Скиф

Глава 26

Глава 26

Если и бывает пик нежных чувств, небывалая их концентрация, то сегодня именно такой день. Не зря все эти слова произносят. О том, как два сердца соединяются, две души сплетаются, и мужчина с женщиной, становясь единым целым, без сомнений, страха и недоверия теперь рука об руку идут одной дорогою.

Лизка – такая счастливая, невероятно красивая и трогательная с блестящими от слез глазами.

Максим – непривычно сдержанный и спокойный, но такой же счастливый, как вторая его половинка.

Глядя на них, Ева вспомнила свою свадьбу, и к сердцу тут же прилила горячая волна.

– Ты-то чего так переживаешь? – шепнул Кир, заметив волнение жены. – Всё же в порядке. У тебя всё получилось. Мы всё успели, смотри, как наша парочка счастлива.

– Я знаю, – чуть заметно кивнула Ева. – Мне так радостно за них обоих, потому и волнуюсь. Я знаю, как Лизе было тяжело, чего она боялась, о чем мечтала. Знаю всю ее боль, а теперь у меня на глазах сбывается ее мечта. Чувствую себя волшебницей, потому что церемония именно в нашем доме происходит… – Ева замолчала: грудь стиснуло от щемящих чувств.

Скиф – это Лизкина мечта, ее жизнь, ее будущее.

Говорят, что нельзя растворяться в мужчине, отказываться от своего мира и терять себя. Это опасно и зловредно для личности. Можно. Иногда жизненно необходимо для полного и всеобъемлющего счастья разрушить свое прошлое, стереть его до основания, чтобы построить что-то новое, важное, крепкое. Иногда нужно раствориться в человеке, чтобы научиться любить себя.

Когда все главные слова и клятвы были произнесены, надеты кольца, и мужу разрешили поцеловать жену, Макс шагнул к Лизавете. Он взял в ладони ее лицо, не боясь испортить макияж, и крепко прижался к ее губам. Несдержанно и порывисто, за что получил одобрительные возгласы друзей и дополнительные «горько».

Потом объявили первый свадебный танец молодых. Вопреки традициям, решили сделать его не в разгар веселья, а в начале торжества, пока невеста еще уверенно стоит на каблуках.

– Это и правда наш первый танец, – сказала Лиза, улыбнувшись. – Я не помню, чтоб мы когда-то с тобой танцевали.

– Лизок, у нас вся жизнь впереди, натанцуемся еще.

– Ага, – засмеялась она, – скоро мне не до танцев будет.

Кто-то опять крикнул «горько», кажется, Чистюля, и Макс снова с удовольствием поцеловал Лизавету.

– Спасибо, родная, – прошептал он.

– За что?

– За всё. За то, что ты у меня такая смелая и самостоятельная. За то, что пришла ко мне. Что веришь мне. За мое счастье у тебя в животе.

– Я люблю тебя, – вздохнув, произнесла Лизавета, погладила мужа по щеке и прижалась к нему чуть крепче.

Никогда ей не надоест признаваться Максу в любви. Без конца Лиза это повторяла и замолкать не собиралась. Говорить открыто о своих чувствах – это огромное удовольствие. Но еще большее счастье – знать, что они взаимны, ощущать всем сердцем свою нужность и важность, всей душой чувствовать в себе потребность другого человека.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил Виноградов.

– Голова немного кружится, – призналась Лизавета, и Макс тут же повел ее к столу, чтобы усадить.

Как только кончилась торжественная часть, волнение Евы закончилось. Дальше всё шло весело и гладко, с шутками, конкурсами, веселыми танцами.

Улучив минутку между поздравлениями, Ева подошла к Лизе.

– Ты счастлива, Виноградова? Ты ж теперь Виноградова. Лизка Виноградова!

Лизка звонко засмеялась и стиснула подругу:

– Это свадьба моей мечты. Вернее, о такой свадьбе я даже мечтать не могла. Похоже, мы рано разойдемся?

– Нет, – улыбнулась Ева. – Торт будем разрезать в «Бастионе». Так что через минут двадцать будем переодеваться и поедем в клуб.

– Серьезно?

