Скиф

Глава 12

Глава 12

Несмотря на протесты Макса, Лиза поехала на встречу с риелтором.

Квартира, которую ей подыскали, располагалась в центре, откуда удобно добираться до любой точки города и за город тоже.

Помещение было просторное, светлое, с огромными окнами и хорошим ремонтом. Въезжай и живи хоть завтра, но что-то Лизу останавливало. Не увидела себя в этой квартире: как именно на этой кухне готовит еду, именно в этой спальне спит, а в этой ванной комнате, в которой было окно, как она и мечтала, принимает душ или по утрам чистит зубы. Не могла внятно объяснять свое состояние. Возможно, попала под минутное влияние от разговора Виноградовым, но не испытала она особенного восторга, бродя по комнатам.

Тяжеловато было на душе после их перепалки. Не нравилось Лизке с Максом ссориться, потому сама же постаралась сгладить все острые углы. Решила не упрямиться и предупредила, что поехала на встречу, и из квартиры отослала ему несколько фотографий. Макс тоже головомоек больше не устраивал, попросил лишь сообщить, когда домой приедет.

Вернувшись в свою старенькую квартиру, Лиза первым делом залезла под горячий душ, чтобы согреться. По глупости легко оделась и продрогла до костей. Может, и не сырая осень в том виновата, не слишком легкое пальто, а душевное бессилие.

Обещала бросить Скифа, если узнает, что с Паулиной опять спал, но не представляла как.

Как бросить самое лучшее и дорогое, что есть в жизни?

Не было у нее в жизни никого дороже, чем Макс. Не было и не будет. Плевать, что циничен он и груб, что прямота его, порой, доходила до жестокости. Плевать, что не давал никаких обещаний и ничего не планировал. Здесь и сейчас готова была разделить с ним все проблемы и тяготы, все беды и радости, только бы рядом был. Всё равно, чем занимался, что творил – иллюзий на его счет не испытывала. Он приходил и уходил, и она не хотела, чтобы это заканчивалось.

А если всё когда-нибудь закончится, никогда Лизка об этом не пожалеет. Ни об одной с Максом минуточке. Потому что именно этот темный человек принес свет в ее безнадежно испорченную, полную обид и разочарований жизнь. Спас от беспросветной тьмы, с ним она узнала, что такое счастье. Поняла, что такое любить. Может, после него придется страдать, мучиться, выть от боли и разочарования, может, жить ей после него в сто раз хуже, чем было до этого, неважно…

Любила Лизка его, жила с ним одним днем и ни на что не надеялась. Не ей мечтать. Не ей верить. Не с ее прошлым.

Мужчины, подобные Скифу, женятся на правильных девочках. Сами познавшие вкус разврата и порока, никогда не свяжутся с такой, как она.

Это и есть настоящее мученье – мечтать и знать, что не сбудется. Думать и понимать, что любая мысль безнадежна.

Когда любишь всей душой, нельзя не мечтать.

Невозможно – не хотеть, не думать, не желать большего.

А дальше что? Что с ней будет, когда она ему надоест? Или влюбится он? Вот возьмет и влюбится в кого-то по-настоящему. Молох вон тоже ничего не хотел. А потом крышей тронулся на Евке, и все его взгляды переменились. Влюбился, женился, теперь детей планирует.

А если Скиф вдруг себе девочку найдет? Правильную, красивую, никем не испорченную. Смотреть потом на их счастье и сходить с ума от боли, наблюдая, как какая-то девка стала смыслом его жизни? Куда ей деваться со своей любовью? Заживо себя похоронить или натурально вскрыться?

Лизка при одной мысли, что он с той рыжей спал, умирала от ревности, а Паулина всего лишь шлюха, к которой Макс, кроме похоти, ничего не испытывал.

Что будет, когда что-то серьезное на горизонте нарисуется?

Поняв, что сорвалась и ныряет в преждевременную тоску, Лиза отринула все мысли и выбралась из душа. Выключив воду, услышала, как звонит брошенный на диване телефон.

Обернувшись полотенцем, она стряхнула капли воды с руки и ответила на звонок Максима.

– Ты где? – сразу спросил он.

– Дома.

– А чего не звонишь? – опять вопрос, но уже, как показалось, с некоторым облегчением.

