Рысюхин, зачем вам восемнадцать дюймов?

Глава 15

Нет, конечно, жить на два мира – интересно, но на переломе сезонов из-за разницы календарей постоянно путаница какая-то возникает, на уровне ощущений. На Изнанке у нас борьба со снегопадом, самая середина зимы – а на Лице уже активно тает снег, хоть и заморозков хватает. Так что постоянно следует иметь в виду возможность наступив на вроде как ровную и надёжную поверхность дороги рухнуть по колено в заполненную густым снежно-водяным «супом» колею. И ведь случается, и чаще, чем можно подумать с учётом того, что все знают и о возможности, и о том, где по осени самая грязь была. Но… Что там далеко ходить, если сам, лично дважды «подрывался»?!

И навязшая уже в зубах дорога в Смолевичи опять и снова… Снега в этом году на Лице мира выпало в наших краях умеренное количество, достаточное, чтобы напоить поля, но слишком мало для грандиозного потопа. Так что дорога оставалась «условно проходимой» почти всё время, во всяком случае, для тяжёлой техники, но и дежурившие у самых глубоких луж селяне с волами для вытягивания застрявших, без заработка не остались. Главное, чтобы они не начали сами дороги портить, войдя во вкус от возможности получить «живую копейку» в самый, казалось бы, «мёртвый» сезон.

Тем не менее, я в Минск поехал по Червеньскому тракту, а далее – по Могилёвскому. В километрах оно, конечно, дальше, а вот в часах уже ближе. Это если не вляпаться в непроходимую лужу. А в Минск я еду, чтобы сдавать не то зачёт, не то экзамен по сапёрному делу. Да, уже двадцатое марта, за делами и заботами подкралось почти незаметно, благо успел изучить весь выданный мне материал.

И не только это – смог доработать и затворную группу «Кроны» вместе с магазином! Да, одним движением большого пальца, как спортивные винтовки у биатлонистов в мире у деда, её не перезарядишь, а вот одной левой – запросто. В буквальном смысле, причём: на ранних вариантах у привода затвора было две рукояти, поскольку тянуть его приходилось двумя руками, вот и оставил только левую, пусть это и непривычно. Ну, а что? Винтовка (или, всё же, пушка?) на станке, с рук из неё стрелять – особо опасный идиотизм, так что поддерживать под цевьё не нужно. Зато перезарядку можно проводить, не отрывая приклад от плеча, взгляд от цели и палец от спускового крючка. Габариты, конечно, получились у всего этого не гуманные: левую руку, чтобы ухватить рукоять затвора, нужно вытягивать вперёд фактически полностью, а в крайнем заднем положении кулак оказывался сантиметрах в десяти от груди.

Бойцы и офицеры хоть и ворчали поначалу на «неправильное» положение рукоятки затвора, но быстро привыкли, многие даже стали уверять, что так удобнее. И намекать, что неплохо бы всё оружие так переделать. Но тут уж пришлось отказать: и менять конструкцию утверждённых моделей винтовок без крайней нужды не стоит, и возиться с этим некому и некогда. Ну, и вопрос привычки, чтобы бойцы не путались в конечностях, если в бою придётся воспользоваться не переделанной винтовкой.

В академии меня не сказать, что сидели и ждали, но собралась комиссия очень быстро, практически пока я снимал шинель, проходил в нужную аудиторию и здоровался с собравшимися, обмениваясь всеми положенными светскими оборотами, с учётом наличия погон на собравшихся. Подходившие члены комиссии как-то естественно вливались в общую беседу, пока в один момент не оказалось, что все на месте. Мне задали формальный вопрос о готовности к сдаче, и процесс начался. Да, я сегодня экзаменовался без курсантов.

Одним из вопросов в билете было задание нанести на карту предполагаемый оборонительный рубеж с учётом рельефа местности на карте, которую нужно получить у экзаменаторов. Получая карту, прояснил один момент, которого не было в билете: в расчёте на какую численность обороняющихся планировать рубеж? Рота, батальон, полк?

– В расчёте на пехотный батальон штатного состава. Собственно, если посмотрите на карту, станет очевидно, что полку там будет тесновато.