– Конечно. Гулять так гулять. Можешь остаться в свадебном платье, если хочешь, но я бы, на твоем месте надела что-нибудь поудобнее.

– И буду как сбежавшая невеста – с прической и без платья, – засмеялась Лизавета.

– Нет, ты будешь как невеста на запоздалом девичнике.

– Блин, я надеялся, что ты забудешь об этой идее, – усмехнулся Макс.

– С какой стати? – посмеялась Скальская. – Неужели ты думал, что я спущу тебе с рук, что ты лишил нас девичника. Мы должны были оторваться по полной, оплакивая Лизкину свободу, а потом отдать ее тебе за сердечные обещания сделать счастливой. Ну, или за большие деньги в крайнем случае. А ты такое сокровище получил за просто так. Съедим торт, а потом разделимся. Мальчики отдельно, девочки отдельно. Если что, чуть позже воссоединимся.

– А можно я вам заплачу, и вы никуда не поедете? – посмеялся Виноградов.

– Уже не прокатит, – довольно засмеялась Ева. – Так что едем в «Бастион» и развлекаемся от души.

Подумав, Лиза всё-таки решила сменить свадебный наряд на красивый белый топ и джинсы. Ева и Влада тоже переоделись, а Мари с Ликой остались в красных платьях.

Как только вся компания устроилась в вип-зоне, принесли большой, трехъярусный торт.

Под громкие аплодисменты друзей Макс с Лизкой разрезали свадебную вкусность и разложили по тарелкам, чтобы все могли угоститься и еще раз пожелать им счастливой семейной жизни.

– Очень горький, – сказала Мари, попробовав торт, – невозможно есть. Просто невозможно! Ребята, правда же! Горько!

Лизка засмеялась и быстро чмокнула мужа в губы.

– Не считается, – поддержал Илья, и Максу с Лизкой пришлось снова чувственно и долго доказывать, что свадебный торт такой же сладкий, как их любовь.

Кир поднялся и постучал вилкой по своему бокалу, прося тишины. Чистюля тоже встал и, захватив шампанское, напустил на себя торжественный вид.

– Так и знал, что какую-нибудь хуйню придумаете, – Виноградов покинул свое удобное место на диванчике рядом с женой. – Ладно, давайте.

– Это не хуйня, – отозвался Керлеп. – Ты же знаешь, как ты нам дорог.

– Но жизнь порой такая непредсказуемая и нестабильная… – подхватил Скальский.

– Бля-я, – вздохнул Макс, предчувствуя какой-то очередной прикол.

– Мы с Киром решили подарить тебе подарок. От души, – поначалу серьезно говорил Илья, а потом начал смеяться, не в силах сдержаться: – В общем, знай: если вдруг твой корабль счастья даст трещину, у тебя теперь есть новый.

– На случай, если вдруг какая-нибудь Аполлинария нагрянет, берешь Лизку – и на новый корабль, – посмеялся Молох, достал из внутреннего пиджака ключи и вручил Максу.

Скиф некоторое время растерянно смотрел на брелок с ключами, лежащий на ладони, потом расплылся в довольной улыбке:

– Серьезно? Вы мне яхту купили?

– Да, – кивнул Кир. – И она больше, чем моя.

Виноградов рассмеялся:

– Да, сильно я вам дорог. Теперь верю. А где она?

– На Мальдивах. Ждет тебя.

– Значит, все летим на Мальдивы! Афтепати, друзья!

– Ни хрена, летим в Дубай, – хмыкнул Чистюля.

– Правильно, Илюха, я всегда говорил, что в любой непонятной ситуации надо лететь в Дубай, – хохотнул Виноградов.

***

Первые месяцы после свадьбы казались невыносимо долгими. Будущую маму постоянно мучил токсикоз и одолевала головная боль, которую не удавалось унять ни сном, ни таблетками – оставалось лишь терпеть.

Пару раз Лиза лежала на сохранении, заставив Макса понервничать, но в целом беременность протекала нормально, если не считать ноющей спины, отёчности и невозможности подняться с постели без чьей-либо помощи. В такие моменты Лиза чувствовала себя черепахой, упавшей на спину.

