Рысюхин, зачем вам восемнадцать дюймов?

Глава 6

Да, всё верно – Его Императорское Высочество, наследник Цесаревич, Великий князь Александр Петрович Кречет всё же приехал в гости, куда я его когда-то приглашал. И с ним вместе из вагона вышли ещё трое. Хм, это и есть обещанные «четыре персоны»? Один из них в партикулярном, без каких-либо знаков различия, как я понимаю – один из Прокречетовых, личный секретарь Александра Петровича, точнее, «один из». В таком случае четвёртую «персону» я ещё не вижу. Среди двух оставшихся спутников Цесаревича того полковника, которого я, собственно, ждал нет. Один из них явный придворный, понятия не имею, как называется его звание, но, судя по погонам, это особа четвёртого класса, так что до отдельных указаний буду титуловать его превосходительством, ошибкой не будет. Четвёртый вышедший из салон-вагона, весьма пожилой на вид, носил поверх мундира овчинную накидку с башлыком, что полностью исключало возможность определить его чин и род занятий. Все эти наблюдения проскочили мимолётно, пока я выполнял ритуал приветствия старшего по чину и титулу.

– Здравствуйте, Юрий Викентьевич. Поскольку я у вас в гостях, да ещё и не официально, то прошу обращаться ко мне просто по имени и отчеству.

А вот это явный знак расположения. Нет, формально всё то, что сказал Александр Петрович на самом деле имеет значение согласно этикету, вот только при таком различии в положении, брать ли подобные обстоятельства в расчёт или проигнорировать зависит только и исключительно от отношения старшего по статусу и его личного желания это отношение продемонстрировать. То есть, этой фразой Его Императорской Высочество сказал очень много и снял значительную часть мыслей и домыслов о том, с чем визит может быть связан.

– Почту за честь, Александр Петрович.

Тем временем начальник охраны в чине ни много, ни мало, а полковника лейб-гвардии, закончив с расстановкой своих людей, подошёл к охраняемой персоне.

– К сожалению, меня не уведомили о вашем визите надлежащим образом… – покаялся я, пытаясь краем глаза отследить в свите «своего» полковника или его адъютанта-диверсанта.

– И что же, вы не готовы нас принять?! – с лёгкой усмешкой спросил Цесаревич.

– Примем, разумеется, с огромным удовольствием и всем тщанием! Дело в том, что в телеграмме, – я вытащил злополучный листок из кармана. – Говорилось о четырёх «высоких особах» и свите в двадцать восемь человек. Я и транспорта подогнал в расчёте на тридцать четыре пассажира от силы.

Протянув злополучную телеграмму собеседнику (её перехватил предполагаемый секретарь), я продолжил:

– То есть, вас, Александр Петрович, и вашу свиту я забрать могу, но господин полковник подобный перформанс явно не допустит. И не позволит увезти Вас из-под его охраны.

Начальник охраны машинально кивнул, после чего тут же вздёрнул подбородок и одарил меня подозрительным взглядом.

– Ждать дополнительный транспорт тоже нельзя.

– Почему же это?!

– Вон, видите, начальник станции? Пока он в полной прострации от Вашего визита. Но вскоре вспомнит, как дышать, потом поставит на место отвисшую челюсть, а минут через пять-семь вернёт себе дар речи. В результате через… С учётом погоды, времени суток и расстояния – минут через двадцать пять-тридцать здесь будет вся городская верхушка и вся пресса. Причём я не о корреспондентах, будут буквально все, от наборщика в типографии до главного редактора. А в интервале от сорока минут до полутора часов подтянется вообще весь город, от младенцев до старцев.

Придворный за плечом Наследника усмехнулся:

– Так оно и будет.

– Предлагаю не терять времени и продолжить по пути к автомобилям. Я предлагаю оставить здесь почти всех своих гвардейцев, часть охраны, и, возможно, часть свиты. Транспорт для них прибудет через… Примерно через час после моего звонка, подождать можно будет в здании вокзала.

Я переключил внимание на начальника охраны.

– Предлагаю посадить три-четыре ваших человека в мой разъездной автомобиль, это что-то вроде гражданской версии РДА, если понимаете, о чём я, – полковник кивнул, что понимает. – Но там магоэлектрический привод, плюс ваши не знают дорогу, так что за рулём останется мой гвардеец. Плюс в БТР можно загрузить до девяти человек ваших подчинённых.

