Рысюхин, зачем вам восемнадцать дюймов?

Глава 8

Комиссия по учёту портянок (главное вслух это не ляпнуть, ведь прицепится на языки мгновенно, а если дойдёт до самих проверяющих, точнее, когда дойдёт, то они ведь и обидеться могут) работала три дня, не считая дня приезда. И вот на четвёртом по счёту ужине Александр Петрович попросил слово.

– Господа! Насколько я знаю, работа комиссии уже в целом успешно завершена. Осталось только оформить последние протоколы, а отчёты будем писать уже по месту постоянной службы. В связи с этим хочу поблагодарить вас за продуктивную работу и её успешное завершение.

«Угу, правильно. В переводе на человеческий это означает, что хватит фигнёй страдать, у меня лишнего времени нет, остальную макулатуру дома рожать будете».

Дед бывает грубоват и хамоват, то при этом суть вещей передавать умеет великолепно. Ну, или во всяком случае – доходчиво. Ну, а раз сам Наследник престола говорит, что работа успешно закончена – значит, она закончена. И никакие другие варианты не рассматриваются.

– Также хочу поблагодарить хозяев этого дома, владетельного барона Рысюхина и его очаровательных жён, за проявленное гостеприимство.

Подняв руку, Александр Петрович прервал начавшиеся было аплодисменты и продолжил:

– И, отдельно – поблагодарить флигель-адъютанта моего августейшего батюшки, гвардии инженер-капитана Рысюхина за проделанную им колоссальную работу на благо Империи.

И на этот раз, наоборот, сам подал пример, начав аплодировать. Пришлось вставать и кланяться, принимая благодарность. Благо, ответную речь держать не пришлось, поскольку Его Императорской Высочество на этом объявил официальную часть законченной. Но уже минуты через три он спросил у меня:

– Юрий Викентьевич! Счёт за постой выставить не забудьте, мы же не мышчерицы двуногие! – И, переждав смешки тех свитских, кто понял смысл шутки, продолжил: – Знаю, скажете, что сами меня в гости приглашали, а с гостей денег не берут. Но не такой же толпой!

И, не давая возразить, продолжил:

– Это вопрос решённый, мы с папой его ещё до моего отъезда обсудили. Как и то, что вас нужно ставить перед фактом при свидетелях, чтобы не увиливали. А то, ишь, покушаться начинаете на мою репутацию, как самого щепетильного человека в Империи! Но поскольку вы, как я вижу, сделали уже больше, чем от вас ждали, и останавливаться не собираетесь, спрошу так же при свидетелях: что вам нужно и для работы, и для себя такого, что сами найти или сделать не можете?

Каюсь, ответ выскочил быстрее, чем я успел подумать, прямо заподозрил бы ментальное воздействие, будь здесь Государь Император, а не его сын:

– Колёса и моторы!

– Кхм... Поясните, пожалуйста. Опять проблема с заказом отдельных частей на заводах Кротовского?

– Нет-нет. С моторами системная беда: просто нет в наличии двигателей в диапазоне мощностей от восьмидесяти до двухсот лошадиных сил. В принципе. Только от немецкого грузовика на семьдесят пять сил, но он стоит, как чугунный мост! Ладно, как маленький мостик, пешеходный, но дороже тех грузовиков, что я использую, больше чем вдвое! Бронированные фургоны даже при нынешнем лёгком бронировании уже страдают от перегрузки, да и самоходные установки если взять, имеющиеся моторы их вес еле-еле вытягивают. Нужно что-то на сто двадцать-сто пятьдесят сил, чтобы сделать приличный образец хоть военной техники, хоть специальной гражданской.

– Что, неужели нет вообще?!

– Только если на импортной технике: спортивные автомобили, например. Или от автомотрисы, двести пятьдесят сил мотор, но он идёт вместе с колёсной парой, единым целым, и весит чуть меньше, чем мой самоходный миномёт. Можно, конечно, сделать самому, связка Огарёва-Марлина надёжная вещь, и уже отработанная на практике. Но автомобиль - не корабль и не аэроплан, постоянные высокие обороты ему не нужны, придётся городить сложную, дорогую и тяжёлую трансмиссию с коробкой передач и выдумывать какой-то регулятор мощности. Проще уж переделать имеющиеся двадцатипятисильные и засунуть по мотору в каждое колесо. Хоть это и расточительно.

