Скиф

Глава 2

Глава 2

Вроде ничего особенного не произошло, а в душе поселилась сумятица. Взбудоражили слова подруги, растревожил разговор со Скифом.

Как Ева не понимает, что у Лизки тоже есть мечты? А кроме них еще страхи, сомнения, желания и своя затаенная боль.

Приняв душ, Третьякова улеглась в постель и, как ни странно, сразу заснула. Потом проснулась оттого, что кто-то тронул ее за плечо.

– Максим, что за хрень? Я уже уснула, ты меня напугал… – беззлобно и тихо сказала она, узнав в темной фигуре, сидящей рядом с ней на кровати, Скифа.

Лиза не удивилась. В этом весь Виноградов. Она уже со счету сбилась, сколько раз он заявлялся к ней домой посреди ночи, не потрудившись даже позвонить. То пьяный припрётся, то после своих шлюх – весь в помаде и с расцарапанной спиной. Завалится на диван, а утром проснется и делает вид, что не помнит, как у нее в квартире оказался.

– Вот и я думаю: что за хрень? Не объяснишь?

– По поводу? – Лизка вздохнула и уселась на постели, подтянув колени к груди.

– Не нравится мне этот напряг.

– Ты издеваешься надо мной?

Вот сволочь. Еще имеет наглость отношения выяснять.

– Я тебя чем-то обидел? – простосердечно поинтересовался Макс.

– Нет. Если я ответила на твой вопрос, будь добр, свали из моей комнаты. Я хочу спать.

– Мы можем нормально поговорить?

– Нет, не можем.

– Почему? Я же не отстану. Я хочу, чтобы у нас с тобой всё было ровно. Мне не нравится, когда ты меня на хуй посылаешь.

– Ладно, – кивнула Лизавета, и все слова, заготовленные для него, но ни разу не произнесенные, подступили к горлу и начали выкатываться на язык: – Не будет у нас с тобой ничего ровно и гладко, как ты хочешь. Не сможем мы нормально разговаривать. Потому что меня задолбало, что ты трахаешь всех подряд, а потом приходишь ко мне кофе пить. Я тебе не подружка, к которой можно на кофеёк забежать, когда тебе скучно, или с которой можно прибухнуть, когда настроение паршивое. И не надо делать вид, что ты не понимаешь, о чем я говорю. Всё ты прекрасно понимаешь. Все это понимают. Смеются над нами. Мне надоело быть всеобщим посмешищем, – звенящим от сдерживаемых эмоций голосом выдала она.

– Ты потрахаться, что ли, хочешь? – он резковато, чуть хрипло рассмеялся. Потом сказал уже без смеха: – Не надо оно нам, Лиз.

– Почему? – проронила она.

Спросила раньше, чем подумала, что спрашивать такое не нужно.

– Потому что хуево нам будет.

– Почему?

– Потому что я себя знаю.

– Зато ты меня не знаешь.

– И тебя я знаю, – усмехнулся Макс. – То, чего ты хочешь, Лизок… Это не про меня. Не для меня и не со мной. И давай ты тоже не будешь делать вид, что не понимаешь, о чем я говорю. Не будешь мне рассказывать, что не мечтаешь о тихих семейных вечерах, верном, любящем муже и детишках. Мне моя жизнь нравится, и я не собираюсь в ней ничего менять. Меня и так всё устраивает.

Лиза не сразу нашлась, что ответить. Его безжалостные слова впивались ей в грудь, перекрывая дыхание.

– Тогда какого черта ты заперся в мою комнату? – наконец выпалила она. – Если тебя всё в твоей жизни устраивает, держись от меня подальше!

Согласившись с ее доводом, Виноградов убрался из комнаты.

Расстроенная Лиза долго сидела на кровати и смотрела в никуда. Затем она сорвалась с места, включила свет, стянула с верхней полки шкафа большой чемодан и принялась скидывать в него свои вещи.

Не хочет и не надо! Не любит он ее, не нужна! Подумаешь! Другие захотят, другие полюбят! Было бы о чем грустить!

Сколько она всего вынесла... Чего только в жизни с ней ни случалось. С какими только уродами ни сталкивалась. Битая, насилованная. Всё выдержала. И матери родной издевательства, и отчима. Ничего ее не сломало, не согнуло. И этот не согнет. Не сломает. Не дождется.

Продолжая себя подбадривать, Лизка утрамбовала вещи и защелкнула чемодан. Затем спешно натянула на себя купальник и выскочила на улицу.

Тугой и влажный ветер ударил в лицо. Третьякова вдохнула его и выдохнула, стараясь с этим выдохом отпустить то сволочное чувство, что зудело в груди.

Море бушевало. При таких волнах купаться было опасно, и обычно они этого не делали, но сейчас Лизе было на всё наплевать. Она вошла в воду, тут же потеряв равновесие. Сильное течение снесло ее с места, и бурлящая волна накрыла с головой.