– Простите, куда?!

Я покосился на Александра Петровича: всё же наш разговор с полковником в его присутствии затягивался, что могло уже считаться неуважением к Цесаревичу. Но тот взмахом руки дал знак продолжать, и сам с интересом прислушивался, заодно оглядываясь по сторонам.

– Это вы меня простите. Местный жаргон. Бронированный фургон с установленной на крыше турелью для тяжёлого стрелкового вооружения и восемью бойницами для стрелков. Сперва называли этот агрегат «рейдовый грузовик», потом – бронеавтомобиль, но возникала путаница с броневиками в их более привычном варианте. В общем, после долгой возни остановились на варианте «бронетранспортёр» – бронированный транспорт для персонала, сокращённо – БТР.

– Понятно.

– Механик-водитель, он же шофёр, останется мой, по тем же причинам, что и в головном дозоре, пулемётчик – тоже, мы конструкцию привода и спуска у обычной картечницы сильно переделали. Восемь стрелков и старшего машины можно взять ваших. Эти два автомобиля пойдут головным дозором и сопровождением. Петра Александровича с сопровождающими предлагаю разместить в салоне семейного фургона, сам сяду за руль, вас приглашаю в кабину. В автобусе двадцать шесть мест, в их распределение я вмешиваться не буду.

Извинившись и попросив разрешения сделать звонок для вызова транспорта, я отошёл в сторонку, уточнив сперва у начальника конвоя количество его подчинённых, и, отдельно, количество груза.

– Маша, не перебивай и слушай внимательно. Я трезвый и не шучу. Во главе комиссии приехал сам Наследник престола.

– Ктооо?!

– Не перебивай, прошу! Александр Петрович приехал. Срочно готовьте ему покои! С ним придворный в чине, равном четвёртому классу и ещё кто-то неизвестный, боюсь, что в тех же чинах. В общем, готовь ещё как минимум две спальни, а лучше – три, и освободите мой кабинет, тот, что парадный. Всё, мне некогда, и, ещё раз – это не шутка!

Второй звонок сделал Старокомельскому, распорядившись, сколько и какого транспорта прислать. Ну, и его предупредил об уровне гостей. Главное, чтобы он в шоке не забыл транспорт отправить.

Ещё небольшая заминка возникла, когда я инструктировал Васю, как добраться до городского дома и оттуда – обратно на станцию. Старался сделать это незаметно, пока все грузятся в транспорт, но тут за спиной раздался голос:

– А это что за прелестное создание? Не познакомите?

– Это несносное создание, Александр Петрович, младшая сестра моей первой жены, Мурлыкина Василиса Васильевна, студентка второго курса биологического факультета университета в Минске.

– И что же она здесь делает, если не секрет?

– Думал, посадить её на тот поезд, которым приедет комиссия. Сейчас отправляю в свой городской дом ждать следующего.

– И далеко до дома?

– Версты полторы.

– И что же, мы не сможем заехать по дороге?

– Крюк придётся делать, Ваш… Александр Петрович. Через центр города протискиваться всей колонной.

– Вот, заодно и экскурсия будет. Проходите, Василиса Васильевна, в салон.

Надо ли говорить, что выгрузил я Ваську около дома в полуобморочном состоянии? Как потом сама она описала свои ощущения на тот момент:

– Рассказать кому – помрут от зависти. Но ведь никто же не поверит!

Пока ехали от Смолевичей до дома я радовался, что с утра не поленился отправить своих людей прочистить дорогу до самого города. Причём не только прочистить, но и песком посыпать. С этим возникли небольшие проблемы: сделать подогреваемый, чтобы песок не смерзался, кузов с системой подачи этого песка к разбрасывателю и самим разбрасывателем в виде сменного модуля не получилось, так что приходилось гонять грузовик под загрузку на Изнанку. Почему туда? Так на Лице карьер закрыт, и долбить песок при минус пятнадцати занятие малопродуктивное в принципе. А на Изнанке хоть и последняя декада ноября, а всё ещё устойчивый «плюс», градусов десять-двенадцать днём. Короче, повозиться пришлось изрядно, зато теперь ехал и радовался: тракт был не хуже большинства столичных улиц. Ну, а в Шипуново встретили колонну, которая шла в Смолевичи забирать оставшихся приезжих.

