Рысюхин, зачем вам восемнадцать дюймов?

Глава 1

При посадке в поезд я немного нервничал, а уж Ульяна так и вовсе ощутимо напряглась, вспомнив приключение на пути из столицы. И это она ещё всё «самое интересное» пропустила! Даже нападающих не видела, что там нападающих – дорожку, на которую натекло, и ту убрать успели, только дыры в стене оставались. Точнее, только во внутренней деревянной обшивке – металл корпуса я срастил, чтобы не дуло, что потом вызвало некоторое недовольство у полицейских. Ладно, то дело прошлое, надо, чтобы Ульяна сейчас нервничать перестала. А то ещё с перепугу шарахнет чем-нибудь пламенным в проводника с чаем или в пришедших знакомиться соседей!

Попытки убедить в безопасности особого успеха не имели. Да, она не только головой кивала, но и соглашалась совершенно искренне: да, это был первый и единственный случай на всей железной дороге; да, нет никаких оснований ждать повторения; да, шансов на то, что повторение будет на том же маршруте вообще нет. Но при этом продолжала нервничать, и как с этим помочь – я не знал. Летом можно было бы даже рискнуть полететь на дельталёте. Я и маршрут прикинул, пусть несколько более длинный, но рассчитанный так, чтобы каждые часа три можно было приземлиться и так, чтобы в случае чего тоже можно было отыскать пятачок для экстренной посадки. Но зимой слишком уж пасмурно и у нас, и в точке назначения.

«Ну, а что ты хочешь – декабрь!»

«Мало ли, могло и распогодиться».

«Не-а! Конечно, у вас другой мир и другое время, но климат даже более суровый. В моё время метеорологи установили, что для Беларуси для декабря норма – от двадцати четырёх до тридцати с чем-то ясных часов в месяц».

«Так мало?!»

«Угу. Причём, заметь, ясных, а не солнечных. То есть, они могут и на ночное время прийтись».

«Это ты к тому, что для полётов не пригодится?»

«Ну, и это тоже. Просто у нас были ии… индивидуумы, которые в нашем климате с серьёзной мордой предлагали добывать солнечную энергию. В регионе, где с октября по апрель солнечные часы не в день – в месяц исчисляются десятком-другим штук. Если повезёт. А может и вовсе не быть ни одного за полгода!»

«Я как-то не обращал внимания, так, чтобы считать минуты. Но мне казалось, что зимой солнце бывает не так уж редко…»

«Год на год не приходится. У нас пару лет назад за четыре месяца вообще солнца ни разу не было. Так у строителей из Турции, что работали по соседству, депрессия началась[1]. Не то, что настроение испортилось, а официальный медицинский диагноз, люди на больничный попали, домой лечиться поехали. И потом им работу у нас организовали вахтовым методом, как в особо сложных условиях. Солнечная, блин, энергетика. В Беларуси. Хочется Лаврова процитировать».

«Кого?»

«Министр иностранных дел России. Как-то раз, устав от одарённости своих партнёров по переговорам, и не зная, что камера ещё включена, произнёс короткую фразу, которая стала легендарной[2]».

Тем временем мы с дрожащей Ульяной доехали до Борисова и тут началось то, что отвлекло от всех остальных переживаний, а под конец поездки я даже стал с некоторым сожалением вспоминать грабителей: хоть было бы на ком пар выпустить. А суть проблемы оказалась весьма простой: в соседнем купе возвращалась от мамы к мужу, служащему в Морском министерстве, некая дама. Возвращалась не одна, а с двумя детьми, пятилетним сыном и полугодовалой дочкой. Девочка орала от того, что у неё зубки резались, или животик болел, или ещё по какой причине, а её брат, похоже, из любви к искусству. Вокальному. Или из солидарности с сестрой. И если на старшего ещё как-то можно было воздействовать, пусть после этого начинала орать его мать, благо – недолго, то с младшей ничего не сделаешь, только терпеть. Не только детей, но и деда, который предлагал представить себе то же самое, но в плацкартном вагоне, в жару и «хотя бы» до Симферополя. Причём предлагал себе представить, что с детьми минимум три-четыре семьи, а ещё четыре бабки, двум из которых всё время душно, а двум другим всё время дует. Ну, тоже способ утешения, под лозунгом «могло быть и хуже». Но факт в том, что выгружались мы на вокзале в Питере с большим облегчением, жалея только, что сейчас не лето и не получилось выйти чуть раньше, в Царском Селе.