– Только пришла. В душе была, как раз собиралась звонить, – объяснила Лиза безо всякого раздражения в голосе.

– Как съездили? – он тоже говорил спокойно.

– Нормально... – Лиза села на диван и натянула на себя одеяло.

– Понравилась квартира?

– Вроде понравилась, но не знаю… Не то что-то, буду еще смотреть. Хочу поближе к Еве.

– А я думал, что поближе ко мне, – засмеялся Макс.

– И к тебе тоже, – улыбнулась Лиза, чувствуя, как в груди сделалось тепло. – Вы же там все близко живете, я тоже к вам хочу. Мне теперь далеко к Еве мотаться, а я привыкла, что мы всегда рядышком.

И Молох, и Скиф, и Чистюля жили друг от друга в шаговой доступности. Дом Виноградов недавно построил и пока что нечасто там бывал, живя большую часть времени в городской квартире. Так ему было удобнее.

– А ты и не мотайся, пусть она к тебе мотается, у нее машина с водителем, – вроде бы усмехнулся Макс.

– Когда ты приедешь? Я соскучилась.

Макс вздохнул:

– Как только так сразу, Лизок. Я тоже.

– Тоже соскучился?

– Угу.

– Сильно?

– Я не один в кабинете, а то в красках бы тебе описал, да нескромно будет…

Лиза услышала посторонний мужской смех и по голосу узнала Скальского.

– Ты с Киром? Привет ему передавай.

– Привет тебе от Лизы, – в сторону сказал Скиф. – Тебе от него тоже.

– Макс, я сейчас голая...

– Замолчи, – глухо сказал он.

Ему нужна полная собранность, а после таких разговоров какая концентрация.

Лиза засмеялась, слыша, что голос его стал глуше.

– Хочешь, я расскажу, что мы будем делать? А ты отвечай «да» или «нет».

– Лиза, не сбивай меня с пути, я тут важным делом занят.

– Ладно, – со смехом отступила она. – Я завтра дома. Если предупредишь заранее, суп сварю. Норвежский. Твой любимый.

– Вари-вари. Только никому не говори, а то братва за мной увяжется – и накрылось наше свидание, – смеясь, Макс положил трубку и вздохнул.

Кир поставил перед ним кружку крепкого кофе. Макс уже счет потерял, сколько за день его выпил. Пока Чистюля с Молохом общались с представителями следственных органов и утрясали чувствительные вопросы, Виноградов засел за просмотр записей с видеокамер.

– Макс, чего ты сам, посадил бы ребят… – предложил Молох.

– Угу-угу, – скептически покивал Скиф. – Тут вон каждая вторая полуголая. Ребята через полчаса поплывут. Потом еще неделю будут на это кино дрочить.

Можно было, конечно, как говорил Кир, поручить это дело кому-то из парней, но ошибки быть не должно, от результата сейчас многое зависело. Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам. Виноградов хорошо знал это правило. И другое знал еще лучше. Что все законы кровью писаны. Последний «неуд» всегда ставит пуля.

– Ребят лучше по району отправь, там уже стопроцентно кто-то орудует.

– Отправил уже, – кивнул Кир.

– Ни хера это всё не случайность, шкурой чувствую. Чистюля куда делся?

– Едет. Сказал, что информация есть.

– Информация – это хорошо, – одобрительно кивнул Макс, не отрываясь от экрана, и вдруг щелкнул по кнопке ноутбука, нажав на «стоп». – Смотри. Вот он. Девку отоваривает. Пиздец тебе, сука в ботах.

– Отлично. Увеличь. Скину парням, пусть ищут.

Пока Молох раздавал указания и пересылал фото, вернулся Чистюля.

Макс застыл на друге выжидательным взглядом. Илья снял пальто, бросил его на свое кресло и присел на краешек стола, сцепив руки в замок.

– Проверенные источник сообщили, что без Кудасова не обошлось.

Молох нахмурился. Кудасов, конечно, тот еще беспредельщик и бизнес у него грязный, но на рожон никогда не лез. Знал их троицу еще со времен Горского, того уверенного авторитета, который их всех в криминал втянул. Видел он, как они его свергли и какими мерами новую власть устанавливали. С наркотой не собирались связываться, потому к Кудасову вопросов не было. Но тот не мог не понимать, что в случае чего ему тоже устроят кровавую баню. Пусть хоть каким авторитетом себя мнит, для них он обыкновенный барыга, торгующий смертью, и ответ на его действия будет жесткий.

