Шеф с системой. Экспансия

Глава 22

Утро началось с запаха супа и каши.

Три десятка пацанов набились в общий зал трактира, рассевшись за столами. Те самые, что вчера разносили листовки. Щёки румяные с мороза, носы красные, глаза любопытные. Смотрели на меня, на кухню, на дымящиеся миски, которые Варя расставляла перед ними.

— Сначала едим, — сказал я. — Потом — инструктаж. На голодный желудок работать не дело.

Пацаны переглянулись.

— Ешьте, ешьте, — Варя подбадривала их, разливая добавку. — Суп горячий, каша с маслом и медом, и хлеб свежий. Наедайтесь, день длинный будет.

Дважды уговаривать не пришлось. Ложки застучали о миски, зачавкало, захрустело. Мясной суп с овощами и крупой исчезал на глазах, хлеб разлетался как горячие пирожки.

Я смотрел на них и думал о том, что для многих это, может, единственная горячая еда за день. Дома — пустая каша. Младшие братья и сёстры, которым нужно отдать лучший кусок. Матери, которые сами недоедают, чтобы детям досталось больше. Эти пацаны не от хорошей жизни вышли работать — они помогают своим семьям выжить.

Так что пусть едят сколько влезет.

На кухне тем временем кипела работа. Тимка стоял у большого стола, подготоваливая ингредиенты для пиццы уверенными движениями. Молодец, за короткое, но бурное время он освоил это дело как следует. Рядом Федька нарезал грибы ровными ломтиками, а Лёшка тёр сыр, и горка золотистой стружки росла на доске. Трое парней, которые знали своё дело и не нуждались в понуканиях. Я специально собрал из них команду, которая будет работать на пицце постоянно. Пора остальных домашних учить делу.

Тимка поднял голову, встретился со мной взглядом. Я кивнул ему — всё в порядке, работай. Он кивнул в ответ и вернулся к тесту. Никаких слов не нужно, мы понимали друг друга без них.

Матвей крутился рядом, подавая то муку, то соус, то чистые противни. Я тоже был на подхвате — следил за процессом, помогал где нужно, но не лез под руку. Это была их кухня сегодня.

Когда миски опустели, я вышел в зал.

Пацаны сидели сытые, разомлевшие. Некоторые украдкой подбирали хлебом остатки супа или каши со дна.

— Наелись? — спросил я.

— Наелись! — мне ответил хор голосов.

— Хорошо. Теперь слушайте внимательно.

Я прошёлся вдоль столов.

— Вчера вы раздавали листовки. Сегодня начинается настоящая работа. По всему городу будут висеть красные вымпелы. Если человек хочет заказать еду — он вывешивает вымпел, а под ним записку. Ваша задача — обегать свои маршруты и собирать эти записки. Сняли записки и бегом сюда. Отдали и снова на маршрут. Конкурс, кто больше записок соберет, я вводить не стану. Мне конкуренции и драк среди вас не нужно, но знайте, что за вами будут присматривать. Работайте на совесть и я никогда не обижу вас деньгами.

Пацаны слушали внимательно.

— Записки старайтесь не мять. нам их читать потом. Если кто-то остановит, спросит, что делаете — отвечайте: работаю на трактир «Веверин». Если начнут задирать — не драться, убегать. Целая шкура дороже гордости. Наши мужики будут следить за вами и если вдруг что — помогут. Вопросы есть?

— А суп каждый день будет? — спросил кто-то с заднего стола.

— Каждый день. Пока работаете на меня — голодными не останетесь.

По залу прошёл довольный гул.

— Всё, успехов вам.

Пацаны повскакивали с мест и гурьбой повалили к двери. Через минуту зал опустел, только грязные миски остались на столах.

Варя и Маша начали убирать, а я пошёл к коробам.

Двадцать деревянных ящиков стояли у стены, обитые изнутри войлоком. В каждый помещалось по три пиццы на специальных подставках. Снаружи — кожаные ремни для переноски и клеймо трактира.

