Шеф с системой. Экспансия

Глава 8

Конь летел по ночным улицам, и копыта грохотали по мостовой.

Я пригнулся к шее лошади, вцепившись в поводья. Ветер бил в лицо, выжимая слёзы из глаз, холод пробирал до костей. Плечо, которое почти зажило, снова заныло от тряски — каждый толчок отдавался болью от ключицы до локтя.

Плевать. Не до того.

Марго была единственной ниточкой к Белозерову и кто-то решил эту ниточку оборвать.

Стражники скакали следом, не отставая. Улицы были пусты — ночь, мороз, только редкие огоньки в окнах.

Кто? Кто мог отравить её в камере? К узникам пускают только стражу. Значит, кто-то из своих, кого Ломов считал надёжным.

Тёмная громада управы с редкими огнями в окнах показалась из-за поворота. У ворот суета, факелы, люди бегают туда-сюда. Я осадил коня так резко, что тот взвился на дыбы, и спрыгнул на землю, не дожидаясь, пока он успокоится.

Ломов стоял у коновязи. Увидел меня — шагнул навстречу.

Я никогда не видел его таким. Лицо серое, желваки ходят под кожей, глаза как у человека, которому только что плюнули в душу.

— Боярин, — голос у него был хриплый. — Спасибо, что приехали.

— Где она?

— В подсобке. Перенесли из камеры, там теплее. Лекарь с ней, но…

— Веди.

Мы пошли через двор. Стражники расступались, пропуская нас, и смотрели вслед. Они уже знали, что их начальник в первый же день на новой должности получил нож в спину от кого-то из своих.

— Никого не выпускать, — бросил Ломов караульному у дверей. — Никого, слышишь? Ни внутрь, ни наружу. Пока я лично не разрешу.

— Понял, господин.

Коридоры Управы тонули в полумраке. Факелы чадили, тени плясали по стенам. Ломов шёл быстро, почти бежал, и я едва поспевал за ним.

— Как это случилось?

— Не знаю, — он стиснул кулаки. — Вечером была в порядке. Поужинала, легла спать, а через два часа стража заглянула — она на полу, корчится, изо рта пена. Пока подняли тревогу, пока лекаря притащили…

— Еду проверяли?

— Проверяем, но там каша обычная, из общего котла. Другие узники ели то же самое — все живы.

— Значит, не еда. Вода? Посуда?

— Не знаю! — он почти крикнул, потом взял себя в руки. — Не знаю пока. Найду — своими руками удавлю. Того кто разносил еду и повара уже под стражу взяли.

Мы остановились у низкой двери в конце коридора. Ломов толкнул её, и мы вошли.

Подсобка была маленькая, тесная. На столе у стены лежала Марго с закрытыми глазами. Рядом суетился лекарь, седой старик с трясущимися руками.

Увидел нас — отступил на шаг.

— Господин Ломов, я сделал всё, что мог. Яд сложный. Я таких не видел. Она… она отходит.

Я подошёл к столу и посмотрел на Марго.

Кожа серая, губы синие, на лбу испарина. Дыхание такое слабое, что грудь почти не поднималась.

Активировал Анализ.

Объект: человек, женщина.

Состояние: критическое.

Обнаружен токсин: составной, три компонента.

Компонент А — алкалоид растительного происхождения. Поражает нервную систему.

Прогресс: 67%.

Компонент Б — соль тяжёлого металла. Поражает печень, почки.

Прогресс: 54%.

Компонент В — органический яд. Поражает сердечную мышцу.

Прогресс: 71%.

Связь между компонентами: синергетическая.

Расчётное время до остановки сердца: 58 минут.

Меньше часа. И третий компонент — самый опасный.

— Что вы ей давали? — спросил я лекаря.

— Рвотное, — старик развёл руками. — Чтобы яд вышел. Потом — отвар от судорог, она билась сильно. Потом кровопускание, чтобы дурную кровь выпустить…

— Кровопускание, — я сжал зубы. — Отлично. Просто отлично.

— А что я должен был делать⁈ — лекарь вскинулся. — Я тридцать лет врачую! Судороги, пена изо рта, жар — это отравление нервов, любой скажет! Я действовал по правилам!

— По правилам, — повторил я. — А она умирает.

— Потому что яд сильный! Я же говорю — алхимический, я такого не видел!

Я посмотрел на него. Старик, трясущиеся руки, испуганные глаза. Не дурак, просто не видит того, что вижу я.

