Скиф

Глава 16

Глава 16

За то время, пока ждала подругу, Лизка успела поплакать, умыться и заново накраситься. Тяжело давалась такая решительность, но отступать от задуманного не собиралась. Не помнила, чтобы когда-то Виноградову перечила. Не было такого за время их отношений. Никогда не действовала ему наперекор и уж тем более назло. Понимала, как нелепо и бессмысленно будет выглядеть ее выходка, но сегодня чувствовала в этом жизненно важную необходимость.

Сегодня Лиза ни за что на свете не хотела быть запертой в квартире со своими монстрами.

Нужно что-то менять. Ломать как-то эту губительную безысходность.

Ева приехала довольно быстро. По телефону Лиза не стала посвящать ее во все подробности ссоры с Максом, наплела, что дверь случайно захлопнулась, но при личной встрече сразу призналась:

– Поругались с Виноградовым. Он запер меня дома, чтоб я никуда не ушла.

– Из-за чего поругались? – тихо вздохнув, Ева присела на подлокотник дивана.

Не собиралась у Лизы долго задерживаться, потому даже куртки не сняла.

Вместо ответа Третьякова показала фото Паулины.

Скальская некоторое время рассматривала голую проститутку на экране Лизкиного телефона, потом с усмешкой изрекла:

– У тебя грудь красивее. И что?

Лизка недоуменно уставилась на подругу:

– А тебя ничего не смущает? Диванчик не узнаешь? Она у мальчиков наших в кабинете. Фото сегодняшнее.

Ева еще раз глянула на фото и воскликнула, изменившись в лице:

– Они обалдели, что ли, совсем?!

– Именно это я и пытаюсь донести до Виноградова. Хотя он утверждает, что не спал с ней.

– И что! Не спал он! Давай, теперь все подряд будут без трусов там расхаживать! – не на шутку разозлилась Ева, чем Лизу невероятно обрадовала.

Последнее время Скальская всё чаще Макса защищала и оправдывала. Лиза и сегодня из уст подруги ожидала услышать порицание, но, слава богу, Ева была на ее стороне.

– Сказал, что она сама пришла, разделась, а он ее за дверь выкинул – и больше ничего не было, – приободрившись, добавила Лиза.

– И что! – повторила Ева. – Сегодня Паулина пришла, завтра Марта Чистюлина, послезавтра вторая Марта… Я каждый день теперь должна сидеть и думать: а не зарулила ли к моему мужу в кабинет какая-нибудь голая проститутка?

Лизка подкрасила губы и облилась духами. Посмотрелась в зеркало и, удовлетворившись своим видом, снова надела пальто.

– Куда собираешься? – поинтересовалась Ева, тоже поднявшись со своего места.

– Пойдем с Мари где-нибудь посидим. Дома я точно куковать не собираюсь.

– Я смотрю, вы с Мари прям сблизились, – проговорила Ева, и Лиза почувствовала в ее голосе ревностные нотки.

– А с кем еще? С тобой? – внимательно глянула ей в лицо. – Ты пойдешь? Если я позову, пойдешь со мной?

Ева, замявшись, помолчала.

– Вот именно, – кивнула Лизавета, подтвердив, что подруга не озвучила. – Я даже предлагать тебе не стала, понимала, что ты от Молоха не дернешься никуда.

– Дело не в том, что не дернусь. В другой день я бы обязательно составила тебе компанию, но мы с Киром сегодня договорились вечер провести вдвоем. В последнее время нам даже поговорить толком не удавалось… Прости.

– Я знаю, потому не хотела тебя тревожить. Тоже прости, что сорвала тебя с места.

– Раз уж я не пойду с тобой, давай хоть отвезу. Или ты за рулем собралась? Отговаривать не буду. Поступай, как считаешь нужным. Если бы я такое послание получила, тоже бы своему скандал устроила.

***

Когда Скиф приехал в «Бастион», Кудасов со своим отпрыском был уже на месте. Не раздеваясь, Макс прошел в ресторан. Подойдя к столику, резким движением снял верхнюю одежду, бросил на спинку кресла и уселся.