Но, несмотря на вроде как отповедь, плюсик в своих бумагах экзаменатор, как я успел заметить, поставил. Вот же затейники! Если бы не спросил – недочёт. Так, что тут у нас на карте? Не то вытянутый холм, не то просто какой-то увал, оба конца естественного вала уходят за края выданной карты. Противник ожидается с северо-запада, строго поперёк холма. Ну, да, учебная задача, потому сложностей особых ждать не приходится, хоть и есть один момент, но о нём позже. Склон со стороны противника более крутой, судя по расстоянию между горизонталями… Я прикинул на листочке – около двенадцати градусов, где-то меньше, где-то больше, до шестнадцати. Склон со стороны тыла более пологий, градусов пять-шесть, кое-где и почти ровные площадки есть, как под заказ. Высота гребня в нижней точке тридцать метров, перепад высот на участке обороны метров… ага, есть отметки, восемь метров. Расстояние до противника шестьсот саженей. Не понял. А на карте всё в каких единицах?! Нет, вот легенда, тут метры стоят. Значит, это в билете проверка на знание архаизмов.

А вот и тот самый момент: на карте есть следы ранее нарисованной позиции, которую вроде как случайно не до конца стёрли. Такая вроде как подсказка, обведи всё карандашом и сдавай. Вот только подсказка – ложная, неправильная. Точнее, была бы почти верной, если бы противника нужно было принимать в копья или на штыки дульнозарядных гладкоствольных ружей после трёх уставных залпов. Так что мы эти каляки-маляки игнорируем, точнее – сотру-ка получше, чтобы не сказали, что я рисовал. Так, передовая линия, основная линия обороны, огневые для картечниц, они же пулемёты, основные и запасные, блиндажи, штаб, командно-наблюдательные пункты, позиция миномётной батареи, плюс запасная, плюс склады боеприпасов. Так, иных тыловых служб в штате батальона нет, размещать полковые тылы – не в моей компетенции, я здесь в роли заместителя командира батальона. Значит, вроде бы, всё. А, нет, дозорных надо разместить, секреты, артиллерийских наблюдателей. Вот, теперь всё красиво.

Отвечал я хорошо, уверенно, и всё шло к зачёту «с отличием», пока дело не дошло до той самой карты. К моему изумлению, один из экзаменаторов, который, судя по его виду, мог быть одним из авторов того самого раритетного издания, заявил:

– Задание не выполнено!

– Простите, что вы имеете в виду?!

– Рельеф местности не учтён должным образом! Более того, нарисованное здесь вообще вызывает сомнение в умении экзаменуемого читать карты!

– Позвольте, это уже на грани оскорбления!

– Да-да, Артемий Севостьянович, потрудитесь объяснить ваш скандальный вывод?

– Так тут ведь всё нарисовано! Молодой человек, вы, вообще, в курсе, что именно находится между размеченными вами первой и второй линией укреплений?

И, не давая мне ответить, продолжил язвительным тоном:

– Гребень холма здесь находится! Бугор такой, длинный, высокий! Который полностью перекроет и обзор, и линию огня тем, кто бессмысленно сидит во второй линии обороны, которая, к тому же, более развита, чем первая. Тот самый гребень, который по смыслу задания требовалось использовать, для чего его сначала нужно заметить! Моё мнение – задание не выполнено полностью, оценка – «неудовлетворительно»! А, поскольку теоретические задания, механически заученные без понимания их сути, не могут являться критерием оценивания, то предлагаю переэкзаменовку. Вместе с основным потоком, не ранее июня.

Комиссия в растерянности молчала, как и я, но по другому поводу. Наконец, председательствующий, прокашлявшись, спросил меня:

– У вас есть что сказать по существу вопроса?

– Разумеется. Потом ещё и встречные вопросы будут, с вашего позволения. Но начну по порядку. Гребень холма, имеющий на представленном участке перепад высот в восемь метров, я и заметил, и полностью использовал: как для размещения наблюдательных пунктов и артиллерийских корректировщиков, так и для организации временных отсечных позиций. А самое главное – для создания баллистической тени.

– Чего, простите?! И зачем артиллерийские корректировщики батальону?!

Председатель комиссии посмотрел на перебившего меня коллегу осуждающе, но промолчал. Наверное, тоже спросить хотел.

– Корректировщики – для наблюдения и корректировки артиллерийского огня. Баллистическая тень же… По расчётам, приведённым в приложении «В», – в комиссии зашуршали листками с моим ответом, в поисках указанного приложения, – исходя из характеристик английских четырёх- и шестифунтовок, как наиболее вероятных у возможного противника, при стрельбе с дистанции действительного огня, основная позиция будет полностью закрыта от всех возможных траекторий: снаряды будут или попадать в склон между передовой позицией и гребнем, либо давать гарантированный перелёт.