Если честно, то я и сам пребывал в состоянии, близком к нокдауну. Нет, я помню, что когда-то приглашал в гости Александра Петровича, и что он вроде как соглашался, «если будет возможность». Но я же не думал, что он на самом деле приедет, да ещё и вот так вот, внезапно! Где его поселить, как устроить свиту… Слуг где взять, которые смогут работать с Цесаревичем, не впадая в ступор от избытка чувств и не роняя посуду от того, что руки-ноги ослабели?! Даже мелькнула шальная мысль, просто не говорить о личности моего гостя. Ага, секрет, который продержится до первого титулования от первого же свитского. Адъютанта, сволочь такую, прибить мало за его телеграмму! Я-то думал, что главным будет полковник, которого я поселю в «баронских апартаментах» форта и приставлю к нему денщика. А что в итоге?! Ладно, генерала туда отселю, если получится, или того деда. Превосходительного деда, надо сказать: когда он в салоне фургона снял свою накидку я через зеркало заднего вида рассмотрел у него чёрную флотскую шинель, а на ней контр-адмиральские погоны и петлицы инженерной службы. Зачем здесь моряк?!

Полковника я видел мельком, когда он выходил из автобуса и его перехватил Вишенков. И всё – до самого отъезда комиссии с этим персонажем больше сталкиваться не довелось. Все сверки он проводил с офицерами из штаба батареи, к моему полному удовольствию, поскольку дел и забот и так хватало.

Мои жёны, пока мы ехали от города до имения, и слуги под их руководством успели устроить в нашем бальном зале, который по совместительству банкетный, застолье, всё же дело к обеду, и даже приготовили немало холодных закусок – благо, были заготовки. Более того, почти успели соорудить первую перемену горячих блюд, и в разгаре было приготовление второй перемены. Ну, и всё гостевое крыло дома вычистили, чуть ли не вылизали, бельё сменили, шкафы и комнаты проветрили… Обычным штатом слуг не обошлось бы, потому выдернули обслуживающий персонал фортов, а сейчас вся эта орда разносила жилые помещения в крепости на Лице мира, собираясь потом двигать на Изнанку. Чистили не только традиционно не используемые «хозяйские апартаменты», но и все подходные пути к ним. А на нулевом уровне Изнанки случилась суета с переездом: там в этих самых баронских покоях оборудовали штаб родовой гвардии, который позже планировали переместить в специально для него построенные помещения в военном городке, а теперь требовалось экстренно вернуть их в жилой вид, а сам штаб куда-то переселить, причём так, чтобы в нём можно было работать.

Примчавшийся с «нуля» гонец просил ещё хотя бы десять минут на окончание работ, которые ему и были предоставлены, и даже больше. Потому как идею «погреться с дороги» все восприняли с энтузиазмом, так что после короткой экскурсии по дому, более подробная будет для тех, кто останется в нём жить, все с удовольствием отправились к столу.

Благо, что начальник охраны и Александр Петрович решили не разделять свиту и умудрились упихать в предоставленный транспорт всех, пусть и в ущерб численности охраны: на передних сиденьях в кабинах, на месте сопровождающего, ехали свитские, а одного даже посадили в кузов БТР! И он, вопреки ожиданиям, воспринял это как забавный и познавательный аттракцион. Ну, а что? Внутри тепло, я в своей родовой гвардии порядки, за которые ратовал подполковник виконт Орловский, внедрять не стал, во всяком случае – в части намеренного ухудшения условий службы рядовых во имя субординации. Так вот, внутри тепло, сиденья удобные, ход мягкий… Он даже уговорил его на место пулемётчика усадить, но в открытой полубашне, образованной створками люка, на морозе в минус пятнадцать и скорости тридцать пять километров в час долго не высидел. Но кузов успел выстудить изрядно, о чём тоже рассказывал, как о части приключения, правда, я сомневаюсь, что лейб-конвойцы разделяли его энтузиазм. С другой стороны – парень ненамного старше меня, если вообще старше: разумеется, ехать на таком месте отрядили младшего и по званию, и по возрасту. Думаю, этот подпоручик, причём не гвардии, не сам состоит в свите, а чей-то адъютант или порученец.

