Ритмы улиц

Глава 29

Первое, что я сделал, едва понял, что произошло — ну и смог вдохнуть полной грудью — это позвонил Костику. Да, тому самому, Кузьмину. Потому что я прекрасно понимал, откуда у этой истории растут ноги.

— Дрон? — тон парня вновь был таким, будто меньше всего на свете он ожидал услышать именно меня.

— Где твоя сестра? — я обошелся без приветствий.

— Я не знаю, — явно растерялся парень от моего тона, — Мы не общались уже пару дней.

— Она брала у тебя машину? — продолжал я допрос.

— Нет, после того случая я запретил ей садиться за руль. Не хочу, чтобы меня подвязали, если вдруг Ирка опять что-то натворит.

— Черт возьми, Костя! — почти рыкнул я, — Я же просил тебя следить за своей сестрой! Она же поехавшая!

— Так, парень, — напрягся Кузьмин, — Полегче на поворотах. Я, конечно, понимаю, вы расстались и все такое, но следи за тоном. Она все же дама и моя сестра.

— Твоя сестра украла мою дочь! — крикнул я, сжимая несчастный телефон так, что корпус затрещал.

Парни в это время тоже даром времени не теряли — краем уха я слышал, как Ефим звонит в полицию и описывает Иру. Чуть поодаль стоял Демид — его я попросил позвонить Малышкиным. Близнецы атаковали Карину — она должна была дать рекламу во все СМИ. Димон же просто собирал наши вещи, чтобы мы смогли как можно быстрее отправиться на поиски.

— Что ты сейчас сказал? — медленно и тихо спросил Костя.

— Твоя сестра похитила моего ребенка, — с каким-то садистским удовольствием повторил я, — Оглушила Мари в парке и укатила в закат вместе с коляской, в которой — о чудо! — лежала моя дочь!

— Ты уверен, что это она?

— Костя, а кому еще может понадобиться ребенок, которому чуть больше двух месяцев от роду? Цыганам? Интересная версия, но Маша не заметила ни коней, ни медведей рядом. Ты прекрасно знаешь, что Ира ненавидит Машу и мечтает отомстить мне.

— Ну вашу ж мать, — почти простонал парнишка в телефоне, — Андрей, прости. Я правда присматривал за ней, как ты и просил. Но последние недели она вела себя мирно — даже завела роман. Вот я и подумал, что Ира пришла в норму и перестал её контролировать.

Выдохнув, я попытался успокоиться и как можно более ровным тоном сказать:

— Ты не виноват. В конце концов, ты не сиделка. Но Костя, просто подумай — куда она могла деться? С ребенком на руках. Где она может прятаться?

— У нее на квартире смотрели? — привел парень один из самых очевидных вариантов.

— Еще нет, — сказал я, уже выходя из здания школы.

Парни двигались следом, тихо решая, кто и с кем поедет. У нас было три машины, включая мою. Жестом я велел Демиду сесть со мной. Дэн сел с Ефимом, а Кирилл занял место в машине Димона.

— Это слишком предсказуемо. Она хоть и поехавшая, но не глупая.

Я понимал, что Костику неприятно слышать такое про близкого человека, особенно — про сестру, которую он очень любил. Но ситуация вынуждала меня действовать жестко — с каждой секундой, что Аня проводила с этой женщиной, во мне будто что-то умирало.

— Отель? — выдвинул новую идею Костя.

Прикинув, сколько нашем городе — и области — гостиниц, хостелов, ночлежек и прочего, я застонал:

— Мы ее никогда не найдем!

— Не паникуй. У нас город не такой большой, чтобы в нем потеряться, — отозвался Костя, но через секунду и он ругнулся, — Зараза! Набрал её по второй трубе — не отвечает. Понимает, видимо, что первым делом ты отзвонишься мне!

— Продолжай дозваниваться, — велел я парню, — А мы прочешем город. Вдруг она настолько отчаялась, что просто гуляет по улице.