Я положил ладонь на первый короб и закрыл глаза.

Навык «Термодинамический Контур» активирован.

Цель: контейнер для транспортировки.

Эффект: сохранение температуры содержимого — 24 часа.

Теперь пицца в этом коробе останется горячей, хоть целый день носи по городу.

Следующий короб. Ещё один. Я работал не торопясь. Мана утекала понемногу, но запас был большой.

Когда закончил, на кухне уже лежали готовые заготовки — круги теста с соусом и начинкой, ждущие печи. Тимка вытирал руки полотенцем, Федька с Лёшкой убирали рабочие места.

— Готовы? — спросил я.

— Готовы, — Тимка кивнул. — Как только записки придут — начинаем печь.

Ждать пришлось недолго.

Дверь распахнулась, и в трактир влетел Сенька, размахивая пачкой бумажек.

— Одиннадцать записок! — выпалил он, задыхаясь. — С Торговой, с Кузнечной, четыре из боярского конца!

За ним ввалились ещё пятеро бегунков, каждый со своей добычей.

— Тимка! — я быстро просмотрел записки. — Восемь «Маргарит», шесть с грибами, четыре с мясом! Погнали!

Тимка кивнул и шагнул к печи. Федька с Лёшкой встали рядом.

Конвейер заработал.

К полудню трактир превратился в муравейник.

Бегунки влетали и вылетали, хлопая дверью. Курьеры с красными повязками разбирали заказы и растворялись в городе. На кухне Тимка с Федькой и Лёшкой работали как заведённые. Варя принимала деньги от возвращающихся курьеров, звеня серебром о дно шкатулки.

А я стоял посреди зала и дирижировал всем этим хаосом.

На столе передо мной лежала карта города. Красными точками я отметил места, где висели вымпелы, прикидывая кто воспользовался нашим предложением. Синими — маршруты бегунков. Зелёными — зоны, куда ходили курьеры. Вся логистика как на ладони.

— Сенька! — я поймал его за рукав, когда он пробегал мимо. — Что на Ткацкой?

— Три записки снял, дядя Хорёк говорит — там ещё многие не знали о доставке. Теперь тоже вымпелы вешают!

— Понял, — я улыбнулся и потрепал его по голове.

Раньше от такого количества дел у меня бы голова раскалывалась. Держать в уме десятки заказов, следить за бегунками, контролировать кухню, считать деньги — это выматало бы за час. Сейчас я чувствовал себя спокойно. Информация укладывалась в голове аккуратными стопками, решения приходили сами собой.

Пассивный бонус класса «Гастро-Магнат»: «Ментальная выносливость» помогал очень сильно. Без него мне было бы на порядок труднее.

На кухне звякнуло — Тимка вытащил из печи очередную партию. Я заглянул туда, и в углу зрения мигнуло уведомление.

Ученик «Тимофей» создал блюдо «Пицца Маргарита».

Качество: Отличное.

Бонусный опыт наставнику: +15 ед.

Следом ещё одно.

Ученик «Тимофей» создал блюдо «Пицца с грибами».

Качество: Шедевр.

Бонусный опыт наставнику: +40 ед.

Тимка выдал шедевр, работая самостоятельно, без моего присмотра. Ещё недавно он не умел даже тесто замешивать, а теперь — шедевры из печи.

Я усмехнулся. Хороший парень. Талантливый.

Курьер с красной повязкой ввалился с мороза, стряхнул снег с тулупа и со звоном высыпал перед Варей пригоршню серебра.

— Боярин сверху накинул! — довольно осклабился он. — Говорит, сроду такой вкуснотищи не едал. Сказал, что каждый день так харчеваться станет.

— Отлично, — кивнул я.

Мужик кивнул, подхватил новые пиццы и умчался обратно на маршрут.

— Варь, то, что сверху дают — складывай в отдельный кошель, — вполголоса сказал я, кивнув на монеты. — Вечером поделим на всех поровну.

