Скиф

Глава 15

Глава 15

Следующие дни были тревожными, наполненными тягостным ожиданием. Встречались с серьезными авторитетными людьми, холодно и без эмоций решали деликатные вопросы.

Кудасов, получив их «приветы», снова позвонил, попросил о встрече, но они ему отказали, сославшись на нехватку свободного времени. Помимо этих разборок была еще основная работа, требующая неослабевающего контроля, как то регулирование финансовых потоков, сотрудников, клиентов, конкурентов. Система должна работать несмотря ни на то. Марат серьезно ошибся, и уже не мог рассчитывать на личную встречу по первому звонку, так что заодно решили ему нервы натянуть, показав его зависимость от них и свою в нем незаинтересованность. Пусть теперь ждет, когда они соизволят с ним поговорить.

В последнее время цепь нагнетающих событий ползла вверх вроде температурной кривой больного. Но как будто этого было недостаточно для плохого настроения, Скиф еще и с Лизой поругался.

Не сошлись они во мнениях. Вроде бы мирно начали разговор, а потом пошло-поехало, слово за слово – и поцапались. Лиза захотела к нему в «Бастион» приехать, а Макс сказал, что не стоит этого делать. Что-то не понравилось ей в его словах, только хрен бы знал, что именно ее так задело. Попробуй баб этих разбери. Может и правда резок был. Сказались бессонные ночи, острые мысли, напряжение последних дней. К тому же терпеть не мог этих телефонных разборок. Наверное, потому и вышло всё через одно место. Когда в глаза друг другу смотришь, всё как-то понятнее – каждая эмоция видна, любое мимолетное движение души. Да и враз можно оборвать любую перепалку. Обнял, поцеловал, тиснул – вот и договорились.

Именно так Максим и собирался поступить – поехать к Лизке и уладить противоречия методом простым и древним, как сама жизнь.

Наспех выпив кофе у бара, он вернулся в кабинет, чтобы предупредить Чистюлю о своем уходе и одеться.

– Всё, Илюха, я поехал… – сказал Виноградов и тут же оборвался, уставившись на рыжую проститутку, вальяжно разместившуюся на диване.

Всё бы ничего, но проститутка была практически голая, в одних трусиках, которые ничего, собственно, не прикрывали. Не трусы, а ниточки.

– Чистюля, ты охерел? Серьезно думаешь, что самое время шлюх драть?

Керлеп, сидящий в своем кресле и как ни в чем не бывало перебирающий завал документов на столе, поднял на него взгляд:

– Так это к тебе.

Паулина как будто обиженно надула губки:

– Ты давно ко мне не заходил. Вот я и решила сюрприз тебе сделать.

– Что-то не припоминаю, чтоб я тебя в гости приглашал, – резко ответил Макс, не выразив радости от встречи.

– Не хочешь побыть со мной наедине? – призывно улыбнулась.

Скиф распахнул дверь, шагнул за порог и позвал охранника:

– Сюда иди. Это что за херня?

Тот вошел в кабинет и бестолково осмотрелся, не понимая, что сделал не так.

– Вот это! – Скиф указал на голую проститутку. – Какого хрена у меня в кабинете шлюхи голозадые расхаживают? Как она сюда попала? Тебе тут проходной двор, что ли?

– Так это же ваша… – мужчина покраснел, предчувствуя большие неприятности.

В этой части клуба посторонних быть не должно, но эту шлюху Виноградов уже приводил, вот и подумалось, что ее можно пропустить.

– Чего? А где на ней написано, что она моя? – схватив парня за шиворот, он подтащил его к дивану.

Паулина подхватилась и испуганно вжалась в спинку.

– Ты где-то видишь надпись, что она моя? Может, тут? – ткнул охранника мордой в ее всколыхнувшуюся грудь.

– Я понял, – пробубнил он.

– Нахуй отсюда оба! Еще раз что-то такое повторится, вылетишь отсюда! – рявкнул Скиф и отпустил его, тут же взявшись за Паулину. – Пошла! – ухватив за локоть, выкинул ее за дверь.