Лизка захлебнулась, ослепла, оглохла, запаниковала, но вскоре почувствовала, как кто-то волочет ее к берегу.

– Ты утопиться решила, что ли?! – бушевал Виноградов, вытаскивая ее на песок.

Лизка прокашлялась, как-то умудрившись при этом послать Скифа к чертям собачьим.

– Ебанутая, – проворчал он и прижал ее к себе. – Спасибо скажи, что я тебя увидел…

Что-то выгнало его из постели и заставило выйти из дома. Какое-то внутреннее чутье. Чувство. Надсадно сверлящее, как при кессонной болезни. Вышел и увидел, что дура эта к морю понеслась. Утопилась бы точно.

– Не обольщайся, я совсем не собиралась из-за тебя топиться. Отцепись от меня, – Лиза принялась отталкивать Виноградова, хотя все усилия были бесполезны.

– Угу, – гмыкнул он, смеясь над ее попытками. – Утихни уже.

И она утихла. Замерла в его руках, едва дыша. Потому что ощутила, как всё вдруг исчезло, сузилось до ощущения прижатых друг к другу горячих, мокрых тел. Она была в купальнике, а он в трусах. Оба всё равно, что голые.

– Ты же меня хочешь. Я же знаю, – дрожа сказала Лизка.

– Лапуля, я б тебя часами трахал, но только ничего хорошего не получится. Не хочу тебе жизнь портить.

Он хотел ее. Он бы трахал ее часами, как сказал, но боялся переступить черту, за которой уже не сможет остановиться.

– Можно подумать… – глухо, утыкаясь ему в шею, рассмеялась она. – Моя жизнь уже до тебя испорчена, тебе особо и стараться не надо. Будто ты не знаешь, сколько я дерьма хапанула…

– Потому и не хочу тебе дерьма добавлять, без меня хватило, – прохрипел он.

– Давай я сама буду решать, как мне жить. Не надо за меня решать, что мне делать.

Лизка знала, что надо вести себя достойно. Смотреть без единой слезинки, уходить с гордо поднятой головой, но она так не умела.

Лиза не скрывала своих чувств, и именно это Максу в ней нравилось. Не любил лицемеров, а у нее всё на лице написано – чувства и переживания, счастье и боль, радость и слезы. Не нужно ничего угадывать. Потому и прикипел к ней, наверное.

Не внешностью, но духом своим напоминала она ему одного человека. И про боль напоминала. И про то, что вместо души у него теперь черная воронка.

– Мне всё равно, как это будет. Плохо или хорошо – это мой выбор. Я этого хочу! – почти выкрикнула она, и снова что-то цепкое, горячее схватило левую половину его груди.

Лиза почувствовала, как что-то ослабло в Скифе, будто выдержка дала трещину. Тогда она прижалась к его губам. Сама поцеловала, а он не оттолкнул. Поцелуй был недолгий, но обжигающе сладкий и невероятно возбуждающий. Лизка сама оторвалась, сама оттолкнула и быстро ушла, чтоб не успел он снова сказать, что она ему не нужна.

***

После этого разговора нормально заснуть Лизе не удалось. Она не спала почти всю ночь, так и металась по постели, находясь где-то между сном и явью. Что-то грезилось ей непонятное, виделось, вновь всплывало в памяти лицо Виноградова, узкое, скуластое. Пронзительные серые глаза. Ощущались на теле его руки, горячие и сильные, и звучали в голове слова о том, что не быть им вместе – безнадежные и решительные.

В десять двадцать Лиза вышла из комнаты.

Дома было тихо и пусто.

Налив себе стакан холодного апельсинового сока, Третьякова двинулась на террасу.

– А где все? – спросила она, застав подругу за чтением на том же диванчике, на котором они сидели вчера.

Ева отложила книгу и потянулась.

– Кир со Скифом сёрфить умотали, а Чистюля где-то со своими Мартами потерялся.

– Ясно, – кивнула Лиза и уселась рядом. – Адреналинщики. А ты чего с мужем не поехала? Вместе же собирались.

– Передумала. Пусть сам развлекается. Ты позавтракала?

– Не хочу пока, – отказалась Лизавета и после недолгого молчания сообщила: – Ко мне вчера ночью Виноградов приходил.

– Наконец-то! – воскликнула Ева.

– Угу. Сказать, что между нами ничего не будет.

– Он прям так и сказал, или это ты его слова так интерпретировала?

– Так и сказал. Прямым текстом, – и Лиза пересказала разговор с Максом. – Ты прости, что я снова тебя достаю, но мне больше не с кем поговорить. Надо мысли выстроить, успокоиться как-то… Жалко, что Кира нет. Хотела попросить, чтобы меня в Мале отвезли.

– Зачем?

– Домой полечу, уже чемодан собрала.

– Самая бредовая идея, что я от тебя слышала. Мало ли что Скиф сказал. Мне Кир то же самое втирал. Что любовь придумали, чтобы оправдать игру гормонов, и чувства ему не нужны, и отношения тоже. Вам просто нужно переспать.

