Рысюхин, зачем вам восемнадцать дюймов?

Глава 26

Это я погорячился, когда думал про то, что «немного покатаю жену». Словно забыл, как мою на Мурку влияет полёт. Дедовские выражения, конечно, часто мало приличные, нередко пошлые, порой вообще странные и невразумительные, но при этом, парадоксальным образом, понятные и ёмкие. Вот и про Машу он сказанул, что в воздухе её «плющит и растаращивает» – и я полностью согласен, так оно и есть. В итоге летали по повыше, то «к вон тому облачку», то над лесом пока энергия в макре не дошла до минимально необходимой для посадки, а мой резерв, откуда я подпитывал систему, опустел наполовину. Чтобы было понятнее: кристалла с полной зарядкой хватает на четыре часа полёта минимум, это на полной тяге, на крейсерской скорости – больше, чем на пять. Слетать в Могилёв и обратно съедает, как правило, где-то три пятых заряда, или даже меньше, остатка достаточно, чтобы ещё раз долететь до Могилёва и там безопасно приземлиться. Оценили всю широту глубин наших высот, как говаривает всё тот же призрачный дед?

Я, когда приземлился, еле из кабины вылез, руки-ноги затекли и отказывались принимать отличающуюся от ставшей привычной форму. Зато Маша моя буквально выпорхнула, разве что выглядела чуть-чуть разочарованной тем, что «всё уже закончилось». «Уже», ага... Но полёт не прошёл даром, поскольку супруга тут же, возле дельталёта, заявила:

– Я поняла, чего там не хватает! Нужна флейта! В конце каждой строчки в припеве – нужна флейта! И контрабас. Вообще струнную секцию расширить надо: скрипка, два альта, виолончель и контрабас, да! К духовым добавить флейту, ударные и так хороши, только чуть-чуть аранжировку поправить. Всё, я побежала!

– Стой! А как же обед?!

– Некогда, потом как-нибудь, надо быстро записать партитуру, а то забуду. Да, надо будет на днях ещё пару раз полетать – мне этого, оказывается, так не хватало!

– Да стой ты, говорю! Куда ты побежишь, по дороге? Садись в «Жабыча», сейчас аппарат в ангар закатим, я пару указаний дам и поедем. Быстрее будет, безопаснее и приличнее.

Супруга меня послушалась, но только отчасти: никуда не побежала, но и в авто не села, приплясывая в нетерпении около открытой двери. Всё кондиционирование насмарку! С другой стороны, сколько тут ехать?

Обед дома был готов, однако Маша на самом деле прямо из полуподвального гаража побежала в музыкальное крыло. Вздохнув, распорядился отнести ей чаю с выпечкой, причём не только сладкой, хлеб с маслом и щучья икорка там на тарелке тоже присутствовали. Знаю – за работой всё это смолотит, и сама не заметит. Сухомятка конечно, но гораздо лучше, чем ничего. Сам же от полноценного обеда отказываться не собирался, как и от отдыха после его. Казалось бы, сидел в кресле и ручкой время от времени шевелил, от чего там уставать. А вы попробуйте, я потом посмотрю! Ноги ноют, чуть не судорога сводит, плечи ломит и спину, руки на уровень груди не поднять. Так что сделал «через не могу» лёгкую разминку и с чистой совестью завалился на диван в кабинете. Подремав пару часиков, умылся, немного поработал с документами – а там и ужин подоспел, к которому вышла и Маша – уставшая, но довольная.

На ужине ещё и Ромка с Мурыськой присутствовали – близнецам, конечно, уже начинают давать прикорм, но за общий семейный стол им ещё очень рано, а вот Романа Юрьевича уже надо учить вести себя за столом. Ну, и я не мог не спросить супругу об успехах в творчестве.

– Маш, ты говорила, флейта в припеве после каждой строки? Не саксофон? «Падают листья, вау-вау вау-вау»?

Маша поморщилась, не то от моего «вау-вау», не то от идеи.

– Перебор у нас с саксофоном получается, на мой взгляд. В каждой песне он есть, причём именно на проигрышах, а то и полноценное соло. Кто-то скажет, «узнаваемый авторский стиль», а кто-то назовёт самоповтором, а то и самоплагиатом. Да и не в разговорах дело, просто там на самом деле флейта будет интереснее. И контрабас под нею, словно фоном, как эхо. Классно получится, верь мне, я же профессионал, в конце концов!

– Верю, верю сразу и безоговорочно! И желаю творческих успехов!