— Держи меня в курсе ситуации, — попросил Кузьмин, после чего я оборвал звонок.

Обернувшись к парням, я вздохнул, пытаясь успокоиться. Сейчас мне как никогда нужно было очистить разум от всех посторонних мыслей и просто сосредоточиться.

— Ефим, — повернулся я к другу, — Ты поедешь на квартиру Иры. Маловероятно, но вдруг она там.

— Сделаю, — кивнул Грозный, — Полиция получила приметы Кузьминой, так что они тоже будут искать её.

— Отлично. Дим — на тебе отели. Я понимаю, что их дохрена, но постарайтесь с Киром.

— Договорились, — кажется, Мухину, как и мне, не терпелось начать действовать.

— И по сторонам не забывайте смотреть. Маловероятно, но черт его знает — вдруг увидите.

Кивнув, парни сели по машинам и разъехались в противоположные стороны. Я же, кивнув Демиду, сел за руль своей крошки.

— А мы куда? — поинтересовался парень, занимая место рядом со мной и пристегиваясь.

— За Мари, — отозвался я, — А потом — на поиски.

До парка мы доехали в рекордное время. Я нарушил несколько правил, что грозило мне лишением прав. Но мне было плевать. Если Мари хотя бы вполовину так же плохо, как мне — её нельзя оставлять одну ни на минуту.

Когда девушка, пылая праведным гневом, села на заднее сидение авто, я понял, что был прав — нас обуревали одинаковые чувства. Глаза Маши горели лихорадочным огнем, и в них можно было прочесть лишь одно чувство — ярость. Эта девушка хотела убивать. Воистину никогда не стоит вставать между матерью и ее ребенком.

— Вы нашли ее? — тихо, тщательно контролируя свои эмоции, спросила Мари.

— Еще нет, — ответил я, заходя в нашу общую с парнями переписку и проверяя, есть ли какие-то новости, — Олег пишет, что в больницы никто, хотя бы отдаленно похожий на Иру и Аню, не поступал. Полиция тоже пока молчит.

— Я убью ее, — негромко сказала Золотцева.

Она не угрожала — просто предупреждала. И я верил ей. Не знаю, почему — может быть, прочел что-то во взгляде, когда посмотрел на нее через зеркало заднего вида. Она действительно была способна на это — оборвать жизнь того, кто покусился на нашу дочь.

— Ира нездорова — это очевидно, — мягко заметил я, понимая, что хотя бы один из родителей должен сохранять ясность рассудка, — Ей нужна помощь.

— О, я ей помогу, — хмыкнула мрачно Маша, — Я ей так помогу, что ни один пластический хирург не возьмется за этот безнадежный случай.

— Ребят, — подал голос Демид, — Простите меня.

Мы с Машей синхронно повернули головы в сторону друга.

— За что? — не понял я.

— Давно хотел сказать — это из-за меня Ира узнала о вас, — признался Котов, — Когда она узнала о беременности Маши, то позвонила мне. Мы встретились, и она буквально умоляла меня объяснить ей, когда всё это началось. И я показал ей видео — то, где вы танцуете. Вот. Так всё и стало ей известно.

— И почему ты это нам сейчас говоришь? — спросила Мари чуть удивленно.

— Просто мне кажется, что это всё моя вина. То, что произошло после, — сказал Демид с какой-то горечью в голосе.

Я — благо мы стояли на светофоре и горел красный — бросил взгляд на друга. Его лицо выражало глубочайшее раскаяние, и он с силой сжал руки в замок, глядя перед собой. Он действительно винил себя, и я понимал почему. Ему нравилась Кузьмина. Не та, которой она стала — он был увлечен той Ирой, которая еще не имела поехавшую крышу, была молода, красива и умела произвести впечатление. На которое Кот — сам тот еще павлин — повелся.

Прежде чем я успел хоть что-то сказать, голос вновь подала Мари.

