже часа три — сначала прорабатывали основной костяк, потом каждый решил поделиться своим видением номера. Он рос, крепчал, и в итоге мы пришли к бешеной смеси хопа, дрилла и крампа. Которой, как ни странно, каждый из нас остался доволен.

Нашлось место даже для небольших сольников для каждого из нас — Кир и Ден показали чудеса акробатики. Вот уж кто точно был с этим стилем музыки на короткой ноге.

Когда песня проиграла по кругу раз двадцать, мы чуть ли не растянулись на полу, мокрые, потные, ароматные, выжатые как лимон, но, как ни странно, страшно довольные собой и друг другом. Больше всех лыбу давил Димон. Он вообще в последнее время ходил, словно у него за спиной выросли крылья. Просто небо и земля по сравнению с той мрачной кучей, на которую он был похож месяц назад.

Не знаю, была ли связь между его настроением и тем, что он снова ходил за Мари, как приклеенный. Привозил ее на работу, нередко еще и после забирал, постоянно таскал обеды и прочие вкусняшки. Нет, вы не подумайте, я за ними не следил, просто какого черта?! У парня вообще-то жена и сын, полноценная семья и все такое, а он за молодой юбкой волочится. И эта тоже хорошо. Не стыдно вообще Машке семью рушить?!

И не ревную я совсем. Нет, вот просто ни капли. Просто очень почему-то хочется вмазать по его наглой армянской морде. А в остальном все просто прекрасно. Жизнь бьет ключом. Правда, гаечным и все больше по голове, но кого волнуют такие мелочи?

Наш слегка вялый из-за банальной усталости разговор (читать — разбор полетов) прервало появление Иры. Моя девушка прошла в зал, словно к себе домой, и этим вызвала у парней вполне предсказуемую реакцию — недовольный взгляд и сопение. Ну, пожалуй, только Демид улыбнулся Кузьминой — Кот искренне ей симпатизировал и считал, что она просто эталон моды и красоты. Иногда я на полном серьезе подумывал предложить ему начать с ней встречаться, но всегда прикусывал свой язык. Я же вроде как заботливый и любимый парень, мне нельзя говорить такие вещи.

— Привет всем, — чирикнула Ира, присаживаясь рядом со мной и даря мне легкий поцелуй, — Привет, милый.

— И тебе не хворать, — буркнул резко помрачневший Дима.

— Что делаете? — поинтересовалась девушка, убирая за ухо одну из своих темных, идеально уложенных прядей волос.

— Не видишь, что ли, — хмыкнул Кир, растягиваясь на полу, — Репетируем.

— Готовимся к выступлению, — подхватил слова брата Ден.

— К какому?

Муха разве что глаза не закатил, прежде чем ответить:

— Которое у нас будет через неделю, в клубе. Серьезно, Кузьмина — ты вроде так активно пытаешься втиснуться в эту тусовку, но не научилась запомнить элементарные новости. Конечно, они ведь не касаются твоей невероятной персоны, но хотя бы сделать вид ты можешь. А то смотри — всё самое интересное проходит у тебя буквально под носом, а ты ни сном, ни духом.

Я послал другу предостерегающий взгляд, который он успешно проигнорировал. Я понимал, что доля истины в его словах есть — я бы даже сказал, львиная доля — но это не значит, что он может себе позволять подобный тон и разговор. И вообще — что именно проходит мимо Иры? Ну, помимо очевидного. Того, о чем уже даже я почти забыл.

Но, кажется, Ира не обиделась на слова парня. Очаровательно улыбнувшись, она пожала плечами и выдала:

— Ну почему же кое-что я всё же замечаю. Например, беременность Мари. Вы, кстати, не говорили, что вам скоро придется искать нового менеджера.

Мне показалось на секунду, что я оглох. Просто сидел, хлопал глазами и пытался понять, что именно щебечет моя девушка. Кажется, парни тоже впали в легкий ступор, но первым отмер Грозный. Кашлянув, Ефим переспросил:

— Беременность Мари?

— Ну да, — кивнула Ира невозмутимо, — Погодите, вы хотите сказать, что не знали? Работаете вместе и даже не заметили, что девчонка в положении? Ну вы даете.

Нет, я конечно, заметил, что Маша поправилась. Но списал всё это на здоровый аппетит и приближающуюся зиму. В конце концов, я тоже набрал пару килограммов, потому что плохо переносил холод и предпочитал обрастать жировым запасом, чем мерзнуть. Но беременность? Бред!

— А ты это с чего взяла? — выдавил я из себя, не узнавая своего хриплого голоса.

Кузьмина усмехнулась:

— Я же женщина, мы такие вещи за версту чуем. Заметила ее живот — маленький, конечно, но уже заметный. Ну и услышала, как она говорит по телефону о том, что сейчас поедет в женскую консультацию. Сложить два плюс два было не сложно.

Я молчал, пытаясь переварить информацию. Которая упорно отказывалась перевариваться. Мари беременна?! У нее будет ребенок?! Черт возьми, от кого?!