Однако несмотря на все трудности, Лизавета не жаловалась, стойко перенося тяготы ожидания малыша. Ведь каждая проблема напоминала ей о счастье, которое она обрела. Каждое преодоление рождало новые чувства. Всё они с мужем делили на двоих – и опасения свои, и усталость.

Ребенок долго не желал показываться, и, когда, наконец, стал известен пол, живот у Лизы был уже большим. Малыш вовсю пинался и толкался, общаясь с родителями на своем языке. Еве неудалось побывать на УЗИ, но Виноградовы не стали расстраивать подругу и портить планы. Оставили врачу номер ее телефона и попросил сообщить пол, чтобы она могла организовать обещанную гендер-пати.

В назначенный день Лиза с Максом уехали из дома, давая друзьям возможность подготовить сюрприз. По возвращении они ожидали увидеть нечто намекающее на пол малыша, но ничего такого в глаза не бросалось. Всё было украшено в нейтральных тонах, которые могли бы подойти как мальчику, так и девочке. Лизку ждали огромные букеты белых роз и подарки. Люлька, кроватка, постельное белье, теплый плед, мягкие игрушки и множество других мелочей, необходимых малышу и мамочке.

– Один букет от Илюши, второй – от Кира, а третий букет от кого? – посмеялась Лиза.

– От садовника, – пошутил Керлеп.

– Без подъёба жизни нет, да, Иля? – усмехнулся Скиф. – Друзья, я начинаю нервничать, не томите.

– Ты же не думал, что я вас встречу с голубыми или розовыми шариками, чтобы сразу всё стало ясно? – засмеялась Ева, пытаясь потянуть время.

– Цыпа, пожалей, умоляю. Ты же настоящий друг. Я еще три месяца назад должен был ребенку имя придумать. Лизке рожать скоро, а мы до сих пор не знаем кого. Ползунки до сих пор не куплены.

– Ладно, открывайте коробку, – смилостивившись над нетерпеливым папочкой, разрешила Скальская.

На столике у дивана стояла огромная белая коробка, перетянутая золотой лентой.

Лизавета подрагивающими от волнения пальцами стянула ленту, а Макс снял крышку, из-под которой тут же вырвались и взмыли к потолку несколько воздушных шаров.

– И опять ничего не понятно, – проворчал Виноградов, глядя в потолок на золотистые шарики.

Лиза достала со дна большой коробки маленькую коробочку и вздохнула, еще больше взволновавшись. Открыв ее, она ахнула и расплакалась от счастья, увидев внутри кремовое платьице и такого же цвета носочки.

– Поздравляем, у вас будет девочка, – рассмеялась Ева.

– Девочка… Моя малышка… – рыдала Лиза, представляя, как наденет на свою крошку эти малюсенькие вещи.

Гормоны у будущей мамочки бушевали, так что ее слезам никто не удивлялся. Минутку поплакав, Лиза успокоилась и присела на диван, не выпуская детские вещи из рук. Она так и сидела, прижимая их к своему огромному животу, а малышка, будто чувствуя, что находится в центре внимания, активно толкалась.

– Правда, девка? – спросил Виноградов, прижал ладони к животу жены и сквозь мягкую ткань трикотажного платья сразу почувствовал шевеление дочери.

Кир рассмеялся:

– Правда. Расслабься, испытания закончились. Можешь розовые ползунки покупать.

– Точно Бэллочка будет, – посмеялся Чистюля.

– Сам ты Бэллочка, – шутливо огрызнулся Макс и поцеловал Лизкин живот. – Не слушай его, золотко мое…

Малышку так и назвали – Злата. Вернее, папа назвал, отвергнув все другие варианты. Лиза не пыталась спорить, ибо это было бессмысленно. К тому же имя Злата ей тоже нравилось. Было в нем что-то символическое, напоминало оно, что непросто им с мужем их счастье досталось. За радость свою им пришлось побороться с собой и немного друг с другом. Прошлые острые потери и трудности научили их ценить каждый проведенный вместе день, каждую радостную минуту.

Последние недели перед родами Макс постоянно был настороже, на взводе.

