Скиф

Глава 19

Глава 19

Макс целовал ее, прогоняя внезапно нахлынувшее отчаяние прикосновениями жадных, ищущих губ. Спасал их обоих от пустоты и одиночества.

Лиза давно так много не плакала, так подробно не рассказывала о своем страшном прошлом и обо всей той грязи, которую ей пришлось пережить. Было больно, но в то же время прекрасно обнажать свои чувства до предела, настоящие, живые, искренние. Поделиться горечью, обидами. Рассказать о любви без утайки и ревности.

Она хотела, чтобы Макс верил ей. Доверял и ни капельки не сомневался. Чтоб ее любовь и верность стали для него еще одной очевидностью, не требующей доказательства.

– Я тебя люблю. Очень сильно люблю, – прошептала она.

Они оба вздохнули, ненадолго замерли, ощущая в воздухе звенящее напряжение, и словно вдруг вспомнили, что поцелуи могут быть другими. Не успокаивающими, а возбуждающими. Влажными, интимными. Долгими, сладостными. Безрассудно жаркими.

Вспомнили, что целоваться можно до онемения в губах. Что в приступе нежности любимого можно загрызть и закусать, а обнимаются люди – не только для того, чтобы утешить.

Макс почувствовал, как у Лизки по спине прошла крупная дрожь, и тут же горячая кровь ударила ему в пах.

– Лизка, я соскучился. Я тебя хочу, – зверея от своего желания и ее возбуждения, прохрипел он, запустил пальцы ей в волосы и сжал голову руками. – Затрахаю тебя сегодня до смерти, сразу говорю.

Не только затрахать хотел – зализать, закусать, губы зацеловать, облизать всю с ног до головы, языком заласкать.

— Я не буду сопротивляться… — с довольным вздохом прошептала Лиза.

Сняла с себя футболку, прижавшись к его обнаженному торсу.

Макс приподнял ее, сбросил с себя штаны и снова усадил, вжав в пах. Она судорожно выдохнула, снова вздрогнула всем телом, приникнув к его рту. Поцеловала мучительно остро и мучительно сладостно, чувствуя, как с трепетным волнением колотится сердце, по венам бежит дрожь предвкушения, а голова приятно кружится, как в момент их первой близости.

Отстранившись, Лиза провела по губам Максима кончиками пальцев. Скользнула в рот, коснулась языка и, опустив руку между ног, погладила себя влажными от его слюны пальцами.

Знала, что его это заводит. Ей нравилось доводить его до сумасшествия. Каждый стон, вздох, вскрик ему были предназначены. Чтоб говорил, как хочет ее. Чтоб голову от нее терял и ощущение реальности.

Наблюдая за тем, как она себя возбуждает, Макс застонал, накрыл ее пальцы своей рукой и включился в игру, выбирая другой ритм движений и новый путь к удовольствию.

– Я так люблю, когда ты мокрая… – прошептал, потершись раскрытыми губами о ее шею.

Лиза прерывисто задышала ему в щеку и убрала свою руку, подаваясь вперед еще больше и полностью отдаваясь во власть любимого. Сильнее прижимаясь к его руке. Насаживаясь на его пальцы и вздрагивая, чувствуя их в себе. Они неглубоко проникли внутрь, потом погладили сверху, размазывая влагу по клитору, и снова погрузились в нее, но уже глубже, ритмичнее.

– Макс… – выдохнула Лиза, плотно прикрыла веки и зажмурилась, от острых ощущений прикусив нижнюю губу.

— Люблю тебя, моя девочка… Моя красивая девочка, моя сладкая, — хрипло прошептал он, вызывая волну мурашек по ее спине.

Лиза тяжело задышала, обняла Макса за плечи, впившись ногтями в его широкую спину.

Кажется, только от его голоса, от этих слов готова была кончить. Уже чувствовала зарождающуюся дрожь, узнавала это ощущение сжатой снизу живота пружины – только бы Макс не останавливался. Только не сейчас…

Но Виноградов остановился. Убрал руку, откинулся на спину и увлек Лизу за собой, ухватив за ягодицы. Притянул выше, оказавшись между ее бедер. Нависнув над ним, Лизавета запрокинула голову и содрогнулась от наслаждения, когда сначала его губы коснулись набухшего клитора, потом язык медленно раскрыл ее, проникая между нежных складок, лаская и мучая. Нежно и горячо. Бесконечно прекрасно и мучительно сладко.