Девушка замерла с серебром в руках и недоумённо нахмурилась.

— Почему на всех, Саш? Он же сам эти деньги ногами выбегал.

— Выбегал он, а пиццу пёк Тимка, — резонно заметил я. — И если мы позволим курьерам оставлять эту сверхприбыль себе, завтра они все будут глотки друг другу рвать за право идти в боярский конец, а к обычным людям за медяками, хрен кого загонишь. У нас вся доставка встанет. Поняла?

Варя на секунду зависла, прикидывая в уме эту нехитрую логистику, а потом понимающе усмехнулась и сгребла монеты в отдельный мешочек.

— И правда… Век живи — век учись.

Я открыл интерфейс и проверил ветку репутации.

Навык «Вкус Верности».

Эффект: регулярное потребление пищи вашего приготовления создаёт у клиентов накопительный бафф «Симпатия».

Текущий охват: 47 человек.

Средний уровень симпатии: низкий (12%), умеренный (8%), начальный (27%).

Примечание: эффект усиливается при повышении качества блюд и регулярности потребления.

Сорок семь человек за один день. И это только начало.

Я смотрел на эти цифры и понимал, что держу в руках оружие под видом еды. Каждая пицца, которая уходила из моего трактира, работала на меня. Каждый горожанин, который пробовал мою стряпню, становился чуть более лояльным человеком, который в случае чего скажет доброе слово, не поддержит травлю, может, даже поможет.

Мягкая сила — самое надёжное оружие из всех существующих.

— Саш! — голос Вари отвлёк от мыслей. — Иди сюда, посмотри!

Я подошёл к стойке. Варя открыла шкатулку, и я присвистнул.

Серебряные монеты лежали горкой, поблёскивая в свете свечей.

— Это за полдня, — сказала Варя. — И заказы всё идут.

Я взял одну монету, повертел в пальцах. Тяжёленькая, настоящая. Не медь — серебро. Богатые клиенты платили щедро, особенно за доставку в боярский конец.

— Собирай дальше, — сказал я. — К вечеру посмотрим итог.

День тянулся бесконечно.

Бегунки прибегали волнами — то пусто, то сразу пятеро с пачками записок. К полудню я сбился со счёта, сколько заказов мы отработали.

В обед я снова усадил пацанов за стол. Они ввалились в трактир запыхавшиеся, раскрасневшиеся, с мокрыми от пота волосами под шапками. Набегались по морозу, наголодались.

— Садитесь, — сказал я. — Варя, давай.

На этот раз была похлебка, хлеб с маслом, пироги с капустой, сбитень. Пацаны ели жадно, но уже не так удивлённо, как утром. Начинали привыкать, что здесь их кормят.

— Дядь Саш, — вихрастый паренёк поднял голову от миски. — А правда, что завтра тоже работа будет?

— Правда. И послезавтра. Каждый день, пока ноги носят.

Пацан расплылся в улыбке и откусил большой кусок пирога.

На кухне было жарко, как в бане. Тимка не отходил от печи с самого утра — раскатывал тесто, выкладывал начинку, следил за выпечкой. Федька с Лёшкой крутились рядом, подавая ему всё необходимое. Я заметил, что движения Тимки стали медленнее, а на лбу выступила испарина.

— Тимка, — я положил руку ему на плечо. — Отойди. Попей воды, посиди, потом поешь.

— Я справлюсь…

— Отойди, — повторил я мягко, но твёрдо. — Ты с утра у печи. Я подменю.

Он хотел спорить, но сил не хватило. Кивнул и отошёл к лавке у стены, где сразу осел и вытянул ноги.

Я встал к печи. Руки сами вспомнили движения — раскатать, выложить, отправить в жар. Рядом Матвей принял на себя часть работы Федьки и Лёшки.