Казалось бы, всё шло хорошо, врачи не предвидели никаких осложнений, и Лиза должна была родить сама. Однако роды – процесс непредсказуемый, и никто не мог дать стопроцентной гарантии, что ничего не случится с малышом или мамочкой. Скиф это понимал, потому беспокоился. Лишь когда прошел вместе с женой все эти мучения и родовую боль и первым взял дочь на руки, тревога его окончательно отпустила.

Навсегда ему этот момент запомнился: врачи что-то говорили, а он стоял как оглушенный, смотрел на свою крошку и ничего не слышал. Ни слова не понимал и не видел – от накативших на глаза слез. Грудь стискивало невозможное чувство любви, радости и облегчения. Впрочем, то, что он тогда испытывал, нельзя ни словами описать, ни разделить на какие-то составляющие. Потому что ощущение это ни с чем не сравнимое, волшебное. Его нельзя передать – только почувствовать. Только тот его поймет по-настоящему, кто испытал, изведал уже счастье взять на руки своего ребенка.

Сказали, что нормальный у малышки вес, но Максиму казалось, что она слишком маленькая, будто невесомая, совсем беззащитная и такая крошечная, что он боялся сделать ей больно. Держал ее еще неумело и боялся шевелиться, чтобы ненароком не сделать больно.

Потом он аккуратно отдал Лизе ребенка и еще немного с ней побыл, наблюдая, как она кормит. Усталая, но такая счастливая и такая родная. Взмокшая от усилий и боли, слегка отекшая и самая красивая.

– Люблю вас, – шепнул Скиф, перед тем как уйти, и ненадолго прижался к Лизкиным пересохшим губам.

***

Прошло 4 года.

Лиза нервно мерила шагами гостиную. Час уже висела на телефоне, беседуя сначала с воспитателем детского садика, потом с мамой мальчика, которому Златка сегодня разбила нос. Благо дама оказалась неконфликтной, разговаривала спокойно, полчаса они выясняли, почему так получилось и что им теперь делать. Однако после того, как мама пострадавшего мальчишки посоветовала сводить дочь к психологу, Лиза положила трубку. Хотела к чертям ее послать, но сдержалась. Задел Лизку этот совет до глубины души, и в груди вспыхнул протестующий огонек.

Как и все, наверное, мамы, Лиза мечтала, чтобы ее ребенок был счастлив, здоровым рос как психически, так и физически, и по возможности другим горестей не доставлял. Такой поступок дочери вызвал беспокойство, и Лиза, конечно же, собиралась во всем разобраться.

После разговора с недовольной мамочкой Лизавета позвонила мужу:

– Где вы? Почему так долго? Всё в порядке?

– Скоро будем, подъезжаем уже, – немногословно отозвался Макс.

– Ты с ней поговорил?

– Поговорил.

– Не сильно ругал?

– Не сильно.

– Хорошо, а то она очень расстраивается, когда ты ее ругаешь. Я сама с ней поговорю. Жду вас.

Лиза вздохнула, прошла на кухню и налила себе крепкого чая. Сделав несколько глотков, понемногу успокоилась.

Услышав, как зашумели ворота гаража, поставила кружку на стол и направилась к боковой двери.

Макс вошел в дом, держа на руках дочь и пакеты с подарками.

Злата грызла леденец и, судя по довольной мордашке, была совершенно счастлива, будто и не случилось с ее участием никакого происшествия.

– Папочка мой, – ласково проговорила малышка, поправила косо сидящую на спутанных волосах корону, крепко обняла отца за шею и несколько раз ткнулась в его щеку липкими, сахарными губами. – Папулечка…

Максим прошел в гостиную и спустил дочь на пол вместе с ее покупками.

– Что это? – строго сказала Лизавета. – Ты должен был ее поругать за плохое поведение.

– Я поругал.

– Ага, вижу, как ты ее поругал. Куча подарков и корона на башке. Что вы купили?

– Не знаю. Куклы какие-то. Что доча выбрала, то я и купил.

Злата положила леденец на журнальный столик и принялась вытряхивать из коробок игрушки.

– А еще мы решили, что закажем пиццу, молочные коктейли и позовем наших друзей.

– Ура! Я собираюсь! – Злата бросила подарки, радостно захлопала в ладоши и помчалась в свою комнату.