Сделал всё молча. Своим лишь кивнул, а Марату и Руслану ни слова не сказал. Руки не подал и за свое опоздание не извинился. Даже на часы демонстративно глянул: мол, нет у него времени на такие пустяшные разговоры.

Почувствовав такое открытое пренебрежение, Марат занервничал. Ему стоило больших трудов собраться с мыслями и продолжить прерванную речь под пронзительным, в самое нутро проникающим взглядом Виноградова.

– Руслан человек новый, не сразу разобрался, что к чему. Это и моя ошибка тоже, вины с себя не снимаю. За это могу ответить и обещаю, что такого больше не повторится. Умысла никакого не было, это недоразумение. Неприятная, но все-таки случайность. И за это мы извиняемся, – сказал Кудасов и замолчал, ожидая реакции на свои слова.

Но Молох молчал, Чистюля тоже не спешил что-то говорить.

Скиф подался вперед:

– Извиняться ты перед шлюхами будешь своими, а Молоху ты должен спасибо сказать и в ноги упасть. Это он дал тебе шанс оправдаться. А то лежал бы ты со своими опарышами на той же свалочке. Это Кир Владиславович у нас дипломат, а я в пиздеже не силен, навыки дипломатические мне никогда не давались. Следующее слово за мной будет. А оно у меня, сам знаешь какое. Пуля промеж глаз.

Марат глянул на Молоха, ища в его глазах поддержку. Но Кир молчал, своим молчанием выражая согласие со словами Скифа. Знал его достаточно. Макс только выражался эмоционально, но горячности в нем не было, как и необдуманности. В таких вопросах мысль его была остра и расчетлива.

– Слышь, недомерок, – теперь Виноградов обратился к Руслану. – Одно неверное движение – и я тебя лично перемолочу. Не будет ни звонков, ни предупреждений, – хлестнув словами, Скиф поднялся, захватил пальто со спинки кресла и ушел из ресторана, демонстрируя таким образом, что разговор для него больше не имеет смысла.

У бара он приостановился, попросив в кабинет кофе и что-нибудь перекусить.

– Ты что-то хотел сказать, Марат? – спросил Керлеп, заметив вспыхнувший в глазах Кудасова протест.

Марат чуть оттянул узел галстука и не решился высказаться свою мысль, хотя ему будто бы дали такую возможность.

Макс уже пил свой кофе, когда вернулись Молох и Чистюля.

– Ты не резко? – спросил Кир.

Скиф оторвался от чашки и поднял на друга пронзительный взгляд.

– Кир, ты глаза этого мудака видел? Таких, как он, только пуля останавливает. Когда вы с Чистюлей умные книжки читали, я подобное ему говно уже отстреливал. Говорил и еще раз говорю: этого опарыша мелкого надо прям сейчас убирать. Новых поползновений не дожидаться.

Молох вздохнул и помолчал.

– Ты же понимаешь, что бойня развяжется.

– Бойня уже началась.

– Это крайняя мера. Давай подождем. Посмотрим…

– Давай подождем, – Скиф недобро ухмыльнулся и больше ничего не сказал.

А если и собирался, то не успел. После короткого стука в дверь, в помещение вплыла жена Скальского.

– А чего это вы так удивились? Или кого-то другого ждали? Паулину, Марту… – с ехидцей сказала она и, поискав глазами, куда сесть, примостилась в рабочее кресло мужа.

Скиф обмяк лицом и покривился:

– Началось. Нажаловалась уже?

– Кстати, да. Чё, Макс, приплыли тапки к берегу? – посмеялся Чистюля.

– Угу, чуть не разбился корабль счастья о злые, серые будни, – проворчал Скиф.

– Я бы не была так уверена. Что корабль твой еще на плаву… – с иронией сказала Ева.

– С хрена ли? – Виноградов сразу насторожился. – Говори. Я знаю этот взгляд. Что вы опять намутили?

