Рысюхин, зачем вам восемнадцать дюймов?

Глава 3

После звонка на военную кафедру Университета и многочисленных извинений понял, что сразу после праздников придётся ехать в Минск. Точнее – начинать ездить, и там такие вопросы, что ни на какого секретаря не скинешь: мало того, что учебные материалы считаются конфиденциальными, так ещё и расписываться в разного рода ведомостях и уведомлениях обучаемый должен лично. Никаких иных вариантов в Уставах попросту не предусмотрено, увы. Более того, придётся не только согласовывать расписание и получать учебные материалы, но и сдавать кое-какое зависшее у меня имущество, а помимо того – я остался должен два зачёта, и хрен бы меня отпустили в академический отпуск с такими хвостами, если бы с просьбой об отсрочке не позвонили с самого что ни на есть верха. Зачёты, кстати, по Уставам – учёба и здесь начиналась с их изучения, которое продолжалось, превращаясь буквально в заучивание, в ходе всего курса.

Придётся повторить материал, благо, «сдаваться» назначено предварительно на четырнадцатое и на восемнадцатое января, вторник и суббота соответственно, так что время есть. Пока же стоит отложить все дела и заботы и заняться подготовкой к празднику, во-первых, семейному, а во-вторых, к нашему собственному Новогоднему балу, который пройдёт уже в январе. И где Ульяна с Машей решили воспроизвести по сведениям из первых рук все, какие удастся, особенности бала Императорского. Ох, любили мои жёны порою, словно невзначай, бросить что-то вроде:

– Этим рецептом со мной поделилась виконтесса Гагарина. Валя – старшая дочка графа Гагарина, второго сына старого князя…

Или же:

– Княжна Воронцова рассказала, это, конечно, не сказать, чтобы большой секрет, все знают, но вслух стараются не говорить, но…

С другой стороны, как бы ни смешно было, авторитет рода это на самом деле поднимает, хотя дед предсказывал обратный результат, уверяя, что никто не любит тех, кто слишком часто открыто хвастается своим положением. Или снова разница в мирах, или мы ещё чего-то не понимаем в женщинах и женских разговорах. «К счастью», как добавил дед к последнему предположению.

Честно сказать, большинство приготовлений, не считая подписывания приглашений и поздравлений, проходило мимо меня. Да и с приглашениями личный секретарь очень здорово помогал, мне на самом деле оставалось только подписать, лишь графу Сосновичу и четырём баронам я писал лично. С полученными поздравлениями и того проще: поскольку большинство из них шли по тому самому «Сборнику достойных примеров» для переписки, что мне когда-то презентовала бабушка, то он просто отмечал в специально заведённой тетради, кто поздравил. Чтобы потом проверить, кто не прислал поздравление и подумать: человек забыл, поленился, не имел возможности или пытается таким образом какую-то обиду высказать.

Интересно было разве что посмотреть, из какой редакции сборника взят образец: первое издание состоялось полтора века назад, потом он не то восемь, не то девять раз переиздавался, каждый раз рекордными для своего времени тиражами, самый свежий вариант вышел пятнадцать лет назад, вскоре после рождения Великой Княгини Анны Петровны, из-за чего его порой обзывают «анненским», хоть никаких прямых отсылок на младшую дочь Императора там нет. Рашид-Ричард Самсонович в соответствующих клеточках вместо птички или крестика так и помечал: «3/7» или «2/8», что означало «третий вариант из седьмого издания» или «второй из восьмого». И только в случае попыток оригинальничать шла одна цифра – субъективная оценка за сочинение от моего секретаря по десятибалльной системе. Сам он, кстати, помнил изрядную часть этого самого сборника наизусть, в трёх редакциях. Говорит, слишком часто приходилось сталкиваться, чтобы остался шанс не запомнить.

Ну, а в перерывах между актуальными заботами никак не мог выкинуть из головы сказанное Архипом Сергеевичем, по поводу отношения ко мне в гвардии. Даже мнительность какая-то развилась. Ну, и несколько разговоров с офицерами затеял. Нет, напрямую не спрашивал – постеснялся, чтобы не получилось, что напрашиваюсь, если наш финансист всё же ошибся или что-то не так понял. Ну, и с дедом тоже, куда же без этого.