Лиза стонала, пока он гладил ее и ласкал. Сжимал губами, нуждающийся в страстном освобождении нервный бугорок. Мучил трепетными прикосновениями, пробовал на вкус, своими ласками выталкивая ее за все ранее известные пределы наслаждения.

Прерывался, трогал пальцами, целовал бедра, раскаляя добела нежностью губ и грубостью щетины. Обжигал горячим дыханием чувствительную кожу на животе и возвращался, дождавшись нетерпеливого стона, протестующего вздоха.

Он снова и снова каждым движением языка, каждым своим неуловимым касанием срывал с ее губ протяжные, громкие стоны, ибо ласкать ее там – ни с чем не сравнимое удовольствие. Чувствовать языком ее вкус, ловить дрожь, доводить до оргазма. Вылизывать мокрую, возбужденную, безумную. От вкуса Лизкиного и запаха голова кругом, и по всему телу судорога.

Видел, что она скоро кончит. Уже близко.

Он легонько надавил языком на твёрдый бугорок клитора, очертил кругом, сжал губами, и наконец горячая волна встряхнула ее тело.

Лиза рефлекторно дернулась, беззвучно вздохнула, выгнулась, приподнялась от острого, ранящего наслаждения, потому что контролировать себя в такой момент не было никаких сил, но Макс не позволил ей убежать. Крепко стиснул бедра и держал, пока не отпустила ее последняя дрожь. Продолжал целовать, пока окончательно не обмякла и не сползла по нему вниз.

Немного отдышавшись, Лиза поцеловала его, надолго прижавшись к его рту. Слившись с ним, смешивая его и свое наслаждение.

Макс сжал ее плечи, они все еще дрожали.

– Пить хочу, – прошептала Лиза, ощущая сухость во рту и горле.

– Надо на кухню идти.

– У меня нет сил.

Макс со смешком сместил Лизавету с себя и, пока она переводила дыхание, сходил на кухню.

– Тебе какую – веселенькую или обычную? – спросил, вернувшись с двумя стаканами.

– А веселенькая – это коньяк? – рассмеялась Лиза, уселась на кровати и протянула руку: – Давай веселенькую. Хотя я и так пьяная…

– Это хорошо, – одобрительно кивнул Скиф, подал ей коньяк, а стакан с водой поставил на тумбочку.

– Знаешь, Ева всё время у меня спрашивала, почему я сама к тебе не приду… Мне же вроде в постель к мужику прыгнуть, как нехер делать. А я никак не могла через себя переступить, боялась, что отвращение испытаю, как ко всем. Что меня отвернет и от тебя тоже, как это обычно бывало. Любить на расстоянии было приятно… Хотеть еще приятнее, но я не знала, как среагирую, если всё начнется. Ну, видишь, нормально всё...

– Не, – возразил Макс, – я сразу знал, что, если мы залетим в кровать, это будет феерично.

Лиза снова засмеялась. Приткнула стакан на прикроватную тумбочку и толкнула Макса на спину. Забралась на него сверху и, продолжая смеяться, стала целовать.

Постепенно ее смех угас, поцелуи стали другими, но в какой-то момент Виноградов остановился. Перестал целовать, задержав ее подбородок большим пальцем.

Лиза, немного озадаченная переменой в его настроении, глубоко вздохнула и замерла.

– Я хочу, чтобы ты забыла всё это, – сказал Макс, глядя ей в глаза.

– Я забыла, – улыбнулась Лиза, – уже забыла…

Ощутив, как твердый член Макса толкнулся в нее, а руки стиснули бедра, стремясь прижать к себе еще крепче, Лиза подалась чуть вверх и ускользнула. Опустив руку, она погладила его эрекцию, сомкнула пальцы у самого основания и чуть сжала.

Макс прерывисто вздохнул и что-то пробормотал ей в губы – то ли имя, то ли что-то ласковое.