– Да каких там «творческих», – внезапно стала грустной жена. – Чисто ремесленная задача, твою мелодию аранжировкой обвешать…

– Ты опять?! Мы же это уже обсуждали: кто ремесленник и кто художник: тот, кто камень в речке нашёл или тот, кто его огранил и в подвеску вставил? А итоговые мелодии песен, которые ты пишешь, от моего трень-брень на гитаре отличаются сильнее, чем тот же бриллиант от осколка бутылки.

Повезло, что в этот раз Маша не была настроена переживать: слишком увлеклась работой, так что горло моё осталось в целости. Ну, а ночью Маша «устроила полетать» уже мне, пусть и в переносном смысле…

Утром, из-за полётов, как вчерашних, так и ночных, я проснулся поздно, и едва я успел умыться, как раздался звонок на мобилет. Интересно, кто это? Оказалось, из Бобруйского зверинца звонок.

– Доброго утра, ваша милость, это Жеребянко, Лавр Сидорович, из Бобруйска. Вы нам в дар небольшое стадо кенгуранчиков привозили.

– Да-да, было такое. С ними что-то случилось?

– С ними – нет, но у нас мышчерицы кончились.

Мне показалось на мгновение, что я ещё сплю.

– Что у вас кончилось?!

– Мышчерицы, – голос собеседника стал несколько менее уверенным. – Мы же так, кажется, называли этих забавных созданий?

– Да, есть такие. Что говорите, с ними случилось? Разбежались?

– Нет, кончились. Всех съели.

Потряс головой, чтобы избавиться от картины, как кандидат наук Жеребянко, держа за хвостик мышчерицу, отправляет её себе в рот, как кильку пряного посола.

– Кто съел?!

– Так кенгуранчики и съели…

– Кхм… Они же травоядные?!

– Мы тоже так думали. Оказалось, что иногда таки не совсем, а немножечко и всеядные.

Я задумался.

– Знаете, вы сейчас раскрыли для меня сразу три загадки моей Изнанки: кто регулирует численность мышчериц, как наполовину ручные кенгуранчики, у которых изрядная часть рациона – это овощи с Лица мира, набирают достаточное количество яда в организме. Ну, и почему от мышчериц больше всего страдают Панцирный и Пристань, возле которых кенгуранчиков почти нет. Извините, я о своём.

– Нет-нет, очень интересно, ваша милость.

– Я так понимаю, вам нужны ещё мышчерицы?

– Да, если можно, хотя бы десяток. Мы часть поместили бы в террариум для размножения, а часть – выпустили в вольер.

– Почему же нет? Жители страдающих посёлков вам их хоть сотню наловят, вопрос только в том, как перевезти.

За следующие несколько минут обсудили технические детали, касающиеся перевозки «добычи» и закончили разговор. Я наконец-то смог закончить утренние дела двумя руками. Иногда не хватает возможности положить аппарат на стол и включить то, что дед называет «громкая связь», но стоит выпустить мобилет из рук – он тут же выключается, из соображений конфиденциальности. Ну, зато будет что рассказать своим знакомым. Надо же – мышчерицы кончились!

Всю следующую неделю Мурка моя занималась музыкой, это помимо близнецов и хозяйства, я – бумагами, Изнанкой и немножко конструированием. Рутину разбавили два эпизода: отлов и передача мышчериц и попытки жителей той же Пристани приманить к своему поселению побольше кенгуранчиков. Поскольку даже на кабачки ещё был не сезон, не говоря уж о тыкве, то артельщики проспонсировали приобретение полутонны огурцов и ими пытались заманить диких кенгуранчиков поближе к куполу. Цирк, говорят, был ещё тот: по дорогам движение довольно активное, приманивать и заманивать пытались по бездорожью, подтаскивая корзины с овощами из кузова пикапа, а кенгуранчики не хотели никуда мигрировать, зато выражали явное намерение сожрать всё «здесь и сейчас». Хорошо ещё, пострадавших не было.

Ну, и во всех острогах приняли решение, запрещающее охоту на кенгуранчиков ближе километра от купола – чтобы не отпугивать «полезных зверьков». Надо же, как отношение поменялось от «бесплатное мясо само приходит» к «не обижайте, а то уйдут».