«Какой новый вид войск, о чём они вообще?! Какая разница, буксируется орудие за автомобилем или едет в кузове, кроме длины колонны?!»

«Едет в кузове и стреляет из него же, без выгрузки».

«Пятнадцать минут, чтобы выгрузить или десять, чтобы привести к бою самоходку, велика ли разница? Нет, понимаю, в бою порой и минута может решить, насколько я слышал, но принципиальной разницу не назовёшь!»

«У тебя кроме орудий ещё и боеприпасы едут, и прикрытие, и сапёры, и всё остальное».

Немного глубже копнув вопрос, вынужден был признать, что разница всё же есть. Полковые батареи, которые на механической тяге, даже от старой батареи буксируемых миномётов в моей тогда ещё дружине отличаются довольно сильно. Начать с того, что механическая тяга эта представляла собой грузовичок из тех, про которые когда-то Лопухин рассказывал, с моторчиком на тридцать лошадиных сил, редко когда на тридцать пять, и на узких колёсах, который с трудом тащил за собой зарядный ящик и орудие. В кузов можно было загрузить разве что шанцевый инструмент да личные вещи расчёта. Сам расчёт ехал, кто как: командир – в кабине, вместе с шофёром; двое – на орудии, в креслах наводчиков, если этот насест можно назвать креслом; двое – на зарядном ящике, который вообще без переделки взяли от гужевого варианта; остальные – в кузове поверх груза. Способ перевозки, мягко говоря, не самый удобный и довольно травмоопасный, но, как говорится, лучше плохо ехать, чем хорошо идти, так что пехота смотрела на артиллеристов с завистью. Ещё в батарее был легковой автомобиль у командира и шесть мотоциклов у посыльных с диким разнообразием фирм и моделей, вплоть до того, что все шесть – разные, с моторами от двух с половиной до двенадцати лошадиных сил.

И всё! Всё остальное батарейное имущество ехало в полковом обозе на гужевой тяге, сам полк двигался пешим порядком. Так что преимущества механической тяги полностью раскрыть не было возможности. Но всех всё устраивало при этом, поскольку – привычно.

У меня же, как говорил дед, получилась мотопехота в сопровождении артиллерийских самоходок.

«Эх, боевых бронированных машин не хватает, не САУ, а машин поля боя! Тогда бы точно получился зародыш механизированной бригады, а так пока только мотострелковая часть выходит. Броневики с «Кронами» или пулемётами тоже неплохи, конечно, особенно РДА, поскольку у них силуэт меньше, но это всё же БТР, а не БМП, и уж точно никаким боком не танк».

Вот и выяснилось, какой-такой новый вид войск я, оказывается, создаю. Дед в итоге вынес вердикт:

«Больше всего это получается похоже на мотострелковую батальонную тактическую группу. Всё же в самоходно-артиллерийских дивизионах даже, не батареях, у нас пехотного наполнения поменьше будет».

И если по огневой мощи моя гвардия мотострелковому батальону уступала, дед доказал на примерах, то кое в чём мы армию дедова мира умудрились превзойти. Дело оказалось в тех самых передвижных казармах. Да, там, у них, было такое понятие, как «машина обеспечения боевого дежурства». Я уже привык к тому, что в мире деда автомобили обзывают машинами, но всё равно несколько слух режет. Так вот, там это здоровенный дом на колёсах, по длине и ширине сравнимый с пассажирским вагоном, а в высоту так даже и больше него. И внутри могут быть и жилые купе, похожие на купе второго класса, только чуть более тесные, и походная столовая, и даже баня. Но такое удовольствие полагалось далеко не всем частям и не во всех родах войск, большинство в полевых условиях жили в палатках и землянках, причём палатки в постепенно превратились в «тыловую роскошь», поскольку на непосредственной линии боевого соприкосновения все закапывались в землю, и для защиты, и для маскировки.

Если так подумать, то и действительно: спрятать мой жилой модуль от воздушной разведки или артиллерийского удара задача непростая, что уж говорить про китовую тушу МОБД.

За всеми этими уточнениями и прочей суетой Новый год подкрался как-то незаметно. Настолько, что фраза Маши даже удивила, в стиле «как, уже?!»

– Сегодня надо выспаться как следует, следующая ночь всё же праздничная.