Едва разместившись в своих комнатах и избавившись от фантомных криков в ушах, запросил встречу с секретарём Государя, чтобы уточнить у него, кому сдавать промежуточный отчёт по формированию дружины. А передав бумаги, под роспись с пересчётом листов, перешёл на личное:

– Семён Аркадьевич, тут на днях должна на вокзал посылочка прийти на адрес Зимнего, но на моё имя.

– И при чём тут, простите, я?!

– На самом деле она предназначена в подарок на Новый год Его Императорскому Высочеству Алексею Петровичу. Просто хотелось сделать сюрприз. Но сейчас нужно, чтобы её должным образом учли, проверили и поставили на хранение.

– Хорошо, я поручу кому-нибудь съездить на вокзал, забрать посылочку.

– Кхм… Там две с половиной тонны. С хвостиком. Почти три.

– Эээ… Посылочка?!

– Ну, Алексею Петровичу же РДА вроде бы понравился? У нас есть, так сказать, гражданская версия, разъездная. Мы сделали её в генеральском, так сказать, исполнении. Салон там другой, чуть шире, чуть длиннее, другая компоновка и отделка. Двигатели чуть более мощные. Ну, и броня, разумеется, усиленная.

– Насколько, если не секрет?

Хоть дед и бухтел на тему того, что уровень защиты первых лиц государства – это дело секретное, но и не ответить было бы невежливо.

– Ну, я хотел было разрешение на использование девяносто пятого сплава попросить, потом решил не лениться, и сделал магическое усиление и броневой стали, и губки из алюминиевого сплава, и внутреннего слоя брони… При проверке лист выдержал попадание из «Кроны» с четырёхсот метров. С внутренней стороны, конечно, пузырь приличный получился, но без пробития и даже без трещин.

Подробности о том, какими были снаряд и заряд я всё же придержал. Как и углы обстрела. Описанный опыт был со стрельбой бронебойным снарядом с усиленным (с точки зрения деда – нормальным) метательным зарядом под прямым углом. Тот же снаряд, но с обычным (или ослабленным) зарядом под углом тридцать градусов броневая плита держала с двухсот метров уверенно. Как и стекло, точнее, изображавший его слоёный пирог из монокристалла и «противоосколочных» слоёв. Причём стекло сделать крепче не получалось, не увеличивая его толщину до неприличных величин, а делать борта намного крепче стекла я смысла особого не видел – всё равно стрелять будут в первую очередь в окошко, чисто психологически.

– Неплохо.

– Ничего более мощного с точки зрения пробития брони у нас под рукой не было, так что пришлось ограничиться самоделками.

– Эта ваша «самоделка» как бы не самая «пробивная» вещь из всего, что есть в мире. Если сопоставимые калибры рассматривать, конечно. А представить себе автомобиль, способный держать трёхдюймовый снаряд с такого расстояния я себе вообще не могу. Он же под своим весом в землю уйдёт!

«Эх, не видели в этом мире ещё нормальных танков! Тут и классическая «тридцатьчетвёрка» фурор произвела бы, не говоря уж про ИС. И тем более не упоминая современные образцы».

«Ты, дед, хвастаться прекращай, а то ведь ляпну где-нибудь – и делать заставят!»

«Если предоставят мотор приемлемого веса и мощностью хотя бы лошадей так шестьсот – почему бы и нет? С другой стороны – и так неплохо получилось. Во всяком случае, из имеющегося стрелкового оружия даже с пятидесяти метров пробить автомобильчик шансов ноль, а из револьвера и в упор ничего не получится»

– Магия помочь могла бы, тот же щит стационарный сделать с привязкой к корпусу, а не грунту, но я ни разу не артефактор, такое не потяну. Как и защиту от магии – просто не обучен. Каждый лист пришлось зачаровывать почти целый день. Плюс потом собирать весь «пирог». Так что в серию такое не пустишь точно: я больше десятка в год не осилю просто. Ну, или посадить на это дело других магов металла, посильнее да поопытнее.