– Дай хоть одеться! – протестующе завизжала она.

– Тебе не привыкать, нормально вон сидела, не стеснялась, – ответил он и следом выбросил ее вещи. – Недоёба грешная… только тебя мне не хватало… – выдохнул Макс и замер, уставив руки в боки и словно бы припоминая, что хотел сделать до того, как застал в кабинете голую проститутку.

Вспомнив, полез в шкаф за пальто, натянул его на плечи, собираясь выйти на улицу, но тут лежащий в кармане пиджака сотовый затрезвонил чередой сообщений.

– Кстати, куртизанка твоя, по-моему, себя тут фотографировала, – задумчиво заметил Керлеп.

Всё это время Илья глаз не отрывал от документов, будто происходящее его совсем не волновало. Собственно, так и было.

– Да что ты! – мрачно усмехнулся Скиф. – Главное, вовремя об этом сказать.

«Вот пусть теперь твоя рыжая шалава тебе супчики варит…»

«Ко мне больше не приходи…»

«Видеть тебя не могу…»

«Сволочь…»

– Ебаные глаза… – выдохнул Макс, как рыкнул, прочитав только несколько посланий из той кучи, которую Лизка ему накатала.

Последним было пересланное фото голой Паулины. Видимо, оно должно было объяснить Лизкин гнев и причину их якобы расставания.

– Походу, приехал ты, да? – сочувственно произнес Чистюля и бросил на друга понимающий взгляд.

– А ты какого хрена сидел? Почему не выпер ее сразу за дверь?

– А я при чем? Сам со своими бабами разбирайся.

Макс пытался дозвониться Лизе, но в трубке слышались лишь долгие и упрямые гудки.

Тогда он набрал Суслова, который сразу ему ответил.

– Евражка, блять! – гаркнул Скиф в трубку.

– Максим Викторович? – забеспокоился Суслов, слыша срывающийся от злости голос Виноградова. – В чем проблема?

– Блядский ты директор… – Макс попытался свободно вздохнуть. От ярости стиснуло глотку. – Шлюхи твои распоясались совсем!

– Кто? – спросил Суслов, но ответ ему был не нужен – сам догадался, что речь шла о Паулине.

– Эта, блять, как ее… – от злости даже имя этой твари из головы вылетело. – Аполлинария твоя!

– Понял. Через час ее не будет в стране, – твердо пообещал Лев Аристархович.

Ему и в голову не пришло выяснять, в чем конкретно провинилась Паулина. Если ее поступок довел Скифа до такого состояния, то решение тут может быть только одно: от девушки нужно избавляться. И как можно скорее.

– Гарантирую, Максим Викторович, проблема будет решена, – снова твердо повторил Евражка. – Вы больше даже имени ее не услышите, обещаю.

– Давай, сделай что-нибудь с этой шкурой. Не вынуждай меня еще и этим заниматься. А то у меня на всё про всё ответ один будет: разнесу к херам твою шлюхоферму, а тебя в лесу где-нибудь закопаю, у меня как раз ямка свободная есть.

***

Не день, а клубок каких-то глупостей. Голая шлюха. Злая Лизка. Расставание какое-то.

Вины за собой не чувствовал, да и виноват ни в чем не был, потому пульсировал больше злостью и недовольством, нежели страхом, что действительно они с Лизой расстанутся.

К тому же всё на глазах у Чистюли произошло. Так что в крайнем случае, если Лизавета совсем заартачится, придется призвать его в свидетели.

Только нажал кнопку звонка, дверь открылась на весь размах, будто по ту сторону его ждали.

Не ждали – Лиза собиралась куда-то уходить, потому была в этот момент в прихожей, аккурат у входной двери.

На мгновение Скиф замер на пороге, не двигаясь. И за этот короткий миг он успел охватить Лизу взглядом всю, и всё заметить. И накрашенные ресницы, и губы вишневые, и стрелки на веках, которые делали каре-зеленые глаза особенно яркими. Тем заметнее была в них пугающая решимость, которая Максу сразу не понравилась.