В этот раз Ромка решил, что он уже взрослый и вознамерился праздновать вместе с нами. Мурка моя начала было с ним спорить, но я отвёл её в сторону и попросил не пытаться уговаривать, а тем более приказывать – всё равно не послушается.

– Пусть попробует. Всё равно не высидит. Только если на принцип пойдёт, а пойти он может, если будешь с ним спорить. Заскучает и уснёт, особенно если с Мурыськой договориться, чтоб она его примурлыкала.

Маша немного поспорила, уже со мной, но в итоге всё же согласилась, что слушаться Ромка не намерен, если с ним ругаться – будет обида, а спорить с трёхлетним ребёнком на счёт того, кто прав – она серьёзно?!

Ну, примерно так оно всё и получилось: сперва Ромка был бодр и доволен своим статусом «почти взрослого», но потом наелся вкусняшек, напился компота и отяжелел, а там и фамильяр подключилась с мурчаньем, так что в двадцать минут двенадцатого я отнёс его в кроватку.

Новый год встретили втроём, даже прислугу отпустили, чтобы тоже отпраздновали в кругу семьи. Что я, на лично сделанной кухне не разберусь, что, где и как?! Тем более, что готовить ничего не надо, только вынуть, что из холодильного шкафа, что, наоборот, из духовки или из стазиса. И донести до гостиной тоже невелик труд.

Отпраздновали, как полагается, выполнив все ритуалы. В начале второго Маша покормила близнецов, а потом возник вопрос: ехать ли, как уже стало традицией, в Червень? В рассуждении того, что дети могут проснуться. Няня с мужем и детьми праздновали в выделенных для них смежных комнатах в нашем же доме, рядом с детской, точнее уже – с детскими, но если концерт будет не сольный, а массовый, то со всеми четырьмя не справится. Но дочь тётки Яди сама пришла поздравить нас с наступившим и уверила, что близнецы ближайшие два часа точно не проснутся, а скорее и все три, Катя вообще ни разу ночью не скандалила после того, как зубки вылезли. Ну, а Ромку на пару с рысью она точно уложит и успокоит. Или Катю, если та всё же решит проснуться.

Да, гулять по ночному городу без коляски намного удобнее, и, главное, не нужно постоянно проверять, не замёрз ли у кого-то носик или щёчки, или пальчики. Погуляли, угостились сбитнем, посмотрели фейерверк, в котором Ульяна уже традиционно приняла участие, запуская в небо свои огненные заклинания, к полному удовольствию и своему, и публики. После Червеня заехали домой, проведать детей, но потом ехать ещё и в Смолевичи передумали. Завтра там погуляем, точнее, уже сегодня, но под вечер, когда отдохнём и отоспимся. Вообще как-то странно получается: уже не первый раз на Новый год ездим не в свой районный центр, а в соседний. Как бы Соснович не обиделся за такое «не патриотичное» поведение. Надо будет в следующий раз начать всё же со Смолевич…

Но разговор про уважение с офицерами всё же состоялся. После домашнего праздника, когда я зашёл проведать командиров своей гвардии в Форте, почти в стиле «ты меня уважаешь?» только что в более благожелательном стиле. Да и ключевое слово прозвучало не вопросом, а в утвердительном ключе:

– Юрий Викентьевич, мы все вас очень уважаем!

– А за что, если не секрет?

– Как за что?! Кого же ещё уважать-то?!

– Ну, хоть что-то, например? У меня же ни военного образования, ни опыта настоящей службы?

На это офицеры только фыркнули, переглянувшись.

– Формального образования – может быть пока и нет. Но вот умений и без того хватает, что до опыта… У вас есть тот, которого нет ни у кого больше, разве что у нас немного.

– Вы о чём это?!

– Назовите мне ещё хоть одну часть, хоть одно подразделение хоть в Империи, хоть в мире, которое может пройти своим ходом тысячу вёрст меньше, чем за неделю и с ходу вступить в бой? Не назовёте, ни вы, ни кто другой, потому как нет таких больше. А кто его создал?

– Вы все.

В ответ на это офицеры рассмеялись.

– Вся техника, всё вооружение, всё снаряжение, экипировка, способ применения всего этого. Регламент передвижения – мы в этом всём только если формулировки уточнять помогали, да на практике детали отрабатывали. Вы уж простите, трезвым бы я, может, постеснялся, но вам не учиться надо, а преподавать. Как минимум по службе тыла, по организации службы и по штабной работе.