– У нас с ним договоренности. Мы не трогаем его, а он со своим дерьмом к нам не лезет. Что такого произошло, что он вдруг с рельсов съехал? – вслух раздумывал Кир, глядя на Чистюлю твердым взглядом.

– Говорят, сынок его в страну вернулся. Папа его в бизнес ввел, якобы дела собирается передать.

– Тогда всё понятно, – хмыкнул Скиф. – Тревожный пассажир. Амбициозный. Неуравновешенный.

– Значит, Марат мог и не знать. Он не идиот, чтобы так бездумно подставляться, – рассуждал Скальский.

– Сути дела это не меняет. Нарушил договор – получит ответку. Если он дальше своего плевка не видит – его проблемы. Пусть окоротит своего выродка. Иначе мы окоротим.

– А это Кудасова дилер? – спросил Кир, снова глянув в монитор.

– Кир, прости меня, конечно, – иронично сказал Виноградов. – Но я всех кудасовских дилеров в лицо не знаю. Как достанем его, спросим, чей будет.

Они давно уже не играли по чужим правилам – только по своим. Еще не было произнесено финального слова, но все втроем прекрасно понимали, какое будет их решение и что может за этим последовать.

Через некоторое время Скальский уехал, а Керлеп взялся помогать Скифу.

Однако спустя час Максим и его отправил домой:

– Ты тоже езжай, Илюх. Отдыхай. Я завтра буду отсыпаться, а вы с Молохом должны быть на ногах. Мы не можем все валиться с ног от усталости.

– Ты тоже поспи пару часов, никуда эти барыги не убегут, – сказал Чистюля на прощанье.

Макс угукнул и снова уставился в монитор, на котором сложно было что-то разглядеть. Мелькающий свет, постоянное движение. Трудно, почти невозможно, но нужно.

К двенадцати часам следующего дня, когда друзья уже снова были на работе, Скиф скинул Молоху еще пару фотографий.

– Работайте, друзья. А я спать, – довольно вздохнул он и потянулся.

– А Лиза сегодня норвежский суп сварила, – как бы между делом сболтнул Кир.

– Даже не думайте, – строго предупредил Макс. – Я еду есть норвежский суп и спать, а у вас работы по гланды. Как найдете всю эту мудорвань, звоните.

– У нас же есть часа полтора, да, Молох? Мы же успеем пообедать? – встрепенулся Керлеп.

– Я думаю, что у нас даже два часа есть, – подтвердил Кир. – Мы вполне успеем съездить к Лизе, пообедать и вернуться.

– Хотите супчика, закажите в ресторане. Шеф наш получше Лизки приготовит.

– Скиф, при чем тут ресторан? Это же вайб, вайб… Атмосфера решает, – воодушевленно распинался Чистюля. – Мы ненадолго. Мешать вам не будем. Правда же, Кир? Туда и обратно.

– Иди на хер. Бабу себе нормальную найди и вайбуй сколько душе угодно. Пусть она тебе супы варит, – шутливо ворчал Виноградов, распахивая дверцы шкафа.

– Скиф, я не могу нормальную бабу только ради супа найти. Она ж подумает, что я жениться хочу. Брак – это скучно.

– Чистюля, зубов бояться – в рот не давать. Попробуй, вдруг тебе понравится. Молох вон женился, спроси, скучно ли ему живется.

Скальский рассмеялся, но быстро утих и сказал серьезно:

– Максим, ты сутки на ногах. Не дай бог, заснешь за рулем, разобьешься. Как мы Лизе в глаза смотреть будем? Мы с Чистюлей тебя отвезем.

– Не переживай, я в норме, – посмеялся Макс. – Как доеду, отзвонюсь, чтоб вы не волновались.

– Не-не, тебе одному ехать нельзя, – поддакнул Чистюля, не теряя надежды попасть на обед к Лизе. – Мы с тобой. По дороге купим что-нибудь вкусное Лизавете. Конфетки, шоколадки, пирожные…

В чем-то друзья были правы. Скиф еще не валился с ног, упасть ему не давали литры выпитого кофе, но мозг уже сделался ленивым и будто хмельным без алкоголя.