– Ох ты бля… – восхищенно выдохнул он. – Куда это мы собрались такие красивые?

Юбочка на ней короткая, ножки в черных чулочках. Топ без бретелей, так что волосы, завитые крупными кудрями, рассыпались по голым плечам.

– А чего это ты меня так не встречаешь? Или ты меня так встречаешь? Цыпа вон Молоха вечно в неглиже ждет… Где мое неглиже? Я тоже так хочу. Трусики-бусики, все дела… Ладно, хер с ним, можно даже с плеткой…

Лиза поначалу дар речи потеряла от такой наглости. Застыла, словно статуя, до боли сжав челюсти.

Дыхание перехватило от эмоций, когда заговорила:

– Было у тебя уже сегодня… неглиже…

– Не было, – Скиф сразу начал отпираться, глядя на нее кристально честными глазами.

И ведь будто не врал даже! Ни сомнения, ни лукавства. Ни тени неправды в серых его омутах – сплошная искренность.

– Я тебя предупреждала… Говорила, что всё закончится, если будешь с этой шлюхой спать. И не только с этой. С любой… Пусть теперь твоя рыжая проститутка тебе супчики норвежские готовит.

– Лизок, не дури. Не было ничего, не спал я с ней.

Так по-дурацки давно себя не чувствовал. Сто лет уже перед бабами не оправдывался, не объяснялся. И не только перед бабами – вообще ни перед кем. Забыл, какие слова надо говорить, чем свою правоту доказывать. Да и что тут скажешь! Говорил уже Лизке, и не раз, что со шлюхой этой давно не трахается, нет, опять она свою пластинку завела.

– Голову мне не морочь. Думаешь, я не поняла, откуда фото? Она у тебя в кабинете была. На диванчике. Голая. Голая, блять! Что она там делала? Сфотаться приходила? Пришла, разделась, селфи сделала и ушла?! – Лизка невольно сорвалась на крик.

– Угу, примерно так всё и было, – кивнул он, невесело усмехаясь.

Но Лиза его усмешки не поняла и, само собой, оскорбилась. Тут же сорвалась с места и неверными движениями стала натягивать на себя пальто. В рукавах запуталась, правда, но собиралась куда-то весьма решительно.

– Лиз, не спал я с ней. Чистюля в кабинете был, всё видел. Можешь спросить у него. Я ее за дверь выкинул, в чем была, на этом всё и кончилось, – проговорил Скиф, теряя терпение.

Шагнул к Лизке, а она от него – как ошпаренная.

– Можно подумать, Чистюля мне правду скажет! Он тебя будет прикрывать в любом случае, это же понятно.

– Меня прикрывать не надо. Я тебе не мальчик, пиздеть не буду! Если было, то было. А если я сказал, что ничего не было – значит, ничего не было! Всё блять! – рявкнул он, выпутал Лизку из пальто и прижал к стене.

Она часто задышала, вжав затылок в стену и глядя в его блестящие от злости, серые глаза.

Ей хотелось Макса ударить. Размахнуться и врезать со всей силы, чтоб хоть немного ощутил ее чувства. Если не врезать, то скандал устроить, проораться от души.

От этой своей надорванной, растоптанной с детства души.

Да только какой в этом толк?

Ни пощечина, ни слова не принесут облечения и ничего не решат.

Всё было очень просто. И очень сложно. Она его любила. А он ее нет. Ей не хватало его постоянно, а он, как видно, не сильно в ней нуждался. Она только с ним хотела быть, чтобы всегда рядом, всегда вместе, а у него на жизнь другие планы. В которых ей, как не было места, так никогда и не будет. Что орать, чего требовать? Ломать его броню истериками, царапать ревностью, выжигать злостью его равнодушие?

– Ладно, – будто бы поверила она. – Сегодня не спал, завтра будешь. Не Паулина – так другая какая-нибудь всё равно найдется. Дело не в этом, Максим. Я только и слышу от тебя: туда не ходи, этого не делай. Мне, чтобы с тобой встретиться, надо позвонить и разрешение спросить. Значит, меня ты не захотел видеть, некогда тебе... А эта шлюха может запросто к тебе прийти и раздеться. Ей можно… – от обиды ее голос оборвался.