— Ты не виноват, — мягко сказала она, — Ты не просил Иру сбивать меня на дороге, и ты не подкидывал ей идею с похищением. Ведь так?

— Конечно, нет! За кого вы меня принимаете? — возмущенно спросил Демид.

— За нашего друга, — отозвалась девушка, пока я сосредоточенно вел дорогу, — Ты просто сказал ей правду. Как она на нее отреагировала — уже не твоя забота. Ты не виноват, что Кузьмина спятила.

Маша хотела было еще что-то добавить, но зазвонивший телефон прервал ее тираду. Увидев, кто звонит, девушка нахмурилась:

— Ты звонил моему отцу? — спросила рыжая у меня.

Я покачал головой, перестраиваясь в соседний ряд:

— Не успел еще. И потом — я думал, что ты сама ему скажешь, если сочтешь нужным.

— Хм… — Мари всё же взяла трубку, стараясь, чтобы голос сильно не дрожал, — Пап, что-то случилось? Погоди, что?!

Знаком велев мне притормозить у обочины, Мари включила громкую связь. Остановив машину, я повернулся к Мари и мы втроем услышали слегка недовольный голос Владимира:

— Дочь, ты меня не расслышала? Я спросил, куда вы с Аней собрались? Почему её навигатор показывает, что вы выехали из города?

— Навигатор? — переспросила Маша, — Какой?

— Тот, который я установил в коляску, — голос деда был слегка раздражен, — Чтобы присматривать за внучкой. Вдруг, вы её потеряете. С вас, молодых, станется.

В этот момент мне хотелось просто расцеловать своего потенциального тестя в обе щеки и спеть ему сотню дифирамбов. Судя по ошарашенному взгляду Мари, она мои мысли разделяла. В очередной раз.

— И что сейчас он показывает, твой навигатор, шпион ты недоделанный? — нервно хихикнув, спросила Золотцева.

— Что коляска Анюты остановилась где-то в поселке «Совхозное», — отозвался Владимир, — Маш, у тебя там есть друзья? Почему мне не сказала, что планируешь уехать? Я же просил предупреждать меня о таких вещах!

— Пап, скинь мне точные координаты, пожалуйста.

— Что случилось, дочь? — насторожился отец рыжей.

— Я тебе потом объясню, — нетерпеливо ответила Маша, — Просто сделай это, прошу тебя! Это очень важно.

— Ну хорошо, сейчас пришлю. Но, Мария — я требую объяснений.

— Всё потом, пап. Люблю тебя. Жду координаты.

И, не дав мужчине возможности ответить, Маша повесила трубку и повернулась ко мне. Я, боясь поверить такой удаче, сидел и смотрел на неё, пытаясь хоть что-то понять. А Демид, который, кажется, единственный, что-то соображал, уже нашел на карте нужный нам поселок и выстраивал маршрут на навигаторе.

— Поехали, — скомандовал он нам, после чего повернулся к Мари и добавил, — Твой отец — параноик, но он чертов гений!

— Согласна, — позволила себе легкую улыбку Золотцева.

До населенного пункта было около часу езды. За это время мы отзвонились всем — и даже Костику — и предупредили, куда нужно ехать. Мои парни тут же развернули транспорт и помчались за город, но я их попросил особо не шуметь — вдруг, Ира почувствует неладное и сбежит. Ломанется в лес — и где мы там ее будем искать?

Всю дорогу мы молчали — каждый сосредоточенно смотрел на дорогу и думал о своем. Лично я — подгонял мысленно машину, чтобы она ехала еще быстрей. А еще думал. Я ведь тоже, как и Демид, ощущал свою вину. Но, только если слова друга были бессмысленны, то вот моя совесть проснулась вполне обоснованно. Это моя бывшая девушка украла моего ребенка, из какого-то идиотского желания отомстить. Жена Олега была права — мне следовало раньше разобраться со своими женщинами. Теперь они начали разборки сами, и мне с этими последствиями жить.