– Супостаты бешеные, так и знал, что на хвост упадете. Поехали, – сказал Виноградов, натягивая на себя пальто.

Кир и Илья сорвались с места, довольные, выхватили одежду из шкафа и вышли вслед за Максом.

– Только ты Лизе позвони, что не один приедешь. А то моя вечно в неглиже меня встречала, такие пирушки устраивала… В общем, мало что на ней было надето, – ухмыльнулся Кир. – Вдруг Лизок там тоже… подготовилась.

– Ну, всё правильно. Твоя-то – эскортница! А моя-то – порядочная! – засмеялся Виноградов. – Блядушками такими не занимается.

– Ага, плетку иногда только из комода достает… – не забыл вставить свое слово Чистюля.

– Чистюля, ты-то чего ржешь? Ладно, мы с Молохом имеем право, мы девочек своих любим. Они нам супчики варят, котлетки жарят. Дарят тепло и ласку… Ты-то, шлюха позорная, давно уже в Мартах своих запутался. Тебе про любовь шутить не положено. Ты еще не познал этого святого чувства.

– Почему это запутался? Они у меня все потому и Марты – чтобы не запутываться, – хохотнул Керлеп. – Я их всех люблю.

Перешучиваясь, мужчины вышли на улицу. Во внутреннем дворике клуба машины не разрешалось ставить никому, кроме руководства, потому у входа было припарковано только три их «гелендвагена». Одинаково черных, мощных, похожих на диких, необузданных животных.

Макс бросил Киру ключи от своего автомобиля, сам сел на пассажирское сиденье. Кир уселся за руль, рассчитывая, что обратно приедет с Чистюлей, а Илья уже дал по газам и выехал из ворот «Бастиона».

– Ты все-таки Лизе позвони, что мы едем, – настаивал Кир.

– Не буду. Если Лизка встретит нас в чем мать родила, пусть вам будет стыдно, что вы мне всю малину изгадили.

Шутил Виноградов, смеялся. А внутри, где-то в районе солнечного сплетения застыл холодок, и снова почувствовалась тревожная неуверенность. Не на свидание он ехал, не пообедать и утолить свой сексуальный голод. Лизу ему надо было увидеть, поговорить с ней. В глаза посмотреть, прикоснуться к ней. Почувствовать и убедиться, что с ней всё в порядке.

Чистюле пока не понять, но и до него дойдет когда-нибудь, наверное. Что если любишь, то секс с другой бабой не спасет, а, скорее, доведет до ручки. Что не в этом дело и не это нужно, хотя без секса тоже невозможно. Свою хочешь всегда. Всегда и везде. Какая б ни была, в чем бы тебя ни встречала. Любовь – это не порыв, не поиск приключений. Это что-то бесконечно большее, чем просто секс и похоть. Это жизнь. Честная, откровенная, когда полностью принадлежишь кому-то. До самой изнанки, до самого дна.

Думал, что больше ничего ему не светит. Не хотел. Не собирался. Не в этой реальности. Живого места в нем не осталось, нечем было любить. Да и не в кого влюбляться – со шлюхами спал. Трахал проституток и чувствовал себя в безопасности.

В шлюху-то он точно не влюбится! Шлюху же нельзя полюбить!

Можно.

Влюбился.

Да так, что кровь сворачивалась от одного на нее взгляда.

Знал, что бывшая эскортница. Знал, чем занималась. И должно было это его останавливать. Но не останавливало.

Как увидел ее, так и влип.

Сам не понял, как привязался. Вернее, понимал, но уже ничего не мог с этим поделать. Сначала оправдывался перед собой, что просто беспокоится. Приходил пару раз проведать, узнать, всё ли у нее в порядке. Но и когда всё наладилось после того урода, который ее изнасиловал, ходить к Лизке не перестал. Никак не решался к ней притронуться, но уже знал, что и другому не позволит. Не отдаст ее никому. Никто к ней больше не прикоснется.

Хорошо, что Лизка ни с кем не встречалась, даже не пробовала, а то полетели бы головы.

Быстренько избавил бы ее от всех кавалеров.