— Судороги, говоришь. Пена. Жар.

— Да! Классические признаки!

— Классические признаки отравления нервов. А ты задумался, почему при отравлении нервов у неё губы синие?

Лекарь моргнул.

— Что?

— Губы, — я кивнул на Марго. — Синие. Ногти тоже. Это не нервы. Сердце не качает кровь как надо.

— Но судороги…

— Обманка. Яд составной, три компонента. Два — бьют по нервам и печени, дают яркие симптомы. Судороги, пену, жар — всё, на что ты смотрел. А третий — незаметный — в это время жрёт сердце. Пока ты лечил судороги, он делал свою работу.

Лекарь уставился на меня, потом на Марго. Посмотрел на её губы, на ногти. Лицо у него вытянулось.

— Господи… — прошептал он. — Синие. Я не заметил. Я смотрел на судороги, а губы…

— Не заметил, потому что тебя отвлекли. Тот, кто мешал этот яд, знал, что делает. Хотел, чтобы лекари лечили симптомы и не видели главного.

— Но откуда вы… как вы…

— Не важно откуда. Важно, что я вижу это сейчас. У нас мало времени, чтобы спорить.

Ломов шагнул вперёд.

— Саша, сможешь что-то сделать? Ты же Луку как-то вытащил, вот я и подумал…

Я посмотрел на Марго. Пятьдесят восемь минут. Уже пятьдесят шесть — пока мы тут болтаем.

— Не знаю. Попробую.

Закрыл глаза и ушёл в себя. Дар развернулся перед внутренним взором. Сейчас мне нужна была библиотека.

Режим: Создание рецепта.

Цель: Нейтрализация токсина.

Стратегия: разорвать связь, нейтрализовать по отдельности.

Так. Три врага, три решения. Что у меня есть?

Библиотека ингредиентов открылась и я начал перебирать, отсеивая лишнее.

Алкалоид. Чем связать? Молоко — казеин обволакивает, не даёт всасываться. Эффективность… Система подсчитала.

Молоко (свежее): связывание алкалоида — 67%.

Мало. Нужно усилить. Чем?

Яичный белок: связывание алкалоида — 54%.

Молоко + яичный белок: комбинированный эффект — 81%.

Лучше. Но яйца… есть ли здесь яйца? Ладно, запомним.

Соль металла. Тут проще. Подойдет древесный уголь, берёзовый, толчёный в пыль. Впитывает как губка.

Уголь берёзовый (мелкодисперсный): абсорбция соли металла — 73%.

Нормально, но надо много и чтобы очень мелкий был.

Третий компонент — самый опасный. Органический токсин. Он уже добрался до сердца. Его невозможно связать в желудке, он в крови.

Что расщепляет органику?

Я листал библиотеку, отбрасывая варианты. Кислота — сожжёт пищевод. Щёлочь — то же самое. Нужно что-то, что заставит её собственную печень работать в десять раз быстрее. Разогнать метаболизм до предела.

Корень солодки: стимуляция выработки ферментов — 48%.

Полынь горькая: экстремальная горечь, удар по печени, запуск очистки — 39%.

Чеснок (аллицин): агрессивный антиоксидант, расщепление связей — 52%.

По отдельности — не успеют.

А если вместе?

Если я «привяжу» активные вещества полыни и чеснока к молекулам сахара с помощью Дара, они попадут в сердце через минуту после глотка. Иначе она умрет раньше, чем лекарство подействует.

Система пересчитала формулу.

Итоговая эффективность расщепления: 86%.

Я запустил симуляцию, чтобы посмотреть, как это будет работать вместе.

Восемьдесят шесть. Риск, что её сердце не выдержит разгона, огромен, но это единственный шанс.

Симуляция рецепта: Эмульсия «Чёрное спасение».

Компоненты: 7.

Этапы: 4 (Связывание — Адсорбция — Активация — Транспорт).

Критические точки: 3.

Внимание: рецепт уровня «Мастер».

Допустимая погрешность температуры: ±1 градус. (Свернется белок — провал).

Допустимая погрешность времени: ±15 секунд. (Передержишь полынь — токсичный шок).

Допустимая погрешность пропорций: ±2%.

При нарушении любого параметра эликсир становится ядом. Твою мать.