– Удивительно, честно скажу. До сих пор никто этот вопрос не поднимал, во всяком случае – в моём присутствии. Я ещё уточню у отца и у профильных специалистов, по наличию таких моторов и о потребности в них. А что с колёсами? Вы, насколько мне известно и, в том числе, как я убедился лично, используете колёса собственной конструкции и собственного производства?

– Диски, ступицы, валы и прочее железо – да. А вот резина… Колёса, которые есть в наличии, даже для грузовиков – до непристойности узкие, и их диаметр или недостаточен, или гротескно увеличен, как у британского «Остина», того, где дебильные тоненькие блинчики выше моего роста с бандажом из литой резины.

– И почему вы считаете, что они слишком узкие? Вроде бы никто особо не жалуется… И по диаметру, чем вас не устраивает имеющийся?

– Узкие, узкие. При мало-мальски серьёзной нагрузке они просто режут грунт, даже на трактах, не то, что на грунтовках. Это гробит дороги, заставляя ремонтировать их намного чаще, чем можно было бы. Перерасход бюджетных средств если не в миллионы, то в сотни тысяч рублей ежегодно! Я ставлю сдвоенные колёса, и не только я, более того, видел даже строенные! Ну, и сделать серьёзную боевую технику тоже невозможно – увязнет даже на грунтовой дороге, о технике поля боя всерьёз даже говорить не приходится: только в удачном месте и в сухую погоду.

– Насчёт удельного давления на грунт я наслышан, министерство путей сообщения по этому поводу предложение внесло ограничить законом предельную разрешённую массу автомобилей.

– Именно массу, а не удельную нагрузку на ось? И не на колесо? Без учёта количества осей и скатов на оси?!

– Кхм… Именно массу автомобиля. Сейчас вот с очевидностью понимаю, что это глупость.

– Нет, ранжировать транспорт по массе и нагрузке на ось нужно, хотя бы для того, чтобы заранее знать, выдержит мост или нет. Но вместо того, чтобы уравнивать грузоподъёмность грузовика с телегой можно выпускать более широкие покрышки и камеры. Поставить шесть широких шин – одиночные на переднюю ось и двойные за заднюю – вместо четырёх узких, и нагрузка на дорогу уменьшится втрое при той же массе автомобиля.

– А диаметр? – Это уже наш морской генерал интересуется.

– Проходимость. Крутящий момент и дорожный просвет.

Спрашивавшему этого было достаточно, но, видя недоумённые лица, решил развернуть:

– Усилие в точке касания колеса и дороги, которое толкает автомобиль вперёд, определяется крутящим моментом, который напрямую связан с диаметром колеса. И расстояние от этой самой нижней точки колеса до нижней точки днища – или какой-либо выступающей части, того же моста. Определяет то, рытвины какой глубины и ухабы какой высоты может преодолеть транспорт. По моим расчётам, нужно получить зазор в сорок или сорок пять сантиметров.

– Восемнадцать дюймов?! Зачем вам столько?!

– Для машин поля боя оптимальная величина, чтобы чувствовать себя более-менее уверенно среди воронок, брустверов и рогаток. Абсолютный минимум – тридцать сантиметров, но уже возможны проблемы.

– Но это же нужно колесо диаметром метр! Или даже больше!

– С учётом диаметра валов и размера трансмиссии – может быть и больше. Для мотор-колёс можно и меньше, если поизгаляться с подвеской. Или гусеничный ход, о нём я тоже думал. Там тоже за счёт подвески опорных катков или тележек можно варьировать дорожный просвет в широких пределах. Но на данный момент для доведения до ума имеющейся и изготовления планируемой техники хватит для грузовика колёс диаметром порядка семидесяти-восьмидесяти сантиметров и шириной двадцать пять-тридцать. А вот для легковых, предназначенных для поездок по дорогам, хватит диаметра сантиметров сорок-сорок пять и шириной пятнадцать-восемнадцать.

