Рысюхин, зачем вам восемнадцать дюймов?

Глава 4

Между отмечанием Нового года с офицерами и приёмом в имении, в гвардии произошли сразу два события, буквально одно за одним. Сперва утром третьего января принесли сообщение, что один ухарь в сумерках и по неопытности не рассчитал соотношения скорости, массы самоходки и эффективности тормозов на мокрой траве. Да, пусть на изнанке было начало ноября, но пока ещё даже заморозков не было, пять-восемь градусов тепла ночью и до пятнадцати днём, так что трава росла, почти как летом. И мокрою была от нескончаемых дождей тоже почти всегда.

Так вот, шофёр, точнее – механик-водитель, воткнулся носом в жилой модуль. Несмотря на то, что скорость навскидку составляла чуть больше десяти километров в час, массы самоходного миномёта оказалось более чем достаточно, чтобы своротить модуль с опор, на которые его сняли с грузовика. Тот упал на землю, зависнув одним из углов на подставке. Спавшие внутри солдаты посыпались на пол. Итогом – три перелома, по два вывиха и растяжения, одно защемление нерва и неведомое, ибо никто не считал, количество синяков и ушибов. При этом и командир пострадавшего пехотного отделения, и командир расчёта злополучной самоходки, и военврач, и всё командование до Старокомельского включительно, и даже дед в один голос уверяли, что мы легко отделались, получив при этом хороший пример для воспитательного воздействия на гвардейцев.

«Юра, ты просто представь себе, что он налетел бы не на прочный и жёсткий жилой модуль, а на палатку. Сколько трупов вы бы из неё доставали?»

После такого аргумента спорить было уже не о чем.

И ведь трезв был виновник происшествия, вопреки проистекающим из даты события ожиданиям, даже не с похмелья! Просто мало опыта и обстановка не та, что на площадке. И дебильные узенькие колёсики, так их и эдак! Если Государь ещё раз когда-нибудь предложит самому выбрать себе подарок – попрошу хотя бы десяток комплектов нормальных шин и покрышек! Широких, с крупным и глубоким рисунком протектора…

Вторая новость, пришедшая к вечеру того же дня, словно стремилась искупить утренние неприятности. Бересклетов Михаил Иванович, с которым после пары неприятных инцидентов в начале вполне притёрлись по службе, чему и визит тестя способствовал, пришёл с сообщением, что штат полностью набран – последний кандидат на последнюю вакансию прошёл проверки и подписал контракт.

– В батарее или в гвардии?

Вопрос был не праздный, поскольку он совмещал обязанности кадровика и там, и там.

– И в батарее, и в гвардии: это унтер из пехотного прикрытия.

Да, как ни странно, специалистов что в расчёты, что в технические службы набрали всё же раньше, рядовых пехотинцев тоже, офицеров чуть позже, но тоже ещё в том году закрыли все вакансии. А вот с толковыми унтерами и медицинским подразделением возникли… Нет, не проблемы – задержки. И вот – свершилось!

Правда, тут же возникли и дыры в штате, пусть и временные, до выздоровления пострадавших утром. С другой стороны, абсолютно полного заполнения всех штатов не бывает, пожалуй, нигде и никогда: всегда кто-то болеет, кто-то в отпуске, кто-то выходит в отставку, не дождавшись сменщика. Правда, последнее пока не про нас, и ближайшие лет пять, минимальный срок контракта, не грозит.

Утро четвёртого января тоже оказалось забавным. Не прямо на рассвете, конечно, а часов так в одиннадцать утра, пришёл почтальон из нашего, рысюхинского, почтового отделения с натурально квадратными глазами. Глядя на выражение его лица и то, как он несёт двумя руками перед собой конверт с, как разглядел позже, красной сургучной печатью уже догадался, о чём пойдёт речь. Даже поспорил, сам с собой, на щелбан. Выиграл, но великодушно простил его проигравшему мне, вот такой я добряк, хе-хе. И, да, это было письмо от Его Императорского Высочества Цесаревича, от Алексея Петровича. Угу, просто личное письмо от Наследника престола провинциальному барону, что пришло обычной, гражданской почтой. Щепетильность Алексея Петровича, конечно, уже вошла в легенды, вот и сейчас не стал пользоваться услугами курьерской доставки. С другой стороны, вспоминая, сколько содрали за услуги фельдъегерей с моих новоявленных дворян по пожалованию – экономия для бюджета не сказать, что совсем уж копеечная. На фоне бюджета Империи – да, мелочь, но сколько таких мелочей набегает за год?