— Прости, — нарушил я тишину, — глядя на Машу в небольшое зеркало.

Рыжая перевела на меня взгляд и спросила удивленно:

— За что?

— За всё это, — обвел я рукой машину, но имел в виду и весь мир за ее пределами, — Что втянул тебя в этот безумный мир, где спятившие бывшие похищают чужих детей, а отчаянные родители мчатся спасать свое чадо. Не хватает только супергеройской музыки.

— Могу устроить, — предложил Демид, протягивая руку к приемнику.

— Не надо, — остановила его Мари, — Я это говорю вам обоим. Тебе не за что извиняться. Вам всем. Вы не виноваты в том, что творит другой человек.

— Но если бы я не любил тебя… — начал было я, но Маша резко оборвала меня:

— То тогда не было бы ничего — ни Ани, ни моей семьи, которая начала собираться в буквальном смысле из осколков. Ты вдохнул в меня новую жизнь, и я никогда не пожалею о том, что между нами было. Никогда.

Демиду явно было неловко от всех этих откровений, и он тактично молчал, глядя в окно. Я же тоже не находил слов, чтобы выразить, что для меня значат слова Маши. Но, кажется, она и не ждала ответа. Бросив быстрый взгляд в окно, она сказала:

— «Совхозное». Мы на месте.

Вбив координаты, которые прислал её отец, мы по новой выстроили маршрут и поехали по ухабистой, проселочной дороге, мимо ряда аккуратных, будто пряничных домиков. Чем ближе мы приближались к месту назначения, тем больше мои мышцы сводило от нервного напряжения. Моя дочь была совсем рядом. Черт, только бы она была цела. Если хотя бы один белокурый волосок упал с ее головки — врачи Ире не понадобятся. Мертвецам они ни к чему.

Затормозив в самом конце поселка, около неказистого и чуть покосившегося домика, мы сверились с навигатором. Да. Это было то место. Об этом еще говорила черная машина марки «Хонда», явно взятая в прокат. Дом, по всей видимости, был заброшен, либо в нем никто не жил уже довольно продолжительное время.

Не успел я хоть слово сказать, или даже прикинуть, как лучше поступить, Как Мари рванула дверцу — и пулей выскочила из машины. Нам с Демидом осталось лишь переглянуться и нестись за ней следом. И молиться, чтобы ничто не пошло не так.

Внутри было темно и отчетливо пахло сыростью. Да, дом точно заброшен. — везде темно, мрачно, стены влажные, кое-где виднеется плесень. Очаровательно. Лишь бы у малышки не разыгралась на это всё великолепие аллергия. В столь юном возрасте все дети слишком восприимчивы к заразе.

— Отпусти её! — послышался гневный голос Мари.

Не сговариваясь, мы с Котом рванули туда, откуда донесся крик. Вбежав в распахнутую дверь, мы оказались, по всей видимости, в гостиной. У окна стояла Ира — как всегда, безупречно красивая, а в паре метров от нее излучала праведный гнев моя Маша. А на руках у Кузьминой я тут же увидел свою дочь — в ярко-зеленом бодике, она спала, схватив брюнетку за палец. Кажется, малышка даже не поняла, что её похитили.

Заметив нас, Ира улыбнулась.

— А вот и папочка пожаловал, — почти пропела она, прижимая мою (!) дочь к себе.

Я видел, как заходили желваки на щеках Мари — девушка явно едва сдерживала себя. Но нельзя было агрессивно реагировать — мы могли вывести Иру, и одному Богу известно, что она сделает беззащитному младенцу на своих руках.

— Ира, — негромко позвал я, делая осторожный шаг вперед и протягивая руку, — Ириш, отпусти её. Положи Аню.

Но Кузьмина только сделала шаг назад, покачав головой и с каким-то безумным блеском в глазах глядя на спящую девочку.