Я буду работать на самом краю своих возможностей. Шаг влево, шаг вправо — и всё, конец. Три критические точки, где нельзя ошибиться ни на градус, ни на секунду. И всё это — в подсобке тюрьмы, на ржавой печурке.

Время приготовления: 25–30 минут.

Время до остановки сердца пациента: 54 минуты.

Запас времени: 24–29 минут.

Я открыл глаза.

Ломов стоял рядом, смотрел на меня. В глазах его была надежда, которую он пытался скрыть.

— Есть мысли?

— Попробуем, но шансов мало. Слушай сюда.

Он подобрался.

— Мне нужно: молоко свежее, яйца сырые, уголь берёзовый, мёд, корень солодки, полынь сушёная, чеснок три головки. Ещё — котелок чистый, ступка с пестиком, вода колодезная, огонь в печи. Всё это — через десять минут. Ни секундой позже.

Ломов повернулся к двери и рявкнул так, что стены задрожали:

— Все сюда! Живо!

В подсобку влетели трое стражников.

— Ты, — Ломов ткнул пальцем в первого, — молоко, яйца и чеснок с кухни. Ты — за углём, берёзовым, понял? Ты — к аптекарю на Кузнечную, нужен корень солодки и полынь. Деньги потом, скажи — приказ начальника стражи. Лекарь — ступку, котелок и воду. Бегом, бегом, бегом!

Ломов повернулся ко мне.

— Что ещё?

— Огонь, — я кивнул на печурку в углу. — Разводи сам, твои слишком долго возятся.

Он кивнул и шагнул к печи.

Пока его не было, я снова проверил Марго. Система обновила данные.

Время до остановки сердца: 51 минута.

Три минуты потерял на планирование. Нормально. Главное — не терять больше.

Первым вернулся стражник с кухни с молоком, яйцами и чесноком. За ним лекарь приволок ступку, котелок и ведро воды. Ломов уже разжег печурку.

Температура очага: оптимум через 4 минуты.

— Котелок сюда.

Ломов подал. Я налил воду, поставил на край печи — пусть греется, но не кипит. Пока рано.

Молоко. Яйца. Я разбил три штуки в миску, отделил белки от желтков. Белки — в молоко, размешать. Получилась бледная смесь, на вид — как болтушка для блинов.

Связующая основа готова. Эффективность против компонента А: 81%.

Первый этап есть. Теперь уголь.

Влетел запыхавшийся стражник в руках мешок.

— Уголь, боярин! Берёзовый, как велели!

Я высыпал на стол, осмотрел. Куски разного размера, некоторые — с кулак. Не годится.

— Ломов.

Он подошёл. Я сунул ему ступку в руки, ссыпал туда уголь.

— Три в пыль. Мелко, как мука. Без комков.

Ломов схватил ступку и начал растирать. Мышцы на его руках вздулись от усилия, пот выступил на лбу. Хорошо работает. Зло.

Вода в котелке начала парить. Я проверил температуру — почти готово.

Температура воды: 84 градуса.

Оптимум для экстракции: 90–95.

Ещё пара минут.

Вбежал ещё один стражник — с горшочком мёда и пучком полыни.

— Солодку везут! Аптекарь ругается, но дал!

— Бегом давай, время идёт!

Он выскочил. Я бросил полынь в котелок — запах пошёл горький, забивающий всё вокруг.

Экстракция полыни: начато.

Время: 3 минуты.

Проверил Марго.

Время до остановки сердца: 43 минуты.

Нормально. Пока нормально.

— Уголь готов, — Ломов протянул ступку. Руки у него тряслись от напряжения.

Я заглянул внутрь. На дне лежала мелкая чёрная пыль, почти без комков. Отлично.

— Хорошо. Теперь — вторую порцию. Такую же.

Он кивнул и снова взялся за пестик.

Я сунул стоящему стражнику в руки чеснок.

— Чисти, — сказал я. — Каждый зубчик отдельно. Шелуху — на пол, мне она не нужна.

— Я… я не умею…

— Учись быстро. Ногтем подцепляешь, сдираешь. Давай.

Он сел на лавку и начал неуклюже ковырять чеснок. Второй стражник подсел, стал помогать.

Дверь распахнулась. Лекарь, мокрый от пота, протянул мне корень солодки.

— Вот! Аптекарь велел сказать — три серебряных должны!

— Заплатим. Нож давай, острый.

Кто-то сунул мне нож. Я начал резать корень тонкими пластинами, потом ещё тоньше, почти прозрачными.

