Шеф с системой. Экспансия

Глава 16

Александр

Лес сомкнулся за нами глухой, ледяной стеной.

Голые ветви плотно сплетались над головой, отсекая бледный свет. Пляшущий огонь факелов выхватывал из темноты лишь ближайшие, искрящиеся инеем стволы. Мороз стоял лютый — каждый вдох обжигал лёгкие, вырываясь изо рта облачком пара.

Боль в плече, ноющая с самого утра, попыталась напомнить о себе, но я просто задавил её волевым усилием. Отсёк всё лишнее. Оставил только концентрацию и полупрозрачный таймер интерфейса, мерно светящийся на краю зрения.

Окно экстракции: 67 минут

Спиртовая база: испарение 2%. Критическая потеря объёма через 71 минуту

Жировая база: температура стабильна

Час с небольшим. За это время я должен дойти до места, вскрыть мёрзлую древесину, добыть живицу, найти под снегом живой мох и вернуться. Если опоздаю — спирт Анисима выкипит, жир перегреется, и всё придётся начинать заново. А времени на «заново» у задыхающегося на лавке пацана нет.

Тихон шёл впереди. Его широкие охотничьи лыжи, подбитые снизу жестким камусом, скользили по насту с тихим шуршанием. Следом шёл Ярослав, затем я, а замыкали строй Иван со Степаном. С непривычки ноги гудели, лыжи то и дело норовили разъехаться, но мы держали жёсткий темп. Дружинники приготовили оружие ещё на кромке леса, и теперь их взгляды непрерывно шарили по сторонам.

Волки заявили о себе почти сразу. Сначала это был далёкий, тоскливый вой где-то справа, на самой границе слышимости, но с каждой минутой звук приближался, обрастая новыми голосами. Жуткая, леденящая душу перекличка.

— Стая, — не оборачиваясь, бросил Тихон. — Голов десять, может, больше. Взяли след.

— Нападут? — голос Ярослава прозвучал глухо из-за поднятого воротника.

— Пока присматриваются, но если почуют слабину — кинутся.

— Значит, не будем давать им повода, — сосредоточенно ответил я, не сбавляя шага. — Сколько ещё до лиственниц?

— Полверсты. Скоро выйдем.

Значит, около пятнадцати минут марша.

Окно экстракции: 64 минуты

Мы шли молча, экономя дыхание. Зимний лес жил своей жизнью: сухо трещали на ветру промерзшие ветки, где-то ухала сова, с тяжелых еловых лап с глухим шорохом осыпался снег. И сквозь всё это неумолимо приближался волчий вой. Факел в руке Ивана затрещал, выплёвывая сноп рыжих искр.

— Скоро менять, — буркнул дружинник, стряхивая пепел.

— Запас есть?

— Три штуки. Должно хватить.

Вдруг Тихон замер и вскинул руку. Отряд остановился как вкопанный. Охотник стоял неподвижно, чуть склонив голову набок, и напряжённо вслушивался в темноту.

— Обходят, — сказал он наконец. — Слева заходят. Хотят отрезать от деревни.

— Умные твари, — Степан хищно перехватил древко копья. — Что делаем, боярин?

Окно экстракции: 61 минута

Серые твари брали нас в клещи, отрезая пути к отступлению, но у меня был чёткий график, и волки в него совершенно не вписывались.

— Идём дальше. Быстрее, — скомандовал я. — Сунутся — убьём. Но сначала дело.

Тихон коротко кивнул и рванул вперёд. Вой теперь доносился со всех сторон — стая растягивалась в широкое кольцо, уверенная, что добыча уже в капкане.

Окно экстракции: 58 минут

Наконец деревья расступились, открывая заснеженную прогалину, а в самом её центре высились старые лиственницы. Огромные, толстые как крепостные башни стволы были покрыты глубокими морщинами. Деревья стояли тесной группой, словно сбившись вместе против зимней стужи.

Я моргнул, разворачивая Анализ на полную мощность.

Мир перед глазами мгновенно потерял краски, распавшись на тепловые и химические спектры. Древесные стволы тускло засветились изнутри. Система прошивала их насквозь, слой за слоем, выискивая нужную концентрацию веществ.

Объект 1: мёртв.

Объект 2: мёртв.

Объект 3: спящий режим, смоляные каналы пусты.

Я перевёл взгляд на четвёртое дерево, и в интерфейсе вспыхнул зелёный маркер.