На самом деле, я на этот «Генеральский квадрик» почти месяц убил. Хорошо хоть было кому формовать листы металла в кузовные детали, даже сплав алюминиевый вспенивать научились. С меня было только укрепление металла сверх доступных за счёт обычной обработки величин, но и так понял, что второй экземпляр – просто не успею, или завалю основную работу. Но если вдруг Пётр Алексеевич себе такой же захочет, то сможем предложить «улучшенный вариант, с учётом опыта изготовления первого образца» – глядишь, поможет уменьшить обиду.

Вернувшись в свою квартирку обнаружил Ульяну уснувшей на диване в гостиной с какими-то тряпочками в руках. Не удивительно, с такой-то поездочкой. Нет, так то звукоизоляция между купе в первом классе неплохая, но вот со стороны коридора и улицы куда как слабее, оставляя обходные пути для звука. Да и в принципе – нет такой брони, которую невозможно пробить, вопрос только в мощности снаряда, а там звуковые залпы были весьма и весьма пронзительными. В том числе и в том смысле, что пронзали преграды. Так что я, немного поразмыслив, разбудил супругу и отвёл её в спальню, да и сам тоже лёг в постель, поспать пару часиков. Потом проснулись ненадолго, чтобы поужинать - и снова легли спать, на сей раз уже до утра.

Следующий день провели в прогулках по городу, отметившись на выходе у дежурного гвардейца. Ну, что сказать? Красиво, конечно, но сырой холодный ветер и несущаяся с ним не то ледяная крупа, не то переохлаждённая вода сильно мешали смотреть по сторонам. Фактически, нормальный обзор был только по ветру. Да и вообще казалось намного холоднее, чем дома, хотя градусник уверял, что температура почти такая же. Высокая влажность и сильный ветер, да, они сильно влияют на ощущения. Так что прогулка по городу быстро превратилась в перебежки между кофейнями и им подобными заведениями, а потом – в поход по магазинам. В итоге к вечеру я почему-то вымотался хуже, чем после поездки, а вот жена, наоборот, была бодра и весела. Такое ощущение, что из меня в этих заведениях силы выкачивали, а с нею, наоборот, делились добычей.

В утро перед балом мне позвонил Семён Аркадьевич с сообщением, что Государь мой доклад получил, но пока дополнительных вопросов по нему не имеет. С одной стороны – до бала дёргать не будут, с другой – возможно придётся задержаться. А меня ещё ждут домашние празднования, как сам Новый год в кругу семьи, так и новогодний бал давать придётся. Дед даже высказал было дикую идею - предложить Маше провести этот самый бал в качестве его хозяйки, пока мы в столице, как компенсацию. Причём он всей дикости не видел вообще! Одно слово – разные миры, разные нравы. У нас в отсутствие главы рода и хозяина дома проводить приём, имею в виду – официальный приём, а не принимать приехавших в гости частным образом подруг – в принципе немыслимое дело. Это как минимум знак неуважения к отсутствующему главе, как максимум – бунт и заявка на смену главенства в роду. И те, кто рискнут принять приглашение на такое действо, тем самым признают право и претензии претендента. В любом случае – скандал такой, что будут вспоминать и обсуждать не годами, десятилетиями! А для деда «что такого, если пока муж в командировке жена гостей пригласит».

Возвращаясь к перспективе задержаться здесь после бала. Очень не хотелось бы, если честно. Новый год надо встречать с семьёй, это традиция. Императорский бал специально проводится минимум за неделю до праздника, чаще дней за десять-двенадцать. Он задаёт тон для всех остальных балов, разумеется, среди тех, кто может успеть узнать, что в этом году было, потому и устраивается заранее. Случаев, когда бал по каким-то важным причинам проводился в январе, пожалуй, меньше чем тех, когда он отменялся вовсе. Так вот, Императорская семья – тоже люди, и им тоже хочется встретить праздник в кругу семьи, так что отпустить должны заранее. Но и отмечать в пути, в поезде... Нет, будь со мною всё моё семейство – почему бы и нет, экзотичность ситуации и романтика путешествий один раз могут компенсировать неудобства, но в том-то и дело, что мы с Ульяной здесь, а Маша и все дети – там! И мобилеты ситуацию не исправят, хоть и немного облегчат. Правда, если выехать тридцатого утром то ещё есть шанс успеть домой к полуночи... Но не будем о грустном заранее, может, и не станет меня Государь задерживать. Не стоит портить озабоченной мордой лица праздник и себе, и Ульяне.