Услышав грохот, Лиза бросилась к лестнице, испугавшись, что это Златка кубарем скатилась вниз, но это упал самокат, случайно оказавшийся на пути у дочери.

– Прости, мамочка, я случайно, – извиняющимся тоном сказала девочка, остановившись.

– Злата! – строго сказал отец. – По лестнице не бегай. Сколько раз говорил!

Злата кивнула и, приложив огромные усилия, под строгим взглядом родителей спокойно преодолела оставшиеся ступеньки.

– Пойдем поговорим, – вздохнула Лиза и увела мужа на кухню. – Ты понимаешь, что своим поступком подкрепляешь ее плохое поведение? Мне воспиталка на пару с этой мамочкой целый час мозг выносили, а ты ей подарки купил.

– Так пусть они мне позвонят, я им быстро рот закрою, – усмехнулся Скиф.

Но Лиза не разделяла веселья мужа:

– У нас потом будут проблемы…

– Лапуля! – зычно сказал Макс и устремил на жену внушительный взгляд: – Если моя доченька, моя крохотулечка, моя маленькая звездочка въебала по носу какому-то мелкому долблоебу, то это не у нас проблемы! Это у них проблемы! У нас с тобой все прекрасно, у нас совершенно нормальный ребенок. Во-первых, этот мелкий мудак девочек обижает. Это факт. Наша дочь никого не станет бить просто так. Во-вторых, что он за пацан, если его даже девка наебнуть может. Это у них проблемы, Лизок, а у нас всё в порядке!

– Честно говоря, я тоже сомневалась, что Злата полезла драться просто так, – вздохнула Лиза просто так. – За ней такого никогда не водилось.

В кухню вихрем принеслась дочь, переодетая в праздничное платье. Лиза притянула ее к себе и застегнула пуговички, ибо натянуть наряд Златка смогла, а вот с пуговицами не справилась.

– Златик, что у тебя с волосами, я же тебя утром хорошо заплела, – пожурила она дочь.

– Мамочка, вообще-то, принцессы должны быть с распущенными волосами.

– Правильно. Только волосы у них шелковые. Чтобы они были шелковыми, их надо расчесывать. Неси расческу, иначе какая из тебя принцесса.

Златка снова убежала к себе, а когда вернулась, вручила расческу отцу.

– Пусть папочка.

Макс усадил Златку на стол и стал приводить в порядок ее длинные, спутанные волосы.

– Доча, расскажи, что у вас в садике произошло? – спросила Лиза, усаживаясь за стол напротив дочери.

– Я папе уже рассказала, – ответила Злата и потупила глаза.

– А теперь мне расскажи. Я не буду тебя ругать, но мне нужно знать, что конкретно произошло. Я уже знаю, что ты мальчику нос разбила до крови, мне уже позвонили.

Злата поджала губки и стиснула кулачки.

– Он сломал мой домик.

– И ты его за это ударила? – Лиза погладила дочь по руке.

Злата помотала головой.

– А что произошло?

– Еще он сказал, что я некрасивая дура, и тогда я ему врезала эвакуатором. Вот так! – девочка махнула рукой перед лицом матери.

– Я ж тебе говорил, – хмыкнул Скиф. – Некрасивая… Мудило мелкое. У меня самая красивая в мире дочь!

Лизка сдержала смех.

– То есть, что ее дурой назвали, тебя не так заботит.

– А я у папочки спросила: «Я что, некрасивая?», – продолжила рассказывать Злата. – А папочка сказал, что я принцесса. Вот, – развела ручками.

– Пришлось ехать корону покупать, – добавил Макс с усмешкой.

– Мамочка, можно мне корону на волосы! – запросила Злата.

– Конечно, можно, – улыбнулась Лиза и поцеловала дочь. – Ты у нас самая красивая и самая главная принцесса. А принцессе без короны никак нельзя.

Дорогие друзья, спасибо всем огромное за внимание к этой истории.

Как всегда, мы не прощаемся с героями))

В истории Чистюли мы обязательно встретимся и с Виноградовыми, и со Скальскими.

Впереди у нас много интересных событий))