— Парни, — сказал я, не отрываясь от теста. — Садитесь рядом с Тимкой. Отдыхайте. С непривычки это тяжело, тем более столько заказов, что минуты свободной нет.

— Но…

— Это приказ.

Варя принесла им обоим воды, потом обед. Через десять минут Тимка уже клевал носом, привалившись к стене.

Пусть спит. Заслужил.

Вторая половина дня прошла в том же ритме. Заказы, записки, пиццы, короба, курьеры. Тимка проснулся, отдохнувший, и снова встал к печи — но теперь мы работали по очереди, сменяя друг друга каждые пару часов.

К вечеру, когда солнце село за крыши Слободки, последний курьер вернулся с пустым коробом и полным кошелём.

— Всё, — сказал он. — Больше записок нет.

Я посмотрел в окно. Почти стемнело. Весь день на ногах, без передышки.

— Закрываемся, — объявил я. — Всех зову сюда. Ужин и расчёт.

Все, кто работал сегодня собрались в общем зале. Бегунки, уставшие, но довольные. Курьеры с красными повязками. Тимка, Федька, Лёшка, Матвей. Варя.

Я оглядел несколько десятков человек, которые с утра до вечера крутились как белки в колесе.

— Сначала едим, — сказал я. — Потом — деньги.

Варя и Матвей накрыли столы. Жаркое, остатки пиццы. Ели молча, как едят люди, которые действительно устали и проголодались.

Я ел вместе с ними ведь мы — одна команда.

Когда миски опустели, я поднялся.

— Теперь — расчёт.

Варя принесла шкатулку с выручкой. Я открыл её, и по залу прошёл вздох — серебро блестело в свете свечей.

— Варя, вытаскивай мешок с чаевыми, — скомандовал я. — Делим поровну на всех курьеров и бегунков, независимо от того, кто в какой конец бегал. Мы — одна артель. Сегодня ты топчешь грязь в бедных кварталах, завтра несёшь заказ боярину, но сыты должны быть все. Так что вы заработали не только уговорённую сумму, но и немного сверху, — я улыбнулся мальчишкам.

— Чаевые? — вихрастый не поверил. — Нам?

— Вам. Богатые клиенты давали сверху — делим на всех, кто сегодня работал.

Я начал раздавать деньги. Варя помогала — она знала, кто сколько ходок сделал, кто где бегал.

Один из младших бегунков, лет двенадцати, смотрел на серебряные монеты в своей ладони и не мог вымолвить ни слова. Его губы дрожали.

— Эй, — я присел рядом с ним. — Ты чего?

— Я думал… мамка сказала — хорошо, если пару медяков дадут. А тут…

— Тут больше, — я улыбнулся. — Потому что ты хорошо работал. Завтра придёшь?

Он закивал так, что чуть голова не отвалилась.

— Приду! Обязательно приду!

— Вот и договорились.

Я выпрямился и посмотрел на остальных. Пацаны удивленно разглядывали свои деньги, шептались.

Курьеры тоже были довольны. Взрослые мужики, которые раньше перебивались случайными заработками, сегодня унесли домой больше, чем обычно за несколько дней. Один из них подошёл ко мне.

— Веверин, — сказал он. — Я тебе вот что скажу. Работал на разных людей. На честных и не очень, но чтобы хозяин сам с работниками ел и чаевые делил на всех — такого не видел.

— Привыкай, — ответил я. — У меня так будет всегда.

Он кивнул и отошёл.

Работники начали расходиться по домам. Уносили с собой заработок и полные животы. Завтра они придут снова — я в этом не сомневался.

Вскоре пришли Ярослав, Ратибор, Щука и Угрюмый. Мы закрыли двери и сели считать деньги. Собрались в задней комнате. Варя внесла шкатулку с выручкой и со звоном высыпала её содержимое прямо на дубовую столешницу.

Свечи горели по углам, отбрасывая на стены колеблющиеся тени. На столе лежала гора серебра.