Бросив быстрый взгляд на Диму, я увидел, что он не удивлен свалившимся новостям. Наоборот — сидит себе и спокойно так улыбается, словно в его жизни, голове и сознании ничего не перевернулось и не встало с ног на голову.

В памяти вспыли некоторые факты — Димка возит Машу на работу, носит ей соки, таскает обеды, выполняет капризы, заботится. То есть…

И тут в моей голове будто что-то взорвалось. Кажется, это еще зовут ревностью. Да, именно она в ту секунду управляла моим разумом, клокотала в груди. Мысль о том, что Мухин прикасался к Мари, видел её, был с ней, заставляла меня сжимать кулаки и чуть ли не рычать от ярости. И, прежде чем я остановил себя или хотя бы подумал о возможных последствиях — я уже накинулся на армяна, одним ударом в нос укладывая его на пол.

Но этого было мало. Жуткий зверь по имени Ревность жаждал большей крови — он шептал мне на ухо что подонок должен ответить. Димка должен заплатить за то, что посмел коснуться этой девушки и уж тем более — сделать с ней такое.

Парни оттащили меня раньше, чем я что-то успел сломать Мухину, но мои костяшки все равно оказались сбиты в кровь. Эта же жидкость щедро заливала лицо моего вроде бы уже бывшего друга — я умудрился разбить ему губу и чуть смять на бок носопырку.

— СДУРЕЛ?! — чуть ли не взревел Мухин, вскакивая на ноги и безуспешно пытаясь остановить кровь рукавом своей кофты.

Парни тоже что-то кричали, краем уха я слышал, как верещала ничего не понимающая Ира. Но все это не имело для меня значения. Я рвался из рук, что держали меня, желая закончить начатое и убить этого подонка.

— Ты! — крикнул я, понимая, что четыре пары рук держат крепко, — Как ты посмел?!

— Да ты о чем вообще, придурок?! — не меньше меня надрывал связки армян.

— У тебя семья! Жена, сын! Ты о них подумал, прежде чем спать с Мари и, тем более — делать ей ребенка?!

Все как-то разом стихли и перевели шокированные взгляды на Мухина. Тот же, понял, что я имею в виду, только усмехнулся. И это еще больше вывело меня из себя, заставив с новой силой рвануть вперед. Но парни держали крепко, и это бесило меня еще больше.

— Ты идиот? — прямо спросил у меня Димон, сплевывая, — Или очень убедительно прикидываешься? Я Мари пальцем не тронул ни разу, не говоря уже о чем-то большем.

— Ложь! — выпалил я, — Тогда какого черта ты так вокруг нее носишься?

— Да потому что я её друг! — крикнул парень, явно срываясь, — А если ты хочешь кого-то обвинить, то вспомни о своих жарких танцах в Праге!

— Это тут при чем? — рыкнул я.

— У Мари срок восемнадцать недель! Сам вспомнишь, что было четыре месяца назад, или тебе календарик дать? Или, быть может, видео показать? Так сказать, освежить память!

Неожиданно я замер, лихорадочно прокручивая свою память назад, снова ныряя в ту жаркую августовскую ночь, погружаясь в атмосферу Пражского клуба, а после и отеля. Вспомнилось всё — финал, танцы, выпивка, Мари. Мари, Мари, Мари — всюду была она. Всю ночь, все последующие дни меня преследовала только она, её прикосновения, поцелуи, ласки, движения. Всё то, что я так тщательно прятал в самых потаенных уголках своей памяти и сознания, накрыли меня с головой.

И в одну секунду — я все понял.

— Твою мать, — шепнул я одними губами, чувствуя, как парни перестают меня держать, понимая, что этого больше не требуется, — Выходит, что…

— Парни, — грубый голос Ефима прервал меня на полуслове, — Заткнитесь.

Переведя на него взгляд, я увидел, как он кивает в другую сторону. Туда, где стояла Ира. Стояла — и смотрела на меня расширившимися от шока глазами.

— О чем он говорит, Андрей? — спросила она, и её голос дрогнул, — Что было четыре месяца назад?

Сглотнув, я попытался что-то сказать, но меня снова прервали — в этот раз Димон:

— Не твое дело. Это касается только команды. Не тебя. Ты здесь вообще лишняя.

Впервые я был благодарен армяну за его грубость. Не пришлось самому что-то говорить. Я сейчас был явно к этому не готов. А вот Ира, наоборот, жаждала общения.

— Андрей, скажи мне, что происходит?

Кашлянув, прочищая горло, я смог всё же выдавить из себя:

— Ира, тебе правда сейчас стоит уйти. Я позвоню.

Бросив на меня еще один взгляд, будто, не веря в то, что я действительно это говорю, Ира неожиданно сжала губы и, подскочив ко мне, отвесила звонкую пощечину.

— Скотина, — прошипела она и, прежде чем кто-то успел отреагировать, скрылась за дверью.