– Макс, только давай спокойно, ладно? Не нервничай…

– Ты вообще видела, чтоб я когда-то нервничал? Я спокоен как, блять, удав! У меня нервы как канаты! Не нервы, а стальные, блять, тросы! – забыв про свой кофе, Макс поднялся из-за стола.

Ева вздохнула и призналась, куда отвезла Третьякову. Пусть лучше Макс заберет Лизу домой. Боялась, что найдут эти две подружки приключения на свои красивые задницы. Если Лизкина женская обида смешается с ощущением новоприобретенной свободы Мари, то не очень хороший коктейль получится.

***

К месту, где условились встретиться с подружкой, Лиза приехала первой. Это был хороший бар, с оригинальным интерьером, где и выпить можно было, и даже потанцевать, да и публика в целом собиралась весьма приличная.

Примостившись у стойки, Лиза попросила у бармена бокал красного вина и стала ждать Марьяну. Та оказалась занята, но от встречи не отказалась, предупредила лишь, что задержится. Третьякову это не пугало. Дожидаться подружку в обществе сухого красного было не так уж скучно. Кроме того, едва она уселась, к ней сразу прилип какой-то хлыщ и попытался познакомиться.

Сначала Лизку бесили его убогие попытки заговорить. Потом она решила: а почему, собственно, нет? Беседа ее ни к чему не обязывала, за чужой счет угощаться не собиралась, так как была в состоянии оплатить любые свои развлечения. Пусть треплется.

Забыла, когда к ней в последний раз кто-то клеился, пусть попробует. Она ведь девушка все-таки, а не бревно бесчувственное. В небольших дозах, если не переступать грань, флирт даже полезен – хорошо поднимает самооценку и настроение.

Артур, так звали парня, предложил пересесть за столик, и Лиза согласилась. Бар стремительно наполнялся гостями, и могло статься так, что к приходу Мари свободных мест не окажется. Столик не бронировали, а сидеть весь вечер у бара Лизка не любила.

Они расположились подальше от прохода и продолжили беседу. Точнее, Артур продолжил свой монолог. Казался он человеком общительным и на тысячу процентов в себе уверенным. Усиленно демонстрировал свой якобы высокий материальный доход и острое чувство юмора. Однако все его фразочки звучали как-то искусственно и зазубренно, и на Лизку не производили никакого впечатления. То и дело он хватался за айфон, крутил в руках ключи от машины с брелком «Теслы» и потирал свою аккуратно подстриженную бородку.

– И все-таки я удивляюсь, что такая красивая девушка делает в этом баре одна?

– Я уже говорила, – чуть улыбнулась Лизавета. – Отдыхаю. Подругу жду. Она немного опаздывает.

– Я помню, – усмехнулся он. – Но почему-то мне кажется, что твоя подруга не приедет. Может, не будем ее ждать? Поедем в какое-нибудь место поинтереснее.

– Куда, например? – спросила Лиза из чистого любопытства.

– Ко мне, – самодовольно улыбнулся парень.

– А что у тебя дома есть такого интересного, чего здесь нет?

Артур лукаво улыбнулся:

– Кровать. Большая ванна. Мы могли бы принять ее вместе…

От его предложения Лизке стало противно. До тошноты. Такой глубокой и острой, что дыхание перехватило от этого чувства.

Она посмотрела на него с нескрываемым презрением и спокойно ответила:

– А не пойти ли тебе на хуй, Арчи.

Арчи, видимо, был так уверен в своей неотразимости и в Лизином согласии, что не сразу разобрал ее слов. Осознав, в лице переменился. Глаза зло вспыхнули, губы сжались в тонкую ниточку. Сползла доброжелательная маска.

Он сунул телефон и ключи от машины в карман и небрежно сказал:

– Чё ты строишь тут из себя недотрогу? Подружку она ждет. Знаю я таких, как ты... – Не заметил Арчи, как Лизка в этот момент обмерла и что взгляд ее застыл где-то над его плечом. – Если денег надо, так и скажи сразу. Нет проблем, я заплачу.

– Не прав ты, – проговорил над его головой басовитый мужской голос. – Есть у тебя проблемы.

Лиза видела, как Макс входил в бар, как двинулся к ним, и понимала, что произойдет дальше.