— Нет. Она моя. Ты моим не стал — тебя забрала эта девка, — бросила она полный ненависти взгляд на застывшую Мари, — Но ты мне больше и не нужен! Я отберу у вас тоже кое-что. Эту малютку. Это будет справедливый обмен — человек за человека.

— Что ты несешь, безумная?! — не выдержав, вскрикнула рыжая, — Отдай мне мою дочь!

Но Кузьмина, кажется, её даже не слышала. Её взгляд и разум были сосредоточены на мне. Я же пытался сделать еще один шаг так, чтобы брюнетка этого не заметила. Демид делал тоже самое, но двигался не вперед, а по кругу, пытаясь обойти Иру со спины.

— Я просто хотела, чтобы ты любил меня, — с каким-то отчаянием шептала девушка, глядя на меня, — Я так долго лепила тебя, делала из тебя человека. Мы были бы идеальной парой — ты яркий как день, а я — прекрасная и таинственная, как ночь. Но вмешалась эта мышь — и всё пошло наперекосяк. Почему, Андрей? Почему ты не полюбил меня?

— Я не знаю, Ир, — честно ответил я, делая еще один шаг, — Я пытался, правда. Каждый день, каждую минуту — я пытался полюбить тебя. Но не смог. Маша — она как часть меня. И у меня не вышло вытравить ее из своего сердца.

— Твое сердце должно было быть моим! Я встретила тебя раньше! — крикнула уже с каким-то отчаянием Ира.

Анюта у нее на руках завозилась, потревоженная шумом, но не проснулась. Удивительно крепкий сон для ребенка. Слишком странный.

— Ира. Ты чем-то напоила ее? — спросил я негромко.

Нервно улыбнувшись, та кивнула:

— Она так кричала и плакала, что я подлила ей в молочную смесь водки. Ненавижу детей!

То есть Аня всё же заметила, что что-то не так. А потом до меня дошло, что именно сказала Кузьмина.

— Ты напоила мою дочь водкой? — мрачно, с плохо скрытой угрозой в голосе спросил я, надеясь, что это она так шутит.

Оказалось, нет, не шутит.

— Ну да, а что такого? — дернула плечом брюнетка, — Я читала о таком. Так делают, чтобы дети не мешали родителям и не будили их по ночам.

«Ага, а потом они вырастают дегенератами», — добавил я мысленно.

Заметив, как дернулась Мари, я взглядом велел ей не двигаться. Одно резкое движение — и эта сумасшедшая что-нибудь выкинет. Нет, здесь нужно действовать более осторожно. Как с загнанной в ловушку лисой, которая рычит и лает, но в итоге все равно сдается.

— Ира, прошу тебя. Ты ведь не любишь детей. Отдай малышку мне.

— Не люблю, — подтвердила девушка, — Но их любишь ты. Андрюш, а давай я тебе рожу ребенка? Если ты так хочешь спиногрызов? Только вернись — и я всё для тебя сделаю.

Я не понимал, что с ней. Ведь Ира меня точно не любит — в этом я был уверен на все сто. Я просто стал для нее олицетворением какой-то идеи. Цели, к которой она упорно шла. Картинка идеального безоблачного будущего. И которая теперь рушила её сознание, уничтожая её изнутри.

Но сейчас я должен был играть по её правилам. Ради Ани. И Мари. Поэтому я кивнул:

— Хорошо. Я согласен.

Мари бросила на меня короткий взгляд, но я не ответил ей, сосредоточившись на лице Иры и пытаясь каждым своим жестом убедить девушку, что она победила. А та, кажется, пребывала уже в том состоянии, когда мыслить связно получается с большим трудом. И сейчас в ее глазах вспыхнули искорки радости.

— Правда?

Я с готовностью кивнул:

— Конечно. Мы с тобой сейчас уедем далеко-далеко, и начнем всё с начала.

Ира недоверчиво покосилась в сторону замершей Мари и спросила:

— Обещаешь?