– Звучит разумно. Ничего не могу обещать без изучения вопроса, но поручу специалистам разобраться.

– Я готов за свой счёт заказать партию резины по моим размерам! Только скажите, к кому обратиться.

– Хорошо, я поручу рассмотреть и такой вариант.

Вынесли вторую перемену блюд, что вызвало естественную паузу в разговоре. Минут через пятнадцать, расправившись с запечённым самоцветным угрём с медово-ореховым соусом и отметив интересный и богатый вкус, Александр Петрович перешёл к озвучиванию планов на завтра:

– Сразу после смотра батареи, пока комиссия будет завершать свою работу, а группа обеспечения займётся подготовкой и подачей состава, я планирую навестить Смолевичи. Иначе это просто невежливо: пробыть в районе столько времени, и не удостоить визитом. Юрий Викентьевич, я попрошу сопровождать меня в Дворянском собрании и в администрации городского головы.

– Всенепременно, Александр Петрович!

Смотр, точнее, строевой смотр! Одно из любимых развлечений воинского начальства! Мы с самого начала знали, что всё закончится чем-то подобным, потому начали готовиться заранее, даже не зная ещё, кто именно приедет. Построение выбрали не совсем обычное, ну так и часть у нас получается уникальная! По подсказке деда выстроили технику вдоль дороги, точнее, каждая конкретная единица стояла как раз поперёк, носом к дороге, а вот вся часть – вдоль. Сумбурно объясняю, но меня же все поняли? А перед каждой боевой машиной (да, в таком контексте я согласен использовать это слово) выстроили экипаж, где в один, а где и в два ряда. Строили, естественно, на Изнанке – там утром плюс восемь, а на Лице минус восемнадцать, есть же разница где стоять, правда? Выстроили вдоль новой дороги от Форта к Пристани, по обе стороны, изрядно помяв ягодные кусты. А на некотором расстоянии пришлось строить и гвардию, тех, кто не задействован в несении службы. Зачем? А всё просто: у будущей отдельной батареи нет своего знамени и неизвестно, будет ли и когда. А без знамени какой смотр?! Вот, пришлось строить часть гвардии, включая знамённую группу.

Честно сказать, выглядел этот сдвоенный строй внушительно, даже для меня, знающего, чего ожидать. Комиссия же была и вовсе в изумлении, увидев полностью моторизованную часть, а уж когда поняли, что у каждого бойца есть ДВА места в автомобилях, по боевому расписанию и в мобильной казарме, то и вовсе «пришли в ажитацию», как сказал дед. Как пояснил удивлённый генерал Хвощов:

– Одно дело читать штатное расписание в бумагах, другое дело – увидеть воочию армию машин, где люди – лишь расчёты по их обслуживанию.

Ну, до армии здесь, пожалуй, далековато, но я понял его мысль.

А ещё я по неосторожности использовал при свидетелях слово «мотопехота». В контексте «мотопехотное прикрытие самоходных орудий». Естественно, это не осталось незамеченным. Естественно, пришлось давать пояснения.

– Что я понимаю под мотопехотой? Нет, не просто пехотинцев, как-нибудь, да запиханных в кузов грузовика, чтобы хоть как-то побыстрее перебросить их с места на место.

– А что же тогда?

– Новый этап развития этого рода войск.

– Даже так?

– Да. Как на смену стрельцам с бердышами и пищалями пришли фузилеры и гренадёры, как уже их сменила регулярная пехота, так пехоту рано или поздно сменит мотопехота. Или, если угодно, мотострелки. Полностью моторизованные части, со средствами огневой поддержки и усиления, способными сопровождать солдат огнём и бронёй, насыщенные автоматическим и тяжёлым стрелковым оружием. Части, равно способные вести бой как в обороне, так и в наступлении, стремительно продвигаясь вглубь занятой противником территории и имея при себе всё, что нужно для боевой работы. К сожалению, у меня здесь лишь прообраз будущих мотопехотных и моторизованных подразделений, которым слишком многого не хватает для того, чтобы полностью соответствовать званию войск следующего поколения.

– Как, всего этого ещё и мало?!