Скиф схватил Арчи за шиворот и вытащил из-за стола.

– Ты сиди здесь, – посмотрел на Лизу. – А ты со мной, – вроде тихо говорил, а у самого вид был – дай волю, пополам бы разорвал этого утырка прямо здесь.

Парень он был здоровый, но с сырыми и рыхлыми мышцами, потому Виноградову не стоило больших трудов с ним справиться. Футболка, сухо треснув в швах, затянулась на шее Артура, подобно удавке, и он быстро смекнул, что, чем быстрее будет перебирать ногами, тем скорее сделает спасительный глоток кислорода.

Может, и хотел он сопротивляться или отпор дать, да не успел. Макс выволок его из бара и сразу у входа припечатал мордой об стену. Потом потащил дальше и приволок во внутренний дворик. Арчи хныкал и скулил, по пути собирая лицом все углы и теряя свою спесь вместе с зубами.

– Да что ж ты спотыкаешься всё время, – будто раздосадовано промолвил Виноградов. – Спотыкаешься и… – снова влепил придурка рожей в мусорный контейнер, – …спотыкаешься!

Затем подхватил его за ремень брюк и закинул в мусорный бак.

Отряхнув ладони, Макс поправил на себе пальто и вернулся в бар, первым делом зайдя в уборную. Там он тщательно вымыл руки, стер с шеи влажную испарину. Глубоко втянул в себя воздух и медленно выдохнул. Как увидел около Лизки это улыбающееся говно, так и заклокотало всё внутри, а как слова его услышал – кровь в висках отбойным молотком застучала.

Теперь бы успокоиться, смахнуть с глаз эту красную пелену.

Вернувшись в зал, честно говоря, немного даже удивился, что Лизка дождалась. Думал: испугается, убежит. Но она сидела и не двигалась, только смотрела на него блестящими глазами.

Виноградов уселся на то место, на котором несколькими минутами раньше сидел Артур, и ударил по кнопке, вызвав официанта.

– А кто это был? – небрежно поинтересовался, как бы между прочим.

– Не знаю, – Лизка пожала плечами. – Подсел ко мне просто…

– А-а, то-то, я смотрю, на ботаничку нашу совсем не похож.

Лизка хотела еще что-то сказать, но Скиф ее остановил. Таким взглядом окатил, что у нее язык прилип к нёбу. Было заметно, как от гнева у Виноградова подрагивали пальцы. Лиза всем нутром своим чувствовала исходящую от него ярость. Притом что взгляд его оставался малоподвижным.

Подошел официант, принял у Виноградова заказ, но Лизка не решилась говорить даже после его ухода.

Черты ее лица сохраняли твердость, и она по-прежнему держалась очень прямо, но внутри потихоньку оплывала наподобие расплавленной свечи. Дышать от волнения становилось всё труднее. В горле ком вставал, что не протолкнуть.

Не знала, чего от Макса сейчас ожидать, и впервые рядом с ним ей стало страшно. Что-то плескалось в его серых глазах незнакомое и опасное. Что парализовывало тело и мешало двигаться.

Наконец, принесли водку и закуски. Вино для Лизы и торт «Три шоколада». Всё, что Скиф просил.

Макс молча налил две рюмки.

– Я не буду, – сразу сказала Лиза.

– Это не тебе.

Он выпил одну и, не закусывая, сразу влил в себя вторую. Снова наполнил стопки водкой, теперь одну из них двинув к Лизавете:

– А вот это тебе.

– Это опять мне, – снова выпил рюмку водки с одного глотка. И когда отдышался, когда перестали руки дрожать от бурлящего в крови адреналина и в желудке стало горячо, медленно выдохнул и сказал: – Вот теперь будем ругаться. Сильно.

– А что ты нового мне скажешь? – Лиза рассмеялась, и от напряжения, которое в этот момент испытывала, смех прозвучал надтреснуто. – Что я шлюха и проститутка? Я это и без тебя знаю. Да, я назло ушла из дома. Назло тебе. Попросила Еву привезти мне ключи и ушла. Специально хотела тебя разозлить. Предвидела такую твою реакцию и всё равно сделала это. Чтобы ты понял… – говорила Третьякова ровно, будто на одном выдохе, а потом споткнулась и замолчала.