— Даю слово, — с легкостью пошел на ложь я, — Только отдай девочку. Она тебе не нужна больше. У тебя ведь есть я.

Чуть подумав — если там еще осталось хоть немного серого вещества — Кузьмина всё же кивнула и протянула мне мою дочь. Сделав еще пару шагов и, кажется, забыв, как правильно дышать, я взял Аню на руки и, прижав к себе, почувствовал, как меня буквально затапливает волной облегчения. Повернувшись, я хотел отдать дочь Мари но одновременно случилось две вещи — Демид, обойдя-таки Иру, схватил ее, прижав к себе. И одновременно с этим на них налетел маленький бульдозер по имени Маша Золотцева. Очень злая Маша Золотцева.

Удар, который она нанесла чуть опешившей Ире, был такой силы, что оба — и Дем, и Кузьмина, упали на пол. Но, на этом рыжая не остановилась. Пнув пару раз поверженную девушку — один из ударов пришелся по Котову — Маша схватила Иру за волосы и потащила в сторону выхода, приговаривая:

— Моя дочь не должна быть свидетелем насилия.

Однако, свою кровавую вендетту моя девочка так и не совершила — в дверях она столкнулась с Ефимом и Димой, за их спинами маячили и мрачные близнецы. Мигом оценив обстановку, Грозный оттащил Машу от Кузьминой, лицо которой уже было чуть запачкано кровью.

Но та, казалось, этого не замечала. Она только смотрела на меня и кричала:

— Ты же обещал! Что мы будем вместе.

— Прости, — без тени раскаяния в голосе сказал я, — Соврал. Мари.

Одного этого зова было достаточно, чтобы девушка, до этого брыкающаяся в объятиях Ефима, замерла и посмотрела на меня. А после — на малышку в моих руках. Словно только сейчас осознав, что всё позади, и наша дочь в безопасности, Маша рванулась изо всех сил. На этот раз Грозный не стал её останавливать, и через секунду Золотцева уже прижимала дочь к себе одной рукой, а второй — обнимала меня, своим лбом касаясь моего.

— Я так испугалась, — шепнула она мне.

— Всё хорошо, — также негромко ответил я, — Теперь всё позади.

И эти слова словно прорвали в моей девочке какую-то невидимую плотину, отчего по ее щекам потекли слезы. Всю дорогу я недоумевал, как она вообще держится, и до сих пор не скатилась в истерику. А оказывается, она просто запретила себе плакать до тех пор, пока весь этот кошмар, длившийся несколько часов, не останется позади.

Дальше я всё помнил весьма смутно. Приехал Олег — вместе с врачами, которые увезли притихшую Иру. С ними был и Костик — парень бросил на меня полный искреннего сожаления взгляд и уехал вместе с сестрой. Я его не винил — семья должна быть на первом месте.

Проследив, как увозят Кузьмину, Малышкин вернулся к нам.

— О ней позаботятся, — сообщил он мне и Маше, — У девчонки здорово расшаталась психика, но специалисты за ней присмотрят.

— Хорошо, — кивнул я, продолжая прижимать к себе Машу и спящую на ее руках дочь, — Олег, сможешь осмотреть Нюту? Эта дрянь опоила ее водкой.

Негромко ругнувшись, друг кивнул:

— Конечно. Поехали отсюда. Это место наводит меня на мысли о суициде.

Кивнув, я прижал моих женщин к себе еще ближе и мы, вместе с друзьями покинули тот злополучный дом, провожаемые удивленными взглядами обитателей поселка. Еще бы — когда в их жизни еще появится столько новых лиц, с машинами, мигалками, врачами и прочим. Как какой-то боевик.

Но меня это, честно говоря, волновало не сильно. Пока я ехал по дороге, то и дело бросая взгляд назад, где Маша дремала, продолжая прижимать к себе Анюту, я просто радовался, что это всё осталось позади.