В письме Его Императорское Высочество поздравлял меня и мою семью (с поимённым перечислением всех, включая близнецов, что тоже дорогого стоит) с Новым годом, желал много всего хорошего, а в конце письма благодарил за подарок. Такое письмо если в кабинете на стену повесить, то никто не осудит и в хвастовстве не обвинит. Завидовать – будут, ругать или язвить – ни в коем случае. Но я вешать никуда не буду, а приберу в сейф, для пущей сохранности.

А, так это ещё не конец письма был, несмотря на наличие собственноручной подписи и печати. Тут ещё и второй лист. Ага, императорская служба охраны «запасную» дверь со стеклом, уложенные в салон автомобиля, изъяли и расстреляли из чего только могли. И выражали, через Его Императорское Высочество, полное удовольствие уровнем защиты.

«Ещё бы! Тут, если на манер наших «условных партнёров» считать, круче, чем их стандарт STANAG-4 получилось, хотя до пятого уровня и не дотягивает немного[1]. А они такой уровень бронирования считают достаточным для машин поля боя».

Далее Алексей Петрович спрашивал, возможно ли изготовление такого же или чуть лучше автомобиля для Государя Императора и во сколько обойдётся это удовольствие. Иначе, мол, он будет вынужден отказаться от подарка и передать его отцу.

Зачем защищать Государя такой броней, если его, с его уровнем владения магией, в упор и спящим не пробьёшь из нашей «Кроны», даже если увеличить калибр и скорость снаряда вдвое? Так он один редко куда-то ездит. То есть, рядом всегда есть или родные, или свита. Не говоря уж о документах и прочих интересных вражеским шпионам вещах. Да и удовольствие это, говорят, сильно ниже среднего, за счёт голого уровня дистанционное оружие отражать. Плюс взрывная волна, которая тоже может разного наворотить. Нет, польза всё же есть, даже для такого тяжело бронированного бойца, как полный маг-универсал девятого уровня. Да и случайности порой бывают изумительные и не слишком приятные.

Отписал Алексею Петровичу, что работы над вторым, несколько улучшенным, образцом уже ведутся и я с большим удовольствием подарю его моему сюзерену. Как верный подданный и вассал, а также в благодарность за всё его ко мне благорасположение. Подписал, уложил в конверт, который запечатал и закрыл «ламинатором», как дед упорно обзывает печать для закрепления автографов. Ну, и на почту отнёс с просьбой «отправить при первой возможности, но специально возить в город не надо, дело не срочное». Чем вызвал очередную порцию удивления у молодого почтальона. Ничего, подрастёт, обтешется, заматереет…

Ну и, да – пришлось активизировать работы по сборке второго бронированного разъездного автомобиля. От первого отличался тем, что салон ещё чуть выше и шире и я чуть тщательнее поколдовал над бронёй. Ну, и отделка чуть более богатая, хотя пытаться поразить Императора богатством, кхм… По поводу габаритов салона дед несколько завистливо высказался насчёт того, что хорошо уметь самому делать стёкла любого размера. А кто говорит, что плохо? Хе-хе.

По отделке – после долгих раздумий и колебаний всё же решились сделать несколько деталей интерьера из можжевёлки – приятно же пахнет зараза! Но поскольку запах очень уж сильный и не всем может понравится, то сделали эти детали съёмными и положили в комплект такие же, но из «хмыза ядовитого», тоже с запахом, но более лёгким и тонким, и просто из дуба, вообще без запаха.

Также споры и сомнения вызвал выбор кожи для салона: брать покупную воловью, которая скорее всего с Изнанки под Рославлем (объёмы производства там такие, что минимум на три тысячи вёрст вокруг влезть кому-то с похожим товаром просто не получится), или свою, кенгуранчиковую, выделанную мастерами из Шубников? Некоторые высказывали опасение, мол, не сочтут ли использование своей, «бесплатной» для нас, кожи за попытку сэкономить на подарке Императору? Но здравый смысл в итоге восторжествовал: раз мы используем в отделке своё дерево, своё стекло и свою броню из своих же сплавов, то какого, простите, солода должны стесняться своей кожи?! Тем более, что местные ремесленники, когда узнали, для КОГО работают пришли в состояние благоговения и пообещали выделать так, что «всякие там разные» будут от зависти плакать, а повторить не смогут.