– Ей нельзя. Можешь на ее счет не беспокоиться. Ты ее больше не увидишь и не услышишь. Она за свою смелость уже поплатилась…

Затрезвонивший телефон прервал их ссору, и Скиф скользнул рукой в карман. Лиза, почувствовав, что хватка ослабла, сразу попыталась оттолкнуть от себя Виноградова. Однако ее попытки походили на то, как если бы она принялась сдвигать с места скалу. Навалившись, Макс притиснул ее к стене так, что едва удавалось дышать.

– Кудасов приедет. Пора с ним поговорить, – сообщил Молох.

– А я тебе зачем? Мое мнение ты знаешь.

– Я знаю, а он нет. Вот и поставишь его в известность.

Скиф сунул сотовый в карман, но Лизку не отпустил.

– Отпусти, – прошипела она.

– Сейчас мне надо уехать, но я вернусь. Приеду – спокойно поговорим.

– Знаю я твои разговоры…

– Лизок, не пори горячку. Сказал – поговорим.

– Хорошо, – зло сказала она. – Когда получишь фотку какого-нибудь голого мужика из моей квартиры, тоже горячку не пори. Так и знай: он просто пришел сфотографироваться.

У Скифа желваки на скулах заходили после этих слов.

– Лучше замолчи, – глухо предупредил он.

– А потом я скажу, что не спала с ним, он просто на диванчике у меня голышом посидел, – и сама понимала, что заносит, но остановится уже не могла. – Сильно тебе это понравится? Ну!

По лицу было понятно, что не понравится. Скиф взбагровел, застыл каменно, челюсти его сжались, но Лизка не отступила:

– Получив такую фотку, я должна улыбаться и говорить, что всё нормально? Я не ясновидящая, не знаю, чем вы там занимались. Может, она вот так же домой к тебе приходит, у нее, видимо, дорожки всюду протоптаны. Ах, да! У нас же свободные отношения. Не отношения, а проходной двор. Свободный вход!

– Ага, вход свободный, а выход сразу на тот свет, – сказал Максим с едким сарказмом и еще раньше, чем Лизка сообразила, что он собирается сделать, отпустил ее, вытащил ключи из замочной скважины и вышел из квартиры.

– Не смей! Только попробуй меня закрыть! Не смей меня запирать! – всполошилась она, рванула к двери, но с другой стороны уже слышался скрежет дверного замка.

Лизавета сухо зарыдала, без слез всхлипнула и заметалась по квартире, ища запасной комплект ключей.

Не пори горячку!

А как ее не пороть? Если за всё время ни разу не сказал, что она для него что-то значит. Что между ними что-то большее, чем просто секс, сильнее, чем мимолетное увлечение. Как не пороть, если говорил он, что не хотел отношений. В груди ломило от невысказанного, голова ломилась от мыслей. Безумным, бешеным темпом сердце билось где-то в горле, и от этой ненормальной скачки у нее кружилась голова.

Может, Макс и не врал. Скорее всего, не врал. Что правда, то правда – оправдываться и истории сочинять он точно не будет, в глаза всё скажет. Но даже этот факт уже не мог Лизу успокоить. Она ему, что, собака взаперти сидеть или ребенок неразумный!

Вот не закрывал бы ее – попросил по-человечески, она бы не дернулась.

А теперь черта с два. Свалит из квартиры, чего бы ей это ни стоило.

Лиза перерыла все кухонные ящики, но почему-то ключей не нашла.

После того как мать неожиданно заявилась, Виноградов дверь поменял и видеоглазок поставил, чтоб Лизе спокойнее было. Один комплект ключей у Евы был на всякий случай, а два у нее оставалось.

Поиски на кухне не дали никакого результата. Третьякова порылась в шкафу, перетрясла все коробочки и шкатулочки с полезными мелочами, но и там того, что искала, не обнаружила.

Поняв, что другого выхода нет, Лиза приказала себе успокоиться и позвонила подруге.