Объект 4: обнаружен скрытый смоляной карман.

Глубина залегания: 12 см.

Концентрация терпенов: 89%.

Статус: пригодно к экстракции

— Вон то дерево, — я указал на ствол с характерным узловатым наростом и скинул лыжи. — Живица там. Мне нужно немного времени.

— Делай, — Ярослав шагнул вперёд, с лязгом вынимая меч из ножен. Из темноты совсем рядом донёсся рык. — Мы прикроем.

Иван со Степаном мгновенно встали по бокам, развернувшись лицом к лесу и подняв факелы. Тихон выставил перед собой широкую рогатину, наглухо перекрывая подход слева.

Я подошёл к мёрзлому стволу и снял с пояса топор.

Окно экстракции: 54 минуты

Пора работать.

Первый удар топора отозвался во всём теле.

Отдача прошла через рукоять, врезалась в раненое плечо и взорвалась там вспышкой боли. Я стиснул зубы и ударил снова. Мёрзлая кора была твёрдой как камень — топор отскакивал, оставляя лишь белёсые царапины на тёмной поверхности.

Глубина проникновения: 2 см. До смоляного кармана: 10 см.

Десять сантиметров промёрзшей насквозь древесины, которую нужно прорубить топором, пока за спиной воют волки и тикает таймер.

Удар. Ещё удар. Ещё.

Плечо горело. Каждый замах отзывался в ране тупой болью, но я не останавливался. Нельзя. Времени нет.

— Ближе подходят, — негромко сказал Тихон за моей спиной. — Справа, за ельником. Трое, может, четверо.

— Вижу глаза, — подтвердил Степан. — Светятся, твари.

Я не обернулся. Смотрел только на расширяющуюся выемку в древесине. Система подсвечивала слои. Где-то там, в глубине, так нужный мне смоляной карман.

Глубина проникновения: 5 см. До смоляного кармана: 7 см.

Удар. Топор вошёл глубже, и от ствола отлетел кусок древесины размером с кулак. Хорошо. Ещё.

— Сашка, — голос Ярослава был напряжённым. — Они кружат. Примериваются.

— Пусть кружат.

Удар. Плечо взвыло, перед глазами на мгновение потемнело. Я переждал, глубоко вдохнул ледяной воздух и ударил снова.

Глубина проникновения: 8 см. До смоляного кармана: 4 см.

Из леса донёсся треск — кто-то ломился сквозь подлесок, не таясь. Потом ещё треск, с другой стороны. Стая сжимала кольцо.

— Готовьтесь, — процедил Ярослав. — Сейчас полезут.

Я вогнал топор в ствол и провернул. Древесина захрустела, пошла трещинами. Ещё рывок — и кусок отвалился, обнажая более светлый внутренний слой.

И там, в глубине, я увидел смоляной карман.

Внутри, в выдолбленной полости, тускло поблёскивали янтарные, полупрозрачные куски застывшей живицы с пузырьками воздуха внутри. Чистейшая смола, замёрзшая в момент, когда дерево уснуло на зиму.

Обнаружена живица. Концентрация терпенов: 89%.

Я отложил топор и вытащил нож. Теперь — аккуратно. Эти куски нельзя крошить и мять. Каждый осколок — на вес золота.

Первый кусок отделился легко, я сунул его в холщовый мешок на поясе. Второй. Третий. Руки работали быстро, но без суеты. Поддевал лезвием янтарные куски, отделяя их от стенок кармана.

За спиной раздался рык, от которого волосы встали дыбом.

— Вот он, первый, — сквозь зубы сказал Степан. — Здоровый, сука.

Я не обернулся. Ещё три куска. Ещё два. Мешок тяжелел.

Живица: собрано 78%. Достаточно для рецепта.

— Иван, слева! — рявкнул Ярослав.

Лязг металла. Глухой удар. Рык, перешедший в визг..

— Готов, — выдохнул Иван. — Но их там ещё…

— Вижу!

Я выковырял последний кусок живицы и затянул мешок. Развернулся.

По краям поляны, на границе света и тьмы, двигались тени. Я насчитал как минимум восемь пар светящихся глаз, и это только те, что были видны. Крупные, поджарые они кружили вокруг нашей группы, то выныривая из темноты, то снова растворяясь в ней.