Время до остановки сердца: 38 минут.

Выловил из котелка полынь — она отдала всё, что могла. Добавил мёд — три ложки, ровно три, больше нельзя.

Мёд добавлен. Каталитический эффект: активен.

Бросил солодку. Помешал. Отвар начал менять цвет из жёлтого в бурый. Это правильно, так и должно быть.

Чеснок. Стражники справились — на столе лежала горка очищенных зубчиков. Я сгрёб их в ладонь, быстро порубил ножом и отправил в котелок. Запах стал ещё гуще.

— Вторая порция угля готова, — Ломов снова протянул ступку.

Я высыпал угольную пыль в миску с молоком и белками. Размешал. Получилась серая густая жижа — на вид отвратительная, но сейчас это не важно.

Связующая смесь готова. Эффективность: 81%.

Основной отвар: процесс экстракции — 67%.

Почти. Ещё немного.

Я склонился над котелком, контролируя процесс. Температура, цвет, консистенция — всё имело значение. Одна ошибка, и база свернётся или расслоится.

Отвар густел. Цвет менялся — бурый переходил в красновато-коричневый. Пузыри на поверхности стали мельче, гуще.

Экстракция: 89%.

Внимание: критическая фаза. Необходим точный контроль температуры.

Я чуть отодвинул котелок от огня. Слишком сильный жар — и всё испортится.

Температура: 94 градуса. Оптимум.

Отвар продолжал меняться. Красновато-коричневый становился темнее. Я смотрел, не отрываясь, считая секунды.

Красный — значит, получилось. Чёрный — всё зря.

Экстракция: 95%.

Время до остановки сердца: 31 минута.

Цвет потемнел ещё. Бурый. Тёмно-бурый. Почти…

И тут отвар зашипел зло и резко. Совершенно не похоже не кипящую воду.

По поверхности пошла рябь, хотя я не мешал. Пузыри стали крупнее, лопались с влажным чавканьем. Из котелка поднялся желтоватый пар, с резким запахом, от которого защипало в носу.

Внимание: нестабильная реакция. Температурный баланс нарушен.

Вероятность коагуляции: 34%.

Чёрт.

Я схватил котелок голой рукой, отдёрнул от огня. Ладонь обожгло, но я держал. Нельзя трясти, нельзя резко двигать — структура порвётся.

Отвар продолжал шипеть. На поверхности появилась тонкая, маслянистая плёнка. Это плохо. Очень плохо. Если плёнка загустеет — всё, можно выливать.

— Саша? — голос Ломова донёсся как сквозь вату. — Что происходит?

Я не ответил. Смотрел на плёнку, считал секунды. Она дрожала, подёргивалась, но не густела. Пока не густела.

Вероятность коагуляции: 31%.

Стабилизация возможна при снижении температуры на 8 градусов.

Я поставил котелок на каменный пол. Холод должен помочь. Должен…

Плёнка дрогнула и начала расходиться. Медленно, неохотно, но расходиться. Цвет под ней…

Бурый. Всё ещё бурый. Не красный, не чёрный — где-то между.

Время до остановки сердца: 29 минут.

За спиной раздался хрип.

Я обернулся. Марго выгнулась на столе дугой, запрокинув голову. Горло у неё дёргалось, из груди рвался страшный, булькающий звук.

— Она не дышит! — заорал лекарь. — Господи, она не дышит!

Ломов бросился к столу, схватил её за плечи.

— Саша!

Я посмотрел на котелок. Отвар ещё не готов. Цвет не тот. Если влить сейчас — может не сработать и убить быстрее, чем яд.

Посмотрел на Марго. Она хрипела, билась, пена на губах стала розовой. Кровь. Яд добрался до лёгких.

Время до остановки сердца: 28 минут.

Время до остановки дыхания: 2–3 минуты.

Если буду ждать идеального цвета — она задохнётся раньше, чем остановится сердце.

Если волью сейчас — шанс пятьдесят на пятьдесят.

Красный или чёрный? Ждать или лить?

Вероятность успеха при текущем состоянии отвара: пересчёт…

Система молчала. Даже она не знала ответа.

Марго захрипела громче и вдруг обмякла. Тело упало на стол как тряпичная кукла.

Тишина.

— Нет, — выдохнул лекарь. — Нет, нет, нет…

Я схватил котелок и шагнул к столу.