После моего первого приветственного тоста, как хозяина дома, слово попросил Александр Петрович. И, разумеется, его получил. Среди прочего, помимо пожелания хорошо поработать, не слишком долго стесняя хозяев, обратился и ко мне:

– Мне известно гостеприимство подданных моего отца, но не хотелось бы, чтобы оно стало помехой в работе для нас и обузой для хозяев. Поэтому заранее прошу ограничить количество блюд максимум тремя переменами. Меньше – можно, больше – не стоит. И спиртное днём ограничить объёмом походной винной порции для тех, кто будет работать на улице. Остальных я хочу попросить воздержаться от возлияний до окончания рабочего дня. Этот обед, так и быть, пусть станет исключением, поскольку заранее условия оговорены не были, да и день по плану отводится на размещение и отдых. Но всё же прошу господ офицеров и гражданских специалистов знать меру.

Сам Александр Петрович, как я заметил, дважды поднимал, пригубливал и ставил обратно одну и ту же рюмку с «Рысюхой златоглазой», так что я подослал к нему слугу с «особым сортом» виски в отдельном графинчике, где был налит холодный чай с лимоном. Великий князь понюхал, попробовал и одобрительно кивнул мне. Ну и слава Рысюхе, что угадал. Тем более, что если передумает – рядом и настоящие напитки есть.

А к концу обеда, который занял полтора часа, как раз и личные вещи привезли, вместе с оставшейся охраной, так что приступили к расселению, благо, что чересчур увлёкшихся дегустацией, а на столах был едва ли не весь ассортимент продукции моих заводов, не нашлось. Ещё бы, на глазах Его Императорского Высочества, да после прямо высказанной просьбы.

После осмотра всех предложенных вариантов размещения, Александр Петрович, к некоторому удивлению, выбрал для себя именно баронскую квартиру в форте на Лице мира, а не комнаты в имении. Правда, если подумать, то это логично и для охраны удобнее: изолированная квартира, где есть всё своё, включая санитарные удобства и вплоть до крохотной кухоньки, где можно закипятить чайник, сварить кофе или разогреть что-то. Можно, конечно, и приготовить «с нуля», но это уже из разряда «сами создаём себе трудности, чтобы потом их преодолевать». Тут можно выделить и спальню для высокого гостя, и кабинет, и даже адъютанта или секретаря с денщиком разместить. Конечно, это немного поломало предполагаемую схему: Цесаревич в нашем доме, а три условных генерала из ближней свиты – в трёх «люксах» в фортах, но не слишком. Фактически, Наследник просто поменялся местами с тем самым старым морским инженером, который, наоборот, с удовольствием разместился в доме как он сам сказал, скромно и по-семейному.

Суеты с расселением сопровождающих лиц, охраны, а также постановкой охранников на довольствие на самом деле хватило до самого ужина, так что очень правильно кто-то опытный не стал на сегодня планировать никаких дел. В разгар суеты Василиса дважды, как я её и просил, связывалась со мной по мобилету, когда села в поезд и когда добралась до общежития. Приятно удивился такой её дисциплинированности, пока она не начала выспрашивать подробности о визите Александра Петровича. Всё нормально, всё в порядке: это не Васю подменили, это её обычное любопытство.

Ещё перед ужином Его Императорской Высочество попросил меня провести ему более подробную экскурсию по дому, во время которой познакомился и со всеми моими домочадцами, включая близнецов и няньку. Жаль даже, что дети ещё слишком маленькие, и ничего не понимают толком, даже Ромка! Уверен, в Смолевичах это событие будут ещё не одно десятилетие вспоминать, а мои сыновья и дочка ничего не запомнят. Разве что у старшего хоть что-то в памяти удержится. Ромка же пока явно хотел поскорее отделаться от незнакомого дядьки и вернуться к играм со своей Мурыськой, которую по просьбе охраны «на всякий случай» на время визита Цесаревича попросили подождать в дальней комнате, вместе с нянькиными детьми и в результате все они, включая рысь, с любопытством подглядывали в дверную щель, а мой наследник постоянно косил в их сторону. Вырастет – жалеть будет, ну а пока, что с него взять? Три годика всего, пусть и «с хвостиком». Для него пока всё происходящее – досадное обстоятельство, не позволяющее носиться со своим фамильяром по всему дому: гостевое крыло и банкетный зал для них закрыли.