Ещё про артельщиков. Лесорубы всё же добыли большую можжевёлку, и даже вытащили её из леса, хоть волокли долго и мучительно. И столкнулись с такой проблемой, что в нашу лесопилку бревно не лезет, а к Клёнову волоком по дороге тащить – тут можно и дорогу попортить, и дерево. В итоге обрубили ветки, игравшие на Изнанке роль волокуши, подогнали под хлыст два прицепа на гибкой сцепке, чтобы в повороты вписываться, и в таком виде довезли. Запах стоял… Вдоль всей дороги. В итоге лесопилка Клёнова с трудом, но справилась, а у артельщиков появились на продажу очень красивые, очень широкие и очень ароматные доски. Причём ширина была такая, что позволяла сделать, например, столешницу из одного куска, но запах от этого стола забил бы ароматы от всех выставленных на него блюд. И древесина такая красивая, что из ней только резные панно для какого-нибудь дворца делать и там, в зале, где высота потолков на уровне четвёртого этажа, вывешивать.

Ещё появилась идея покрыть лаком не для того, чтобы сохранить от агрессивной среды, а чтоб запереть запах внутри. И это даже сработало, ноне всякое изделие можно лакировать со всех вообще сторон методом окунания.

В конструировании у меня случился очередной затык – с выбором принципа работы автоматики в будущей полуавтоматической «Кроне». Понятное дело, что все варианты с полусвободным и, тем более, свободным затвором даже не рассматривались – не та энергетика. Не пистолетный патрон, извините, никоим образом. Газоотводные трубки, столь популярные в мире деда, тоже не подходили. Почему? А они работают только с пороховым оружием. Макр – это псевдоматерия, материализованная энергия. И при разрушении кристалла она высвобождается, часть её – превращается в кинетическую энергию пули или снаряда, часть – рассеивается в пространстве, несколько повышая магический фон вокруг, а малая часть – формирует фантомное пламя, которое тоже представляет собой псевдоматерию, созданную под воздействием эгрегора – общего для всего человечества подсознательного убеждения, что при взрыве ДОЛЖЕН быть огонь. Вся беда в том, что сила, разгоняющая снаряд и часть энергии, создающая пламя – ничем не связаны, кроме общего источника. И отводить, по большому счёту, нечего. Что парадоксально: газа, как такового, нет, а давление – есть, что заставляет укреплять ствол оружия на макрах почти так же, как порохового. Может, только раза в полтора требования ниже, а то и на четверть.

Извините за лекцию, но просто дед достал своим газоотводом. Кстати, здесь же кроется причина, по которой с какого-то момента приходится использовать макры более высокого уровня: простое добавление низкоуровневых перестаёт работать, дополнительная энергия просто рассеивается, а не передаётся в кинетику снаряда. А поскольку высокоуровневые макры, даже растительные, стоят или дорого или очень дорого, есть целая куча решений, в том числе с использованием алхимии, но не будем углубляться, это не на один час растянуться может.

Так вот, при всём богатстве вариантов, придуманных оружейниками двух миров, выбор остаётся между двумя: короткий ход ствола и длинный ход ствола. У обоих есть свои достоинства и недостатки, и мне не хватает пока что знаний и умений, чтобы окончательно определиться с выбором, а тыкаться наугад, бесконечно дорабатывая макеты… Тем более, что делать полноразмерный макет со снарядом полной энергетики дело опасное и неблагодарное. Нет, пару макетов я сделал, под винтовочный патрон, просто чтобы на практике увидеть, как это работает. Правда, начало закрадываться сомнение, что мне это нужно: масса орудия стала расти угрожающими темпами! Накатники, откатники и прочее. Возникло опасение, что полуавтомат будет весить килограммов восемьдесят. По словам деда, прототип в его мире (с автоматикой, работающей на отводе газов, ха-ха) весит сто пятнадцать. По сравнению с нынешней «Кроной», которая пока ещё помещается, пусть и с трудом, в категорию тяжёлых ружей, получается изделие совсем другого назначения и применения.

То есть, уже не доработка и модернизация, а совсем другое оружие. Оно мне надо?! А вот не важно уже, поскольку успел пообещать Его Императорскому Высочеству, так что – надо делать. А пока – надо лететь в Минск, сдавать очередные испытания в военно-инженерной академии. Тема была не слишком объёмная, потому и времени на подготовку дали меньше. Опасался, что сдача в разгар сессии будет сопряжена со сложностями, но меня успокоили, что курсанты заняты сдачей практических зачётов на полигоне, в аудиториях же – пусто. Прилетел, доехал на извозчике, сдал. А потом случился небольшой цирк. Получив из рук молодого (лет на десять старше меня) преподавателя материалы по поводу следующего экзамена Запуночкин усмехнулся.