— Много, — Варя закончила считать и подняла голову. — Очень много. Больше, чем я думала.

Ярослав присвистнул.

— Мать твою, Сашка. Это же больше, чем мой отец с земель собирает.

— Доставка, — я пожал плечами. — Люди готовы платить за удобство.

Ратибор молча смотрел на серебро. Даже он был впечатлён.

Я начал делить выручку. Отсчитал долю Угрюмому и его людям — за охрану маршрутов. Долю Щуке — также за охрану и координацию. Выделил долю Ярославу и Ратибору. Остальное — в наши закрома.

Серебро звенело, переходя из рук в руки. Угрюмый сгрёб свои монеты в кошель, Щука — в свой. Но радости на их лицах я не увидел.

— Что? — спросил я.

Угрюмый и Щука переглянулись.

— День прошёл чисто, — сказал Угрюмый. — Слишком чисто.

— Ни одной стычки, — Щука подался вперёд. — Мои люди прошлись по всем маршрутам — везде тихо. Плащей нет. Вообще никого, словно и не было никогда.

Я кивнул, потому что этого и ждал после новостей от Ломова.

— Белозёров затих, — сказал я. — Показывает себя пай-мальчиком. Потому и серые пропали. Хочет показать, что он чистенький купец.

— Почему? — спросил Ярослав. — Ждёт чего-то?

— Именно так. Я не стал вам говорить. Убедиться хотел. Да, он ждёт. Совет господ перешёл на его сторону. Вече готовится снять посадника. Зачем ему марать руки на улицах, если он вот-вот получит город законным путём?

Угрюмый и Щука переглянулись с пониманием.

— Тучи сгущаются, — мрачно сказал Ратибор.

— Сгущаются, — согласился я. — Но паниковать смысла нет.

Угрюмый хмыкнул.

— Думаешь, Белозёров нас так оставит? После того, как мы сегодня половину работы у Гильдии увели?

— Не оставит, конечно, — я посмотрел ему в глаза. — Но когда человек получает власть над городом, он первое время занят удержанием этой власти. А когда он вспомнит про трактирщика из Слободки, он придёт с официальными бумагами, новыми налогами или городской стражей.

Я похлопал по своему кошелю.

— И вот тогда мы будем отбиваться. Взятками, связями, запасами. Мы не враги города, мы его кормим. Ну а если не помогут взятки, то придется отбиваться уже не только ими…

Щука покачал головой, но на губах у него появилась недобрая усмешка.

— Ты, Веверин, полный псих, но я с тобой согласен. Если он придет тебя вязать, то это полный беспредел. Тогда вся Слободка встанет, ну а я тоже присоединюсь, потому что если он заткнёт тебя, то заткнёт и меня потом.

— Именно так. Тяжелые времена наступают, но когда они легкие были?

Я посмотрел на серебро, оставшееся в общем котле.

— Завтра — так же работаем. И еще, Щука, тащи по реке продукты, забивай склады. Запас не помешает при осаде. Угрюмый — твои люди на маршрутах. Никаких провокаций. Ярослав, Ратибор — скоро нам с вами нужно будет поехать в крепость и закладывать сыры по новой рецептуре. По-хорошему, вы уже можете отправить гонца к князю и предупредить его.

Все кивнули.

— А пока — работаем и копим жирок. Деньги — это возможности. Чем их больше, тем больше вариантов. Что бы ни случилось.

Угрюмый усмехнулся и поднялся из-за стола.

— Ладно, Саша. Твоя правда. Работаем.

Они разошлись. Угрюмый и Щука — в ночь, к своим делам. Ярослав и Ратибор — наверх.

Я остался один. Сидел за столом, смотрел на серебро.

Тучи сгущаются — это правда. Белозёров готовится к прыжку, и когда город упадёт к его ногам, Слободка станет его первой мишенью.

Но сегодня мы прилично заработали, а завтра заработаем ещё больше.

Пусть буря приходит. Мы встретим её во всеоружии.