Лиза прильнула к его рту и стала ласкать его так, как ласкала бы его член. Целовала, пробовала на вкус, посасывала язык, одновременно с этим откровенным, возбуждающим поцелуем лаская его рукой.

Дыхание оборвалось, живот свело судорогой предвкушения, и Макс застонал. Прижал ее к себе крепче, глубоко скользнул языком в рот. В жаркую глубину. Так горячо там, что снова издал стон, зная, какое удовольствие ему доставят ее шелковый влажный язык и нежные губы. Представлял, хорошо знал, каково быть там и коснуться этого жара, но сегодня всё его тело звенело особым напряжением.

Однако Лиза не спешила. Хотела, чтобы Максим прочувствовал с ней каждую минуту. Пропустил через себя каждое ее прикосновение. Прервав поцелуй, продолжила ласкать рукой и посмотрела в лицо: зрачки его расширились от желания, страсть заволокла их, затуманила, сделала темными. Умела Лизка свести его с ума, сделать так, что он обо всем забывал. Лишался способности думать, мыслить, говорить.

Соскользнув вниз, она убрала руку. Сначала провела языком по всей длине, прошлась по каждой набухшей венке и только потом обхватила губами головку, одновременно с этим чувствуя солоноватый вкус смазки на языке.

Она медленно ласкала, доводя до сумасшествия. Без рук, без других прикосновений – только губами и языком. Заставляя запрокидывать голову от накатывающей дрожи и вжиматься в постель.

Задыхаясь от эмоций и остроты ощущений, Макс не выдержал и надавил ей на затылок. Низко застонав, опять прошептал что-то неразборчивое, сладко-бредовое и сильнее прижал к себе ее голову. Только тогда она туго и горячо вобрала его всего. Глубоко взяла в рот и еле слышно застонала, когда он, ударившись в нёбо, скользнул по стенке глотки.

Звук ее мягкого стона вибрацией прошелся по Виноградову. Он тяжело выдохнул, вздрогнул, чувствуя, что вот-вот кончит. Задержал дыхание, чтобы как-то собрать рассыпавшийся в прах самоконтроль.

– Иди ко мне…

Он погладил ее щеку и, взяв за руку, хотел подтянуть Лизу на себя, но она воспротивилась.

Прервавшись, выпустила его изо рта и облизнула губы.

– Нет, хочу, чтобы ты кончил.

Хотя его острое возбуждение подхлестывало ее собственное желание, Лиза хотела довести его до конца и не собиралась прерываться, несмотря на нестерпимое желание почувствовать его в себе. Ему нравилось то, что она делала с ним, и каждый его отклик на ее ласки, малейшее напряжение в мышцах били по ее нервам. Скользив губами по его напряженной длине, сама дрожала от каждого его стона и получала от процесса не меньшее удовольствие.

Жар захлестнул, пробивая всё тело влажной испариной. Стиснув зубы от накатившей судороги, Максим глубоко толкнулся ей в рот и кончил.

Лиза почувствовала, как он закаменел, вздрогнул и выплеснулся в нее. Сглотнув, она отпустила его.

Макс подтянул ее на себя и стал целовать, шалея от пережитого оргазма и того, что ее губы теперь пахли им. И сама она, и ее кожа, казалось, она вся им пропахла, пропиталась, вибрировала от его удовольствия и своего возбуждения. Они смешались, слились, припаялись друг к другу окончательно.

Голова еще кружилась, а он все равно не мог ею насытиться. Целовал, обнимал, прижимал к себе, словно боялся, что она вдруг куда-нибудь подевается. Бесчисленное количество раз откровенно ласкал ее тело, что только ни делал с ней, в каких только позах они уже сексом ни занимались, но каждый раз, как только это заканчивалось, безумно хотелось повторения. Начать со вздоха, с поцелуя, с легкого соприкосновения тел, нежных объятий и закончить лихорадочной дрожью, страстными стонами, вскриками, разорванным в клочья сознанием. Чтоб найти в этом бесконечном повторении новое удовольствие.

Безумно ее любил. Без памяти. Без рассудка.