– Нет, по количеству техники уже, пожалуй, даже небольшой перебор, те же жилые модули в условиях фронта не всегда применимы. Но вот тяжёлое и групповое оружие, совокупная огневая мощь взвода или роты, боевые машины поля боя, которых практически нет…

– Ладно, давайте оставим обсуждение перспектив развития будущих родов и видов войск на будущее и посмотрим на то, что есть сейчас.

– Тем более, что есть оно пока ещё только здесь, а для всей остальной армии это именно будущее, пусть и осязаемо близкое.

– Но, согласитесь, господа, смелость мысли, глубина проработки и высота полёта фантазии достойны, пожалуй, даже зависти!

– Господин барон, вы книги писать не пробовали?

– Вот уж чего не пробовал, так это писательства!

«Писательство – узаконенная форма шизофрении! Писатель держит у себя в голове как минимум две-три искусственных личности!»

«Я тебя, дед, тоже люблю. Но шизофрении, которую нужно было бы легализовывать, у меня нет. Не считая тебя, конечно».

– Мне кажется, господа, у его милости есть фундаментальное отличие от писателей. Они воплощают свои фантазии в слова на бумаге, а вы, Юрий Викентьевич, в металл и войска.

– Изрядно сказано! Вы, я вижу, тоже не чужды изящной словесности!

Честно говоря, такие вот разговоры на свободные темы немного раздражали: мы тут стараемся, с наглядной демонстрацией и описанием перспектив, а они особо и не слушают. С другой стороны, здесь как бы не половина – бухгалтеры и управляющие, разве что в мундирах. Те, кому нужно и кто способен понять – увидят и поймут, остальные пусть борются со скукой, как умеют, лишь бы не мешали.

Надо сказать, смотр оказался полезен не только для того, чтобы наглядно показать всем, в том числе и себе, что собой представляет новая воинская часть (или всё же подразделение моей гвардии? Нет ясности). Ещё он помог сильно повысить боевой дух, особенно у новичков, которые на прежнем месте службы в большинстве своём и мечтать не могли предстать перед лицом самого Наследника Цесаревича. А «старички» покровительственно усмехались: они-то с самим Государем Императором виделись, а у некоторых и личный подарок от него имеется.

После смотра поехали в Смолевичи. Сейчас уже был известен точный состав пассажиров и охраняемых персон, что позволяло нормально составить колонну. Точнее, несколько: для тех, кто отправился перегонять из отстойника в Плиссе и готовить к поездке поезд, для Александра Петровича со свитой и для комиссии, которая выедет после всех остальных и отправится сразу на вокзал. В частности, сейчас перед нами в головном и тыловом дозорах ехали пара РДА, в основной колонне – два БТР со смешанным экипажем, адъютанты и денщики особо важных персон ехали вместе с вещами своих подопечных в двух пикапах, а меня пригласили в салон моего же семейного фургона, за рулём которого сидел мой гвардеец, составить компанию тем самым четырём особам.

По дороге я рассчитывал или вести светскую беседу или давать отчёт Александру Петровичу о проделанной работе, но он меня немного удивил, после первого же обмена любезностями спросив:

– Какие у вас планы на ближайшее будущее?

– Эммм… Кроме обучения бойцов и офицеров батареи и переформирования гвардии?

– Да, не совсем корректно выразился. Какие ваши творческие планы? Есть ли какие-то новые задумки? Или, может, желание продолжить работу над каким-либо более ранним проектом?

– Куда уж тут за новое браться, столько всего неоконченного! Пожалуй, самая большая неоконченная работа – это «Крона», хочу если не довести её до ума, то хотя бы привести в более-менее приемлемый вид.

– «Крону»?! Ту самую малокалиберную пушку, представительницу «высокой баллистики», над которой посвящённые ломают копья, и они же приводят как наглядный пример перехода количества в качество, начальной скорости в иной механизм взаимодействия с бронёй?!

– Ту самую, Александр Петрович. Мне так стыдно, что пришлось отдать для тиражирования сырой и не доведённый макет…

Все присутствующие с интересом зашевелились:

– Как же тогда должен выглядеть конечный вариант?!