Насчёт брони тоже некоторое время колебался, а потом махнул рукой и взял для внутреннего вспененного слоя «девяносто пятый» сплав, который меня просили в моих изделиях не использовать, чтобы не попал не в те руки. Но поскольку попадание личного автомобиля самого Императора в руки врага – вещь немыслимая, а от случайных любопытных металл будет надёжно спрятан внутри многослойного пакета, то – «почему бы и да», как говорит всё тот же источник странных фразочек, а именно, мой названный дед. Наружный лист мало того, что обработал сильнее, взял на три десятых миллиметра толще. И это только кажется, что ерунда, фольга толстая, на деле увеличение толщины на прочность влияет нелинейно, кто не верит – посмотрите на то, какой вес выдерживает лёд в зависимости от толщины. И стёкла, точнее, пакеты прозрачной брони, сделал толще на три миллиметра, для чего пришлось делать толще двери.

Все эти «мелкие дополнения» привели к тому, что полная снаряжённая масса автомобиля выросла с двух тысяч восьмисот килограммов до трёх тысяч пятидесяти. Чтобы не сильно терять в подвижности пришлось помучиться с моторами и заметно поменять конструкцию, добавив по секции в обмотки ротора и статора. Уместить в старом корпусе не получилось, пришлось увеличивать, заодно и принудительное охлаждение туда воткнул. Возился с первым мотором три дня, со вторым управился быстрее – за два. Зато из каждого удалось выжать до сорока «лошадей»!

Не раз казалось, что проще было бы поставить самодельные моторы, такие же, как на дельталёте, но это были опасные галлюцинации: во-первых, пришлось бы переделывать всю систему энергоснабжения, меняя электропроводку на манапроводы. А самое главное – обороты! В электромоторе они регулируются легко и удобно, не говоря уж о том, что плавно, в случае же системы Огарёва-Марлина, работающей на строго постоянных оборотах придётся городить сложный и тяжёлый редуктор, который ещё и часть мощности сожрёт. Думал я над этим вариантом, не раз и не два, и каждый раз приходил в ужас от количества переделок и ухудшения качества и удобства управления при этом. Уж лучше так – но повторно я на подобный подвиг не пойду!

По вечерам удавалось улучить пару-тройку часов на подготовку к зачётам. И какая же там порою муть жуткая! Нет, я понимаю, все эти нормативные требования кому-то когда-то понадобятся, точнее, их знание. Но на кой, скажите, командиру артиллерийской полубатареи, на которого я, в теории, учусь (ага, должность армейского подпоручика) знать периодичность проверки качества и соответствия маркировки снарядных ящиков?! Пусть об этом у заведующего складом голова болит, но нет – учи, Юра, повышай профессиональный уровень. Вот уверен: четырнадцатого января я эту муть сдам, а уже шестнадцатого не факт, что вспомню. Как и то, на какую высоту над уровнем кровли должны подниматься выводные трубы принудительной вытяжной вентиляции. Что, субалтерн-офицер полковой артиллерийской батареи должен уметь строить капитальные артиллерийские склады?! Нет, прав дед, не надо искать логику в армейском обучении…

Зачёт четырнадцатого я сдал. Не сказать, что совсем без затруднений, хитрые подковырки в формулировках некоторых задач заставили напрячься, пытаясь сдержать желающие слететь с губ эпитеты в адрес авторов. Нет, дело не в особой изящности манер, просто вдруг они здесь в приёмной комиссии сидят? Вот то-то и оно.

По дороге домой получил звонок от Ульяны, что мне какую-то странную телеграмму принесли, она меня на столе в кабинете ждать будет. Приеду – прочитаю. На этом и попрощался, а то дед нудит, что разговаривать по телефону за рулём – это короткий путь под откос. И особенно – зимой.

Телеграмма, и правда, была странной. Отправителем значился, как я после некоторых усилий вспомнил, был адъютант того самого полковника, который пытался по моему отчёту заочную инвентаризацию склада провести. Текст гласил буквально следующее: «Приезд высоких особ двадцатого поездом одиннадцать сорок. Четыре особы. Двадцать восемь сопровождающих».