У ног Ивана лежала туша — первый, который решился напасть. Здоровенный самец с раскроенным черепом, из которого на снег вытекала парящая на морозе кровь.

— Сколько ещё? — спросил Ярослав, не отводя глаз от леса.

Окно экстракции: 49 минут.

— Живица есть. Теперь мох. Тихон, где?

Охотник мотнул головой в сторону, противоположную той, откуда мы пришли.

— Там. Поляна за оврагом, но придётся прорываться.

Он указал рогатиной на волков, которые перекрывали путь.

— Значит, прорвёмся, — я подобрал топор, заткнул за пояс, потом достал чекан и шагнул вперёд. — Ярик, Степан — впереди. Иван, Тихон — с боков. Идём клином, не растягиваемся. Если кто сунется — бьём и идём дальше. Не останавливаемся.

Ярослав оскалился.

— Люблю простые планы. Пошли.

Мы двинулись вперёд, и волки расступились. Не стали нападать сейчас, видя, что мы готовы. Решили выждать удобный момент.

Окно экстракции: 47 минут.

Овраг мы преодолели бегом, потому что волки шли следом. Они держались на расстоянии, не нападая, но и не отставая. Серые тени скользили между деревьями, то пропадая из виду, то снова появляясь. Ждали. Выбирали момент.

Поляна открылась внезапно — лес просто кончился, и мы вывалились на ровное, заваленное снегом пространство. В центре торчал вывороченный с корнями старый пень, вокруг него — несколько валунов. Больше ничего. Только снег, темнота и звёзды над головой.

— Здесь, — Тихон остановился, тяжело дыша. — Твой мох, боярин. Ищи.

Я огляделся. Поляна была шагов тридцать в поперечнике, снег лежал ровным слоем. Искать под ним мох в темноте, на ощупь — всё равно что искать иголку в стоге сена. Только стог этот размером с хороший двор, а иголка может оказаться где угодно.

Окно экстракции: 44 минуты.

Я упал на колени прямо в сугроб и развернул Анализ на полную мощность.

Мир перед глазами изменился. Снег стал полупрозрачным, сквозь него проступили контуры того, что лежало под ним. Камни. Мёрзлая земля. Корни. Гниющая листва.

Я искал усниновую кислоту — тот самый яд для чахотки, который делал исландский мох таким ценным. Система сканировала пространство, отбрасывая пустые участки.

Сканирование… Зона 1: отрицательно.

Зона 2: отрицательно.

Зона 3: следовые количества, непригодно.

Я переполз на несколько шагов вправо, разгребая снег руками. Холод обжигал пальцы сквозь варежки, но я не обращал внимания.

Зона 4: отрицательно.

Зона 5: отрицательно.

— Сашка, — голос Ярослава донёсся откуда-то сзади. — Они выходят на поляну.

— Держите их.

Зона 6: отрицательно.

Зона 7…

Обнаружена колония Cetraria islandica. Локация: северо-восточный сектор.

Концентрация усниновой кислоты: 94%.

Летучие ферменты: активны.

Статус: идеальный образец.

Есть.

Я вскочил и бросился к пню. Снег доходил до бедра, ноги проваливались, но я продирался вперёд, не обращая внимания на сопротивление. За спиной раздался рык, потом лязг металла и звериный вопль.

Пень лежал на боку, выворотив из земли огромный ком корней. Под ними, в защищённом от ветра и мороза углублении, я и нашел мох

Цетрария росла здесь плотной колонией, укрытая от зимы переплетением корней и слоем прошлогодней листвы. Она спала, но была жива.

Внимание. После отделения от грибницы начнётся клеточный шок.

Летучие ферменты: критическое испарение через 48 минут после сбора. Рекомендация: минимизировать механическое воздействие.

Сорок восемь минут. После того как я срежу этот мох, у меня будет сорок восемь минут, чтобы добраться до просвирни и бросить его в спиртовой пар. Если не успею — ферменты распадутся, и всё, что останется, это обычный сушняк, который будет лечить чахотку месяц вместо двух часов.

А у Мишки месяца нет. Не та стадия болезни.

Я вытащил нож и опустился на колени перед корнями.

— Ярик, сколько их?

— Много! — голос княжича был хриплым от напряжения. — Со всех сторон лезут!

— Держитесь ещё пару мгновений!

Нож аккуратно скользнул под край мохового ковра. Каждое неосторожное движение убивает клетки, разрушает ферменты, отнимает драгоценные минуты.