– Слушай, у меня мужика сто лет не было. Ну, после того урода и не было... – неловко пробормотала Лизавета. – Я уже забыла, что такое сексом заниматься. Разучилась.

– Лизок, трахаться – это как на велосипеде кататься. Разучиться невозможно, – вдруг услышали они голос Чистюли.

– И давно ты нас подслушиваешь? – обернулась Лиза и тут же отмахнулась от своего смущения: – Хотя какая разница? Все и так всё знают. Ты, наверное, будешь удивлен, но на велосипеде я тоже кататься не умею.

– Вот видишь, – рассмеялась Ева. – Никак нам без Скифа. У него и велик есть, и всё остальное.

– Вообще, Лизок. Клин клином вышибают. Если что, у тебя есть я…

– Чистюля, опять ты со своими приколами, – засмеялась Лиза.

– Зато ты уже смеешься, – улыбнулся он. – Уныние тебе не к лицу. Предлагаю развлечься. По-взрослому. В карты, например. На раздевание.

– Илюша, какой ты неугомонный. Две! Две дамочки с собой привез, и всё мало! – расхохоталась Скальская.

– Именно поэтому я сейчас абсолютно безопасен. Натрахался уже до смерти. Женское тело меня интересует исключительно с эстетической стороны – полюбоваться.

– Слушай, а как это у вас происходит? Вы втроем спите?

– Ева, ну зачем тебе эти подробности, – ухмыльнулся он. – Играем? Всё серьезно.

Лиза мгновение подумала. Отпила сок, посмотрела на подругу, посомневалась, а потом махнула рукой:

– А давай!

– Только накинь на себя что-нибудь еще, а то у нас игра после первого же кона закончится, – посоветовал он, поскольку Лизка была в купальнике.

– Нам надо посчитать, чтобы у всех было одинаковое количество одежды. Я тоже с вами буду играть, – вдруг заявила Ева.

– Тебе нельзя, – серьезно предупредил Чистюля. – Это мы с Лизаветой люди свободные, ничем не обремененные и можем легко пуститься во все тяжкие. А ты теперь дама замужняя и должна вести себя прилично.

Ева рассмеялась, поддевая его:

– Так и скажи, что боишься без штанов остаться.

– С чего бы мне бояться? – его зеленые глаза азартно блеснули. – Хорошо, договорились. Втроем играть еще интереснее.

– Пойду накину на себя что-нибудь и карты захвачу.

Лизка убежала в дом, а Ева улыбнулась:

– Илюша, какой ты… загадочный. Тебе Лиза правда нравится, или ты опять хочешь Скифа подбесить? Честно скажи. Ты же понимаешь, что будет конфликт.

– Понимаю, – сдержанно улыбнулся Илья.

– Тогда зачем ты это делаешь?

– Мечта у меня есть, – вздохнул он, уселся на диван и секунду помолчал, устремив взгляд куда-то в небо.

– Какая? – с интересом спросила Ева.

– Ты только не смейся.

– Обещаю.

– Я хочу, чтобы все мои друзья были счастливы. А у меня их всего – раз, два. Я не особо в вашей любви понимаю, но вижу, что Молох счастлив. Пусть и Скифу перепадет. Мне кажется, пора уже двум любящим сердцам соединиться, – шутливо, с легким пафосом произнес он. – Но для этого надо Макса довести до ручки.

– А другого способа нет?

– Нет, – уверенно ответил Чистюля.

– Ты точно знаешь?

– Точно.

– И знаешь, почему он тормозит?

– Знаю.

– И Кир знает?

– И Кир знает, – снова подтвердил Илья.

– Расскажешь? – спросила без особой надежды.

– Нет. Это не моя история.

Ева вдруг поняла, что ничего не знает про Скифа. Она знала семью мужа и то, как Кир попал в криминал. Кое-что ей было известно и про Чистюлю, но ничего о Скифе. Кто он и откуда, есть ли у него семья, где его родители.

– Я готова! Сережки и браслетики тоже считаются, – Лизка бросила карты на столик и придвинула шезлонг. – Бля, Молох нас убьет. Но, если что, во всем виноват Чистюля.

– Договорились, – согласился Илья. – Раздавай, грешница.

– Не бойся, Лизок, – тасуя карты, уверенно сказала Скальская. – Я не допущу, чтоб ты осталась без трусов. Так что готовься, Илюша. Будешь нам доставлять эстетическое удовольствие.

– Я понял. Это твоя месть.

– Совершенно верно. Я еще не забыла, как вы со Скифом у Евражки меня раздели. Сегодня раздеваться придется тебе. Лизок, сходи музыку включи. Пусть Керлеп под музыку раздевается.

– Не-не, девоньки. Раздеваться под музыку – это уже за деньги, – посмеялся он.

– Не вопрос, – развеселилась Лиза. – Мы приплатим.