– А навесные траектории? Гаубичные или мортирные?

– Для этого им придётся серьёзно уменьшить дальность стрельбы, подставившись под ответный огонь. А контрбатарейная стрельба – это дело такое, азартное, и сильно отличное от безответной загоризонтной стрельбы. Ну, и это, к тому же, будет стрельба наугад, без корректировки, поскольку с вражеских позиций не видны ни укрепления, ни места попаданий. Результативность такой стрельбы, сами понимаете, сомнительна.

– А чем планируете отражать вражеские атаки? Сколько у вас людей в первой линии обороны?

– Это передавая позиция. Её задача – наблюдать за противником, чтобы не допустить скрытного накопления и внезапного нападения. Планируется держать два взвода, один – в наблюдении, второй – ведёт занятия по распорядку или отдыхает. Отражать атаку планируется косоприцельным огнём пулемётов, они же – картечницы. Вот основные позиции, вот – запасные. Вот ходы сообщения для отхода расчётов при необходимости.

– Думаете, этого достаточно?!

– Конечно же, нет! Ещё стрелковый огонь двух взводов, огонь из стрелковых ячеек за гребнем, которые следует занимать только после окончания вражеской артподготовки, включая позиции для картечниц здесь, здесь и здесь. Ну, и самое главное – артиллерия, полковая, батальонная и ротная, перекидным огнём с закрытых позиций.

– Какая ещё артиллерия?! Откуда вы её взяли?! Что вы несёте – батальонная артиллерия, ротная?! Может, ещё взводная у вас есть?!

– У меня, в моей гвардии – есть. И в войсках будет. Что до батальонной – смотрите Высочайший указ от … числа за номером Ш-06-917/34. О принятии на вооружение лёгкой полевой мортиры калибра сто миллиметров под наименованием «100-мм батальонный миномёт». И об учреждении в каждом батальоне батареи таких орудий. И они уже идут в войска, по состоянию на конец года несколько сотен изготовлено, не скажу, сколько именно и на каком заводе. Насчёт ротных – немного поспешил, каюсь. Ротный миномёт калибром шестьдесят миллиметров только пару месяцев как отправлен в действующую армию для испытаний в боевой обстановке, пока одна батарея всего. Но, думаю, через год и его примут, как минимум для горнострелковых частей.

– И что, справятся эти миномёты с атакой, например, двух линейных рот?

– Так, людей без допуска здесь ведь нет? Каждый выстрел, если брать вариант отражения атаки пехоты, то это осколочная мина, общим весом около одиннадцати с половиной килограммов, из них четыре с половиной аммотола или чистого тротила. Конструкция обеспечивает образование примерно трёх тысяч убойных осколков весом от полутора до восьмидесяти граммов. Практическая скорострельность в боевых условиях двенадцать выстрелов в минуту при средне обученном расчёте, хороший может дать до пятнадцати. Шесть стволов в батарее…

Дал несколько секунд на осмысление и продолжил:

– По результатам манёвров с применением подвижного мишенного поля, батарея батальонных миномётов останавливает атаку пехотного полка, если тот наступает густыми цепями. С нанесением потерь до восьмидесяти процентов списочного состава между рубежами пятьсот и двести метров от наших окопов.

Тут все забыли о том, для чего вообще собрались, занявшись обсуждением и нового оружия, и способов его применения, и полученных практических результатов. А, нет, не все. Тот самый желчный старик напомнил, и тут же затеял новую атаку:

– По-вашему, молодой человек, учебник по сапёрному делу, который вам выдан, дураки писали?

– Это тот букинистический раритет семидесятилетней давности, что ли, который давно пора сдать в музей? Ну, или в макулатуру…

– Макулатура – это эти ваши «новейшие исследования»! А там всё изложено просто и понятно, и неоднократно испытано на практике!

– Как говорят умные люди, «большинство сложных задач имеют простые, лёгкие для понимания, неправильные решения». Или правильные – но для своего времени.

– Время всегда одно и то же, как и люди!

– Согласен. Вот только оружие разное. В том учебнике казнозарядные орудия именуются «сомнительным инженерным экспериментом».

– И что с того?