Я срезал первый пласт с ладонь размером, толщиной в палец. Бережно, как хрупкое стекло, переложил его в холщовый мешок. Второй пласт. Третий.

За спиной раздался захлёбывающийся визг. Потом тяжёлый удар, и визг оборвался.

— Сука! — это был Степан. — Руку прокусил, тварь!

— Жив? — рявкнул Ярослав.

— Жив! Царапина!

Я срезал четвёртый пласт. Пятый. Мешок тяжелел в руках.

Цетрария: собрано достаточно.

Клеточный шок: активирован.

Распад летучих ферментов через 48 минут.

Таймер в углу зрения мигнул и изменился.

КРИТИЧЕСКИЙ ОТСЧЁТ: 48:00… 47:59… 47:58…

Я затянул мешок и вскочил на ноги.

Картина вокруг была из тех, что запоминаются навсегда.

Поляна, залитая светом факелов. Четыре человека, стоящие спина к спине, с оружием в руках. Вокруг них — тела. Три, нет, четыре волчьих туши, тёмные на белом снегу. И живые волки, кружащие по краю светового круга, рычащие, скалящие жёлтые клыки.

Ярослав стоял впереди, меч в его руках был чёрным от крови. Степан держал копьё левой рукой — правая висела плетью, из разорванного рукава капало. Иван и Тихон прикрывали фланги, их оружие тоже было в деле.

— Готово! — крикнул я. — Уходим!

— Давно пора! — Ярослав махнул мечом, отгоняя волка, который подобрался слишком близко. — Куда⁈

Я посмотрел на Тихона.

— Обратно той же дорогой?

Охотник покачал головой.

— Не пройдём. Они отрезали. Есть другой путь, через Волчий лог, но там…

— Веди!

КРИТИЧЕСКИЙ ОТСЧЁТ: 46:52… 46:51… 46:50…

Времени на раздумья не было. Мы двинулись с поляны, не разрывая строя. Волки шли следом. Они потеряли четверых и стали осторожнее.

Но не ушли.

Они напали, когда мы входили в лог.

Серые тени метнулись из темноты со всех сторон разом. Один момент вокруг был только лес и снег, а в следующий — хаос.

Первый волк прыгнул на Ивана сбоку. Дружинник успел развернуться, но не успел ударить — зверь врезался ему в грудь, сбивая с ног. Они покатились по снегу, и я увидел, как жёлтые клыки щёлкнули в сантиметре от горла.

— Иван! — Степан рванулся на помощь, но тут же отпрянул — второй волк бросился ему в ноги, целя в уже раненую руку.

Ярослав встал передо мной, широко расставив ноги. Меч описал дугу, и волк, летевший на нас из темноты, был разрублен чуть не до половины. Кровь хлестнула на снег, забрызгав мне лицо.

— Держи строй! — рявкнул княжич. — Не расходиться!

Но строя уже не было. Стая нападала со всех сторон, рвала нас на части, не давая собраться. Они больше не пёрли в лоб на оружие, а кружили, отвлекали, нападали с тыла.

КРИТИЧЕСКИЙ ОТСЧЁТ: 45:17… 45:16… 45:15…

Волк выскочил справа от меня. Я даже не успел поднять чекан — просто пнул его, отшвыривая в сторону. Зверь отлетел, кувыркнулся в снегу и тут же вскочил, скаля клыки.

Тихон оказался рядом. Его рогатина мелькнула в свете факела и пригвоздила волка к земле. Зверь забился, хрипя.

— Боярин, держись за мной! — охотник выдернул рогатину и развернулся, встречая следующего.

Иван выбрался из-под волка — зверь лежал рядом с перерезанным горлом, а дружинник поднимался на ноги, зажимая рукой разодранное плечо. Кровь текла сквозь пальцы, чёрная в свете факелов.

— Живой? — крикнул я.

— Царапина! — он подобрал выроненный меч левой рукой. — Сколько их ещё⁈

Я огляделся. В темноте светились глаза — пять, шесть пар. Меньше, чем было. На снегу вокруг нас лежали тела — волчьи и… нет, только волчьи. Мы все ещё стояли.

Но стая не уходила.

Они перегруппировались, сбившись в полукруг у края поляны. Крупный самец — вожак, судя по размерам — стоял впереди, низко опустив голову. Из его пасти капала слюна, глаза горели голодным огнём.