– Ну, с этим мы с вами опоздали. Если бы во время семестра – может быть, Юрий Викентьевич и согласился бы прочитать пару лекций, сейчас же курсанты в аудиториях появятся нескоро…

Остальные члены комиссии заглядывали через плечо Ираклия Аверьяновича и тоже начинали улыбаться. Заведующий учебной частью оглянулся на коллег и спросил:

– Есть желающие узнать что-то новое по вопросу развития артиллерийских вооружений в исторической перспективе и его актуальным тенденциям?

После чего поднял глаза на меня:

– Если не ошибаюсь, это ваша сфера ответственности в качестве флигель-адъютанта?

Я только молча развёл руками. В общем, зачёт я получил сразу, чисто на репутации. Ну, а по поводу тактики артиллерийского боя, которая числилась следующей темой… Государь исполнил свою угрозу: в свежем учебнике в соответствующем разделе был разбор боя моей дружины против Волны. Со схемой размещения сил, расходом боеприпасов и прочими подробностями. Включая мои слова о том, что, если бы твари шли в более плотном построении – перебить их было бы проще. И – расчёты, подтверждающие это! А потом – вывод, достаточно осторожный, но очень порадовавший и меня, и деда, что с дальнейшим развитием артиллерийского дела атака пехоты в плотных боевых порядках стремительно теряет смысл. И с меня стребовали автограф на одном из учебников! Несмотря на мои уверения, что если кто-то и должен расписываться, то Старокомельский с Вишенковым.

Потом речь как-то сама зашла о событиях в Империи, в частности – на юге. Оказалось, у одного из присутствовавших на встрече офицеров, того самого топографа, что рассказывал об особенностях определения границы в тех местах, в Ширанде[1] служит знакомый. До появления учебника под автограф я даже удивлялся, что он здесь делает, поскольку тема совсем не его. Ну, а наличию у одного из присутствующих знакомого именно там, где нужно я не удивлялся: дед давно уже рассказал мне теорию пяти рукопожатий, а офицеры родовой гвардии поправили, что в рамках Императорской армии их количество смело можно свести к трём.

– Понимаете, господа, ближайший к городу эмират считался одним из стабильных, поэтому хоть в городе и разместили пехотный полк для поддержания этой самой стабильности, но всё дело в деталях. Этот полк, шестьсот тридцать пятый, он, как бы сказать… В общем, там постоянный некомплект личного состава, по нижним чинам – до пятидесяти процентов, по обер-офицерам порой дефицит доходит до семидесяти[2]! То есть, формально там полк четырёхбатальонного состава, две тысячи четыреста штыков, плюс офицеры, штаб, тылы-обозы… Впрочем, кому я рассказываю? Но на практике из штата в три тысячи двести человек, округлённо говоря, больше тысячи восьмисот никогда не было. Четверть, если не треть офицеров – карьеристы, поехавшие служить на южную границу в погоне за более быстрой выслугой, треть, если не больше – те, кого туда отправили с глаз долой в подобие ссылки. И те, и другие смотрят не столько на службу, сколько на календарь, тянут лямку от силы четверть. Тяжёлого вооружения – четыре горных орудия, потому что кроме как во вьюках их там перевозить не получится. Ещё в городе отряд пограничной стражи: четыре заставы, на каждой от двадцати до сорока сабель, плюс некомбатанты, непосредственно в городе штаб, тылы, школа унтер-офицеров и отряд в тридцать сабель для усиления, при нём – два таких же вьючных орудия старой системы с расчётами. Это порядка ста двадцати человек, из которых к строевой службе годны около половины.

– Ну, в такой ситуации полк могут и пополнить, и даже дополнительные части перебросить.

– Ближайшая железнодорожная станция в шестистах двадцати километрах. Переброска на такие расстояния… Ну, мы это здесь недавно разбирали, со скоростью гужевого обоза, с учётом отдыха для лошадей – месяц в пути, после чего подкреплениям ещё несколько дней надо будет приходить в себя. У эмира было всего четыре с половиной тысячи сабель, часть из которых он в любом случае должен держать на границах с соседями, так что в теории считалось, что, заняв оборону в городе полк отобьётся от двух с половиной или трёх тысяч лёгкой кавалерии. И остаётся только надеяться, что так оно всё и получится, но активных действий от наших войск ждать не приходится. Как не приходится и рассчитывать на то, что войска смогут надёжно перекрыть всю границу. Погуляют басурмане, пока туда подкрепления не подойдут, ой, погуляют…

После таких разговоров домой я возвращался с одной стороны – довольный сдачей нескольких зачётов, с другой – что-то мне стало тревожно в связи с событиями на юге…

[1] Вымышленный топоним, чтобы никто не обижался.

[2] Как во второй половине XIX века на Кавказе