– Плохо тебе со мной? – спросил он, и у Лизки от этого вопроса оборвалось сердце.

Не такой его реакции ждала. Думала, сразу обвинять начнет, скажет что-нибудь обидное.

Готовилась обороняться и потому растерялась поначалу, не зная, как ответить, но собралась и сказала, что чувствовала:

– Прямо сейчас – да. Очень плохо.

– Без меня лучше будет? – и снова будто стрела вонзилась в грудь от его вопроса. – Расстаться хочешь? Действительно хочешь этого?

Ни слова Лиза не произнесла. Но ответ плескался в ее глазах, читался по губам, виделся в потерянном движении руки, когда взяла бокал, чтобы сделать глоток вина.

– Тогда соберись и брось меня твердо. Так же решительно, как из дома сегодня свалила. Чтоб понятно было, что это ты меня бросаешь, а не я тебя. Потому что я тебя бросать не собираюсь. Что-то у нас пошло не так, да?

Встретившись со взглядом Виноградова, Лиза не увидела усмешки, а в словах не уловила иронии, потому ответила честно:

– Всё не так. Я обманула тебя, когда сказала, что меня устраивают свободные отношения и что ты мне ничего не должен. Я так не могу… – каждое слово давалось с невероятным трудом, но уже поняла, что сегодня не замолчит, пока всё ему не выскажет. – Не про меня это. Я не могу это терпеть… Я же всё делаю… Хочу, чтобы ты со мной счастлив был. Чтоб никто, кроме меня, тебе был не нужен. Я же всё только для тебя… Сцен не закатываю, претензий не предъявляю, ничего не требую, ни с кем не встречаюсь, никаких интрижек не плету, даже не смотрю ни на кого... Кроме нашей компашки, ни с кем и не общаюсь. Жду тебя всегда. Не хочу я натыкаться на твоих шлюх. Не хочу, знать, кого ты и когда трахаешь, и уж тем более фоточки их видеть… Неужели непонятно? Я же люблю тебя… – на этом выдержка Лизке изменила, и она расплакалась.

Как призналась в любви, страшно стало, будто провалилась в бездонную пропасть. Захотелось разрыдаться от горла, завыть в полную силу, но она лишь беззвучно глотала слезы и, тихонько переводя дыхание, ждала от Максима слов.

Уже неважно каких. Любых. Только бы прекратилось это мучение.

Но Виноградов молчал. Смотрел в ее блестящие глаза, слушал голос, впитывал в себя каждое слово и молчал. Не потому, что сказать было нечего. Не мог говорить.

Рушились последние его барьеры, бились стекла, слетали скрепы.

Лиза говорила о любви, о том, что хотела стать всем его миром, хотя никаких усилий для этого не нужно было прикладывать – она давно уже была для него всем. Его новой жизнью, воздухом, без которого он не мог дышать.

Всё ему стало понятно, и так прижать ее к себе захотелось – родную и близкую. Сжать до боли, до хруста. Трогательную, ранимую – успокоить.

Только никакие слова не объяснят тех ощущений, что испытывал.

Так горячо было в груди. Так больно, остро и муторно…

Поняв, что ни слова в ответ не дождется, Лиза вскочила с места.

Макс тут же ухватил ее за руку.

– Сядь, – тихо сказал он и, соизмеряя силу, притянул ее к себе.

Под давлением его руки Лизавета опустилась рядом с ним на диван и прямо перед собой уставилась.

– Дурёха, я ж люблю тебя, – сказал он с заметной хрипотцой в голосе и обхватил ее плечи.

Легко сказал, как выдохнул. Больше никаких других слов в голове не было. Ничего не нашлось более внушительного и всё объясняющего.

Почувствовав на обнаженном плече его горячие губы, Лизка всхлипнула.