Это он что, своего полковника «высокой особой» обзывает?! Однако! Это уже особый уровень подхалимства, если так. Ладно, там, на месте разберёмся. На всякий случай дал команду подготовить, кроме моего «жабыча» ещё семейный фургон, в очередной раз переделанный в кабинет на колёсах, два разъездных автомобиля офицеров гвардии и большой автобус. А на всякий случай – ещё и четыре пикапа с крытыми кузовами пригнать, на случай, если вся эта орда не с пустыми руками заявится. Интересно, откуда их там столько, кто они и зачем?! Разве что хотят несколько бригад аудиторов собрать и отправить их одновременно в несколько потоков склады проверять?! Ладно, в понедельник разберёмся, мне пока надо готовиться, чтобы в субботу второй зачёт сдать.

Уй, ё! всю эту ораву ведь ещё где-то разместить надо! Вот что за люди, а? Нет, чтоб на мобилет позвонить, я свои контакты оставлял, всё бы обговорили и выяснили. А так – сиди, гадай, что за сопровождающие, в каких чинах, в каком возрасте?! Как их разместить, чем кормить? Не в том смысле, что в доме еды не хватит, а вдруг там кому-то особая диета нужна? Или особые требования к размещению будут?! В общем, нагло и цинично свалил проработку вариантов размещения на офицеров, а сам отправился ко второму зачёту готовиться. Ну, а оставленные без присмотра резвящиеся офицеры штаба стали варианты прорабатывать, и выработали их столько… От варианта «отдаём им дом и уходим в казарму» до «загоняем в землянки на изнанке и закидываем по сухпайку на рыло раз в день». Ну, и куча промежуточных вариантов.

На мой вопрос или, скорее удивление, что у нас на изнанке нет землянок, на меня посмотрели с такими сложными выражениями лиц, что я понял: расшифровывать все оттенки смысла этих взглядов буду неделю, а потому – ну его! И про то, какой сухпаёк имеют в виду – наш, в родовой гвардии принятый, или старый уставной, который два ржаных сухаря на каждого и банка говядины на пятерых[2], имеют в виду уточнять тоже не стал, всё равно шанс на реализацию именно этого варианта ничтожен. Как говорит дед, «чем бы дитё ни тешилось, лишь бы не беременело». И он же добавляет, что военные, мол, те же дети, за двумя различиями. Правда, и забеременеть моим офицерам всяко не грозит, так что пусть развлекаются по полной программе.

А мне – учиться военному делу должным образом, как явно цитирует кого-то дед, но кого – не говорит[3].

[1] Если кому интересно, то, кратко, степени защиты лёгкой бронетехники по стандартам НАТО, которые упоминает дед: третий – защита от винтовочных и пулемётных пуль калибра 7.62х51 с дистанции 30 метров, четвёртый – защита от 14.5 мм КПВТ с 200 метров, пятый – защита от 25-мм бронебойного подкалиберного снаряда на дистанции 500 м, при скорости снаряда ~1250 м/с в момент попадания. Если посчитать энергию снаряда – она будет выше, чем у «Кроны» на 200 метрах, за счёт «вэ квадрат». Тройку натовцы считают достаточной для БТР, четвёрку – для БМП. Пятёрка это потолок для лёгкой техники, дальше уже идёт тяжёлая техника с другой шкалой.

Шкалой НАТО дед пользуется, поскольку доступные в открытых источниках ГОСТ 34282-2017 и ГОСТ 34286-2017 заканчиваются на классе 6 – это бронебойная пуля патрона 12.7х108 мм из снайперской винтовки ОСВ-96 с дистанции 50 м (скорость пули 830 м/с)

[2] Было примерно такое в РИ на рубеже веков. Правда, сухари по 250 граммов каждый, если размочить, то граммов 600 хлеба получится из одного. И банка большая, примерно два с половиной кило, так что на каждого получается положенный по Уставу на сутки фунт мяса. Как делить и как грызть – разбирайтесь сами, оголодаете – справитесь.

[3] Юра, с его восторженно-монархическим мировоззрением, к цитатам из трудов господина Ульянова, он же товарищ Ленин, вряд ли хорошо отнесётся, потому дед авторство и не указывает.