— Чего ждут? — прохрипел Степан, прижимая раненую руку к груди.

— Выбирают, — Тихон сплюнул. — Решают, стоим ли мы того.

КРИТИЧЕСКИЙ ОТСЧЁТ: 43:48… 43:47… 43:46…

Вожак сделал первый шаг из темноты, увлекая за собой остальную стаю. Серые тени медленно стягивали кольцо, прекрасно понимая, что перед ними измотанная, истекающая кровью добыча, которой некуда бежать.

На краю зрения неумолимо мигали красные цифры интерфейса: КРИТИЧЕСКИЙ ОТСЧЁТ: 41:23

Сорок одна чёртова минута на то, чтобы пробиться сквозь снег до деревни, иначе всё это безумие потеряет всякий смысл. И эти твари прямо сейчас воровали моё драгоценное время.

Внутри словно лопнула туго натянутая струна, оставив после себя лишь ярость.

Я отпихнул плечом опешившего Ярослава и вышел за линию нашего хлипкого строя, а потом рванул вперед.

Из горла вырвался звериный рёв пополам с отборным матом. Я летел прямо на огромного вожака, вкладывая в этот безумный замах всё своё отчаяние и ненависть к этой ночи.

Матёрый хищник растерялся, когда зажатая в угол жертва вдруг пошла вразнос. В его жёлтых глазах мелькнуло искреннее непонимание. Он рефлекторно припал на передние лапы, готовясь к встречному прыжку, но не успел. Я обрушил чекан сверху вниз, вкладывая в удар всю тяжесть тела и метя клевцом прямо в широкий череп.

Волк едва успел дёрнуться в сторону. Лезвие с мерзким хрустом распороло ему загривок вскользь, глубоко сдирая шкуру до самого мяса.

Вожак захлебнулся визгливым, совершенно собачьим скулежом и шарахнулся в сугроб, обильно заливая снег дымящейся на морозе кровью. Но я не остановился. Сделав ещё один шаг, я бешено взмахнул окровавленным железом, готовый снести башку любому, кто посмеет сунуться следом.

И стая дрогнула.

Их уверенность сменилась паникой перед существом, которое оказалось страшнее и отбитее их самих. Истекающий кровью вожак, подволакивая раненую лапу, первым растворился во мраке между стволами, а спустя пару ударов сердца за ним бесшумно сгинули и остальные тени. Поляна опустела.

Звенящую тишину нарушало только моё хриплое дыхание да сиплый выдох Степана, тяжело осевшего в снег.

КРИТИЧЕСКИЙ ОТСЧЁТ: 41:04

— Подъём! — рявкнул я сорванным голосом, резко разворачиваясь к своим. — Отдыхать будем на том свете! Тихон, самую короткую дорогу. Бегом!

Охотник, всё ещё ошарашенно глядя на мой окровавленный чекан, молча кивнул и рванул вперёд. Мы бросились за ним — пятеро измотанных людей, пробивающих путь через ночную чащу.

Мы бежали, насколько позволяли лыжи и глубокий снег. Тихон нёсся впереди, и мы ломились за ним сквозь ночной лес, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, снег забивался в сапоги, лёгкие горели от ледяного воздуха.

КРИТИЧЕСКИЙ ОТСЧЁТ: 38:44… 38:43… 38:42…

Тридцать восемь минут. До деревни — не меньше получаса ходу, если верить Тихону.

Иван отставал. Раненое плечо давало о себе знать — он держался левее, прижимая руку к груди, и с каждой минутой его шаги становились всё тяжелее. Степан, сам едва живой от боли в разодранной руке, подхватил его под здоровый локоть и тащил за собой.

— Ходу! — рявкнул я, не оборачиваясь. — Не останавливаться!

КРИТИЧЕСКИЙ ОТСЧЁТ: 35:21… 35:20… 35:19…

Лес начал редеть. Деревья расступались, снег под ногами стал плотнее — мы выходили на ту же тропу, по которой пришли. Свои следы, уже полузасыпанные позёмкой, тянулись впереди серой лентой.

— Сашка! — голос Ярослава за спиной. — Иван падает!

Я обернулся. Дружинник висел на плече у Степана, ноги его заплетались. Лицо в свете факела было белым.

— Много крови потерял, — Тихон остановился рядом. — Надо перевязать, иначе не дойдёт.