На этот раз я уже не удивлялся тому количеству знакомых, которых нужно было поприветствовать и обменяться парой фраз, или которые окликали и приветствовали меня. Благо, в этом году маскарада как такового не было, лёгкие полумаски выступали в роли своеобразного аксессуара, никто даже не пытался делать вид, что они кого-то сделали неузнаваемым. Девизом бала объявили «Вальс снежинок», а правилом стал запрет на прямолинейные перемещения: требовалось двигаться или по дуге, или прямо – но кружась в танце. То, как желающие встретиться для разговора гости промахивались мимо друг друга, неверно рассчитав траектории, некоторых раздражало, но для большинства служило поводом к смеху и шуткам. Кое-кто даже специально «промахивался», не то желая повеселить себя и публику, не то – отложить начало разговора. Так вот, на сей раз мы с Ульяной неплохо вписались в общество. Не сказать, что совсем уж «как рыбы в воде», но по сравнению с моими первыми визитами ко дворцу разница просто разительная. Можно смело сказать, что в круг придворной молодёжи я с жёнами уже включён как одна из постоянных деталей механизма. Не сам, конечно, а благодаря протекции при первых знакомствах, без которых бы так и продолжал стоять у стенки с видом растерянного провинциала и пытался хоть с кем-то познакомиться и наладить хоть какие-то связи. Но протекция протекцией, а знакомства нужно было поддержать и развить, так что совсем уж халявщиком меня считать не следует.

И довольно забавно наблюдать за дебютантами, которые, как я недавно, пытаются определиться с тем, что и как здесь делать. Как выяснил из разговора с молодыми аристократами, своего рода правило хорошего тона, неписанное, разумеется, было в том, чтобы выбрать себе кого-то из новичков и попытаться выяснить, что они представляют собой, а потом, в зависимости от ситуации, либо помочь им войти в общество, либо намекнуть окружающим о возможных проблемах, с ними связанных. Тут, как выяснилось, целая система знаков и жестов разработана, более того – Ульяна уже её неплохо освоила! Так что и мы выбрали себе парочку явно растерянных молодых провинциалов, таких же, как и мы совсем недавно, и пошли знакомиться.

Парочка оказалась не совсем парочкой, а братом и сестрой из Курска, Родион и Марта Сергеевны Щавелёвы. Погодки, но родители отдали их учиться вместе, в один класс, так же вместе они и поступили в местный Университет. Оба они оказались универсалами, и пусть старшая сестра и инициировалась на год раньше брата, ещё перед последним классом гимназии, но приглашение ко двору для личного знакомства с Государем Императором, что является привилегией таких магов, получили оба только на первом курсе. Нервничали страшно, а на мои флигель-адъютантские эполеты смотрели, как на знаки небожителя. Пришлось вспоминать, как я сам нервничал при первом визите ко двору, что умудрился не заметить Царское Село, проезжая через него, и не понять, что приехал в столицу и уехал в летнюю резиденцию Императора с одного и того же вокзала. Кажется, они мне до конца так и не поверили, но немного расслабились. Правда, после того, как пролетавшая мимо в танце и искренне наслаждавшаяся происходящим Её Высочество Анна Петровна прижалась щёчками к щекам Ульяны, изображая поцелуи, обозвала меня «дядя Юра» и, поблагодарив за подарок, умчалась дальше, вновь впали в благоговение. Но на первый и второй взгляд казались людьми приличными, хоть и перепуганными, так что мы, подав соответствующие знаки остальным добровольным «кураторам», оставили их в покое, давая возможность прийти в себя.

[1] Документальный случай, что был в Минске зимой 2024/25 года.

[2] Думаю, приводить её не надо? Тем более, что в оригинале и полностью нельзя по цензурным соображениям.