– И всё. По тем временам, действительно, дальность огня чугунной гранатой из гладкоствольной дульнозарядной пушки с возвышенности как раз была бы до обозначенной в задаче подошвы холма. И артиллерия на самом деле могла бы прямо с гребня, с открытой позиции, безнаказанно расстреливать наступающие пехотные цепи. Противнику, с учётом стрельбы вверх по склону, пришлось бы выкатить свои пушки примерно сюда, – я показал рубеж на той самой карте. – Да только кто б им дал? Сейчас же, когда дальность действительного огня той же шестифунтовки около пяти километров выставить войска по гребню увала – то же самое, что выставить их на расстрел: ростовые мишени на фоне неба, условия лучше полигонных. И, главное, прямо по линии главных ориентиров, даже поправки брать не надо. В итоге учебник теперь превратился в пособие по тому, как выставить на убой собственные войска. Неужели нельзя заказать более новые пособия?!

– Не всё так просто. Дело упирается в ресурсы.

– Хм… Могу предложить спонсирование закупки. Безо всяких обязательств с вашей стороны.

– Не в деньгах дело. Заказ некому выполнить. Учебники относятся к данным ограниченного распространения, поэтому печатать их в частных типографиях нельзя. Из тех, что имеют допуск в Минске всего одна, но она таким вообще не занимается: на ней всякого рода номерные бланки, включая бланки удостоверений, законы, приказы и многое другое, но не учебники. Причём толком не справляются. Мы должны получать учебную литературу из Москвы, а там… Наша заявка трёхлетней давности до сих пор не выполнена, постоянно отодвигают из-за более срочных или более важных, на их взгляд, заказов. А более старые закрыты «за давностью» с исполнением процентов на двадцать. Так что новые учебники у нас есть, но их слишком мало, не хватает даже на один поток, а потому использовать из не получается.

– Нет, это безобразие так оставлять нельзя. Тут можно дело рассматривать с точки зрения умышленного подрыва боеготовности Императорской армии. И натравить на них князя Медведева. Ну, или начать с канцелярии Его Императорского Высочества. И займусь я этим ещё сегодня. В конце концов, ситуацию можно рассматривать, как имеющую прямое отношение к моему заведованию – развитию артиллерийского дела.

Под этот разговор злобного старикана куда-то услали под каким-то предлогом, а экзамен окончательно превратился в обсуждение разного рода проблем современности и истории, пока кто-то не спохватился, что пора идти, проводить практические занятия. Экзамен мне проставили, следующее задание я получил, как и сроки подготовки с расписанием консультаций.

Ну, и с господином Прокречетовым по мобилету связался, кратко изложив ситуацию с учебниками и попросив совета, как это лучше решать, сразу через СИБ или попробовать как-то иначе, по-хорошему они не хотят. Семён Аркадьевич попросил не торопиться и пообещал «провести активные консультации». Ну, хоть так.

На обратном пути разговорились с дедом по поводу того типа, что меня завалить пытался. Откуда он вообще взялся?

«Такое ощущение, внучек, что такой есть в каждом уважающем себя ВУЗе. Некогда очень заслуженные, с регалиями, которых из-за этих регалий невозможно задвинуть в сторонку, несмотря на то, что начали в маразм впадать. Или даже уже закончили. Похоже, иметь такого в коллекции – вопрос престижа».

«И у тебя такой был?»

«Ага. Отправлял в читальный зал библиотеки соседнего ВУЗа, изучать учебник по токарным станкам издания 1927 года. Он даже новее твоего раритета, всего-то шестьдесят шесть лет на тот момент. На удивления и возмущения заявил, что, дескать, с тех пор в физике резания металла и принципиальной конструкции станков ничего не поменялось, а «там всё хорошо и понятно изложено, не то, что в современных, где всё переусложнено». Следящий электропривод, адаптивные параметры резания, антивибрационная магнитодинамическая подвеска, всё это и многое другое уже было на тот момент – не, не слышал! Гитара из шестерёнок наше всё, последнее и единственное слово в конструкции электропривода! Он потом на одной сессии из четырёх групп три сделал, после чего его таки отстранили от приёмки экзаменов, хоть лекции он продолжал читать. У сына тоже была одна, что года за три до него отправила на пересдачу девяносто процентов студентов. Тоже отстранили, потом попробовали вернуть, она тут же завалила пять учебных групп в полном составе, и её опять отстранили».

Мне мои студенческие байки рассказывать было бессмысленно, дед их свидетелем сам был, а вот я его пытал всю обратную дорогу. Убедился, что дураков во всех мирах на долгие годы запасено. Разве что одни из них забавные, а другие – опасные.