КРИТИЧЕСКИЙ ОТСЧЁТ: 34:07… 34:06… 34:05…

Тридцать четыре минуты. Если остановимся — потеряем время. Если не остановимся — потеряем Ивана.

— Ярик, чем перевязать есть?

— Есть, — княжич уже рылся в сумке. — Тряпьё какое-то, но сойдёт.

— Перевязывай. Быстро. Тихон, сколько ещё до деревни?

Охотник прищурился, вглядываясь в темноту между деревьями.

— Версты полторы. Если напрямик через поле побыстрее получится.

Двадцать минут. У меня тридцать четыре. Должны успеть.

Ярослав работал быстро — разорвал рукав на Иване, обнажив глубокие рваные раны, и принялся заматывать их тряпьём. Дружинник сидел на снегу, закрыв глаза, и дышал тяжело, прерывисто.

— Готово, — Ярослав затянул последний узел. — Дойдёшь?

Иван открыл глаза. В них была усталость, боль и злое упрямство.

— Дойду. Не впервой.

Степан рывком поставил его на ноги. Иван покачнулся, но устоял.

— Ходу, — повторил я. — Тихон, веди.

Мы двинулись снова. Медленнее, чем раньше — Иван не мог бежать, только быстро идти. Но мы шли, и это было главное.

КРИТИЧЕСКИЙ ОТСЧЁТ: 31:52… 31:51… 31:50…

Лес кончился внезапно. Мы вывалились на открытое пространство — поле, занесённое снегом, широкое и ровное. И там, на другом его краю, светились огни.

Я увидел тёмные силуэты изб, дым из труб, и отдельно, чуть в стороне, на холме — церковь. А рядом с ней, жёлтым пятном в ночи — окно просвирни.

— Вижу! — выдохнул Ярослав. — Добрались!

КРИТИЧЕСКИЙ ОТСЧЁТ: 28:33… 28:32… 28:31…

Двадцать восемь минут. И меньше версты до цели.

— Я бегом! — я рванул вперёд, уже не оглядываясь на остальных. — Остальные присмотрите за парнями!

Лыжи скользили по насту, ветер бил в лицо, лёгкие разрывались от боли. Плечо давно просто горело, будто кто-то воткнул туда раскалённое железо. Но я бежал.

КРИТИЧЕСКИЙ ОТСЧЁТ: 25:17… 25:16… 25:15…

Изба. Ещё одна. Колодец. Чья-то собака залаяла из-за забора. Церковь на холме, всё ближе.

КРИТИЧЕСКИЙ ОТСЧЁТ: 22:41… 22:40… 22:39…

Просвирня. Дверь. Я врезался в неё плечом, не сбавляя хода.

Дверь распахнулась, и меня обдало волной жара, запахом спирта, плавленого жира и пота.

Панкрат стоял у печи, помешивая что-то в котле. Анисим сидел на корточках у медного куба, подкладывая щепки в огонь. Мишка лежал на лавке, такой же бледный.

Оба повернулись на звук.

— Готово? — выдохнул я, привалившись к косяку.

Панкрат оскалился в усмешке.

— А то. Спирт дрожит, жир как слеза. Ждём тебя.

КРИТИЧЕСКИЙ ОТСЧЁТ: 21:58… 21:57… 21:56…

Двадцать две минуты. Успел.

Я шагнул к столу, выдернул из-за пазухи мешок с мхом и высыпал содержимое рядом с кубом.

— Так. Слушайте внимательно. Сейчас будем спасать пацана.

Работа над циклом продолжается, Шеф еще покажет всем, где раки зимуют. А пока пишется прода, предлагаю не скучать и заглянуть в мою новинку — «Водный князь».

Если вам в «Шефе» зашел реализм и то, как герой решает проблемы своей головой и чистым нахрапом, а не ждет подачек от Системы — эта история для вас. Только здесь мы выкручиваем градус суровости на максимум.

13-й век, ледяная река и ватага речных пиратов-ушкуйников. Наш современник, матерый капитан ледокола, оказывается в теле забитого подростка. Системы и магических фаерболов у него нет. Зато есть технический склад ума, встроенный в мозг живой эхолот и железобетонная воля выжить любой ценой.

Запахи дегтя, крови и правильная мужская работа.

Ссылка на первую главу — ниже. Переходите и добавляйте в библиотеку. Встретимся на стрежне!

https://author.today/reader/551371