Я же даже не поморщился и не предпринял ни единой попытки её остановить — понимал, что заслужил. Всё это было лишь моей виной. Доигрался. Сев на пол, я поднял глаза на Диму:

— Выходит, ты этого не делал?

— Если ты про секс с Мари, — хмыкнул Мухин, — То нет. это делал только ты. Ну, я имею в виду — из команды. За всех мужчин мира говорить не рискну.

— Прекрати острить, — поморщился я, пытаясь осознать всё, что сейчас происходит, — Почему мне не сказал?

Армян приподнял бровь:

— А я был обязан? Нет, мы, конечно, друзья и всё такое, но такие вещи должен говорить не посторонний человек, а тот, кому ты ребенка заделал.

— Дрон, — рядом со мной опустился Ефим и сжал мое плечо своей рукой, — Как это вообще получилось?

Я нервно усмехнулся:

— Тебе в подробностях? Или, может, нарисовать схемку?

— Грозный имеет в виду, — подал голос Демид, — Как все привело к таким последствиям? Вы что, не думали о защите?

— Мы выжрали почти весь вискарь, что был на столе, — мрачно напомнил я, — И полирнули всё это текилой. Я вообще не помню, как мы до отеля то добрались.

— Да? Странно, а когда танцевали — выглядели более чем адекватно, — хмыкнул Кир, пихая локтем в бок брата.

— Ага, — с готовностью кивнул тот, — Вам обоим явно нравилось всё происходящее.

— Вы нас видели? — вот вам и декабрь откровений.

Все пятеро с готовностью кивнули, а Димон добавил:

— Не думаешь же ты, что вам просто повезло и мы так удачно все разом ушли курить? И это при том, что никто из нас не дымит. Нет, мы просто решили вам не мешать, чтобы утром не было никаких неловких пауз.

Да уж, их и не было. Зато сейчас тут неловкости — хоть отбавляй. можно ложкой жрать. Вашу мать, у меня будет ребенок. Месяцев через пять. Я стану отцом. И узнал об этом только сейчас. Потому что девушка, которая разделит со мной это событие, почему-то не хочет, чтобы я об этом знал. Кстати, а почему?

— Мне нужно её увидеть, — заявил я, поднимаясь на ноги.

Всё сразу встало на свои места — и то, как Мари отдалилась от нас всех, и то, как активно она старалась сократить наше общение. Она постоянно озиралась, будто нервничала, и эта ее одежда, которая становилась все более безразмерной и мешковатой. Но не думала же она, в самом деле, скрывать это от меня всё время?!

— Дрон, не надо, — Мухин попытался схватить меня за руку, но я вырвался.

— Почему? Я имею право хотя бы на один разговор. Я, черт возьми, отец!

— Да какой из тебя отец? — усмехнулся Димон, — Ты сам еще ребенок. Хочешь знать, почему я скрывал? Или почему так ношусь вокруг нее? Чтобы такие, как ты, не играли с ней. Машка добрая. Очень. И это приносит ей только вред. Ты обидел её, буквально растоптал тем, что не смог настоять на своем. Ты ведь чувствуешь что-то к ней, но Мари отказала тебе — и ты не стал бороться.

Я понимал, что мой друг — бывший или действующий, не важно — прав от первого до последнего слова. Прояви я хоть чуть больше упрямства и упорства — и Золотцева бы сдалась. Я видел, что мои чувства взаимны, но малодушно отказался от борьбы. Дал слабину, пошел по легкому пути, и теперь пожинаю плоды этого выбора, причиняя боль окружающим меня людям. Которые ни в чем не виноваты.

А армян продолжал, не замечая никого вокруг, глядя прямо на меня:

— Есть люди, которые не прощают ошибок, но умеют о них забывать. Она же наоборот — всё помнит, но прощает. И это качество намного ценнее. Она простила тебя — я видел это в ее глазах. Да это и понятно — в противном случае она бы сделала аборт. Не думаю, что Маша прямо-таки помешана на детях. У неё огромное сердце, но ты слишком туп, чтобы это понять! И слишком эгоистичен, чтоб оценить по достоинству. Ты считаешь, что все должны носиться вокруг тебя, что ты — звезда. И всеобщая любовь и поклонение для тебя — просто данность. Ты — как ребенок, который дорвался до новых игрушек, и который не понимает, что они живые, и что им бывает больно. Ты никогда не оценишь чувства такой девушки.

Мне снова захотелось его ударить. Потому что он знал меня лучше, чем остальные в команде. Не так хорошо, как Олег, но всё же мы с Димой были достаточно близки. И сейчас он безошибочно жал на все мои болевые точки, заставляя мою душу буквально биться в агонии.

Но я не был бы собой, если бы безоговорочно согласился со всеми нелестными эпитетами, что летели в мою сторону. Поэтому, покачав головой, я сказал только:

— Ты не прав, — после чего схватил в охапку свои вещи и со скоростью ветра вылетел из зала.

* Quest Pistols — Непохожие