– Ну, это уже преувеличение, пожалуй.

– Зато по части создания новой техники и новых вооружений преувеличить что-то сложно. Три новых вида тяжёлого вооружения!

– Два, вообще-то, да и то, в миномёте ничего принципиально нового…

– Это вы, ваше высокоблагородие, можете кавалеристам рассказывать из скромности. Или придворным чиновникам. Но не артиллеристам или тем, кто с пушками дело имел.

– Да ладно вам! Мортиры же…

– Мортиры, на которые вы ссылались, это обычные пушки, с обычными толстыми стволами, под обычный снаряд, только укороченные и на другом лафете. Который тоже не имеет ничего общего с вашим, кстати говоря.

– Углы наводки общие… – буркнул я, уже не надеясь никого ни в чём убедить.

– И снаряд оперённый тоже ничего общего не имеет ни с одним другим. Кроме слова «оперение».

– Ну, а два миномёта, которые только калибром отличаются, вы почему за разные системы считаете?

– Так у самоходного миномёта с буксируемым общий только принцип стрельбы, совершенно самостоятельное оружие. Другой способ заряжания, другой принцип горизонтальной наводки, сама концепция самоходной артиллерийской установки. Нет-нет, это не просто увеличение калибра, это совсем другое оружие!

– А «Крона», господа? Это же вообще новый подход к артиллерии!

– Я вас, господа офицеры, тоже уважаю, но преувеличивать не надо! Вы же сами знаете, что мы её из старого крепостного ружья сделали! Всех новшеств, что чуть другие нарезы и чуть выше начальная скорость снаряда.

Все снова рассмеялись.

– Совершенно новый способ нарезки, позволяющий получить кратно большую начальную скорость. Новый снаряд, выдерживающий возросшие перегрузки при выстреле. Совершенно новая баллистика и небывалая бронепробиваемость, такая, что лёгкое орудие калибром тридцать два миллиметра, превосходит по ней трёхдюймовые орудия старой конструкции, то есть, всех других ранее существовавших конструкций.

– Да-да, конечно, всё это говорит о том, что перед нами просто старое крепостное ружьё, только слегка переделанное.

И опять дружный смех офицеров. Ну, не надо мной смеются, уже хорошо.

– Добавьте принципиально новую по конструкции многослойную броню на наших автомобилях. Причём из новых, нашим же командиром изобретённых, сплавов.

– И это, господа, не считая изобретения целой кучи якобы мелочей. Которые совершенно меняют и повседневную службу, и возможности в бою. Одна возможность менять позицию или мгновенно залечь при опасности, не задерживаясь для того, чтобы посмотреть на землю и не выбирая место без камней и колючек уже многого стоит. А ведь всего-то – щитки на колени и локти!

– Вот только не обижайте нас, Юрий Викентьевич, напоминанием, что похожие щитки ещё в Древней Греции носили. Не знаю, какую защиту носили древние греки, а такой полевой формы, как у нас, я тоже нигде больше не знаю.

– Да-да! Нижние чины вас, кстати, вообще обожают.

– Что, тоже за якобы полководческие таланты?

– Нет, – совершенно серьёзным и трезвым голосом ответил Вишенков, игнорируя «выкрики из зала» о том, что вовсе не «якобы». – За те самые «мелочи», за заботу и за то, что вы, по ходящим в гвардии слухам, тоже службу рядовым начинали, за солдатскую медаль.

– Ну, нагородили, сорок вёрст, и всё лесом. Рядовым, точнее, вольноопределяющимся третьего класса, я был только неделю, медаль получил задолго до этого… И что за особая забота такая?

– Ну, в любом случае было же всё перечисленное. Не в том порядке и не в таком виде. А забота? Те самые налокотники, наколенники. То, что начали дружину создавать с полевой формы – безопасной и удобной в первую очередь. А не с парадной, чтобы красиво. И та же полевая кухня, те же сухие пайки, они же суточные рационы, которых больше нигде и ни у кого нет… Про жилые модули я уж вообще молчу! Если вы думаете, что люди всего этого не замечают и не оценивают – то очень зря.

В общем, захвалили и засмущали меня, я и не думал, что то, что я делал можно так вот оценивать и с такой точки зрения рассматривать.