– Куда ж ты теперь без меня? Я смотреть на тебя спокойно не могу. Жить без тебя не могу. Ты для меня всё. Каждая твоя улыбка. Каждая слезинка... – принялся вытирать слезы с ее лица. – Чистюли, бляха, нет, платочком бы поделился…

Лизка невольно рассмеялась и отерла мокрую щеку, стараясь успокоиться.

– Не реви, – его дыхание обожгло висок, и он стиснул ее плечи еще сильнее, чтоб слова звучали внушительнее.

– Не могу, – рвано вздохнула она.

Макс ослабил объятия и двинул к ней рюмку водки:

– Давай.

Лиза послушно выпила, но крепкий алкоголь встал в горле обжигающим комом, заставив ее покривиться и закашляться. Виноградов поднес к ее губам ложечку с кусочком торта, и она закусила водку десертом, чувствуя, как сладость шоколада мгновенно поглотила горечь спиртного.

– Еще?

Имея в виду торт, Лиза кивнула, а Макс снова налил водки.

Спорить Лизавета не стала – снова выпила. Вторая рюмка провалилась в желудок без проблем. Гладко скатилась по горлу и согрела внутренности.

Об окончательном умиротворении души речи пока не шло, но хотя бы слезы перестали литься градом и плечи расслабились. Понимала, что не всё еще сказано, но начало положено, хоть и не в том месте.

Ругаться на людях, как оказалось, – дело нелегкое.

Чуть спокойнее Лиза вздохнула и достала из сумочки небольшое зеркальце.

– Поехали домой, – сказал Макс.

– Я же с Мари договорилась. Она вот-вот подъедет. Как я ее брошу?

– Значит, придется организовать для нее компанию. Позвони, спроси, долго ли ее ждать.

Но ни звонить, ни ждать не пришлось. Марьяна как раз вошла в бар и, найдя их глазами, двинулась к столику.

– А где Ева? – сразу спросила. – Я думала, что она тоже будет здесь.

– У нее сегодня вечер с мужем, ей не до нас, – ответила Лиза с улыбкой.

– О, романтика, – улыбнулась Мари.

Ей показалось, что Лиза расстроена, но, поскольку напряжение между ней и Максимом было не заметно, она не стала уточнять причину такого состояния.

– Ой, Машуня, какая там романтика, – ухмыльнулся Скиф. – Скучные они. В шахматы играют, по-интеллигентски разговаривают. Вот у нас с Лизкой веселье так веселье, аж зубы сыпятся. У некоторых.

– У вас что-то случилось? Лиз? – наконец решилась спросить Мари.

– Если ты про мой видок, то всё в порядке, – легко отмахнулась Лизавета. – Тушь какую-то хреновую купила. Подделка, что ли. Накрасилась сегодня в первый раз, теперь глаза слезятся.

– Сочувствую. У меня тоже сегодня всё наперекосяк, – Мари разочарованно опустила уголки губ.

– Угу, и у нас с Лизкой сегодня всё по проспекту пошло. Водочки накати – полегчает, – тут же посоветовал Скиф. – Нас уже попустило. Да, Лизок?

Лизка в ответ угукнула, а Мари с сомнением уставилась на бутылку.

– Психологи не советуют снимать стресс алкоголем.

– Пиздят твои психологи. Просто тралики дороже бухла стоят, – сказал Макс, подозвал мимо проходящего официанта и отправил его за рюмкой.

– Сейчас пить не модно, курить тоже. Куда ни плюнь, кругом зожники… – ворчала Марьяна, изучая меню.

– Это пиздеть не модно, а остальное нормально, – говорил Виноградов, наполняя водкой тотчас принесенную по его просьбе стопочку.

– Можем Чистюле позвонить, он вообще бесплатный, – засмеялась Лиза.

Марьяна тяжело вздохнула и выпила залпом.

– Звоним? – уточнил Скиф.

Покраснев то ли от водки, то ли от упоминания Чистюли, Мари качнула головой:

– Рано.

– Понял, – кивнул Макс и налил ей еще.

Она чокнулась с его рюмкой и потом кивнула:

– Звоним.