Скиф

Глава 3

Глава 3

Когда Виноградов и Скальский вернулись на виллу, Чистюля сидел в чем мать родила, прикрыв свое мужское достоинство диванной подушкой. Девчонки уже два раза раздели его догола. Два раза он, постепенно снимая с себя одежду, демонстрировал свое красивое, крепкое тело.

– Еба-а-аные глаза, – протянул Скиф. – Говорил я тебе, Молох, надо было в Дубай лететь, не доведут нас до добра эти ваши Мальдивы.

– А что происходит и почему без нас? – Кир стянул солнечные очки и посмотрел на жену.

– Мы в карты играем. У вас свои развлечения, а у нас свои, – весело сказала Ева, поднялась ему навстречу и, обняв, поцеловала в губы. – Ты же не будешь на меня сердиться?

– Вроде не за что, – чуть улыбнулся Кир и окинул жену взглядом, оценивая, сколько на ней осталось одежды.

Ева была в купальнике и шортах, так что беспокоиться ему было не о чем.

– Походу, Чистюля, карты – это не твое, да? – зато Скиф разозлился не на шутку. Ноздри его затрепетали, руки сжались в кулаки.

– В этот раз Лизавета проиграла. Ее очередь раздеваться, – улыбнулся Илья, будто не замечая взвинченного состояния друга. – Лизок, я на любое твое решение согласен: хочешь, лифчик сними, хочешь – трусики.

– Только попробуй, я тебя в этом бассейне сразу утоплю, – предупредил Скиф, яростным взглядом пришпиливая Лизку к месту.

– С чего ради? – она надменно на него взглянула и поставила на столик бокал с недопитым коктейлем. – Ты мне кто, чтобы распоряжаться, что я могу, а что нет? Мы вчера с тобой обо всем договорились.

– Угу, нелогично это как-то, – поддержал Чистюля.

– Ты лучше заткнись. Я тебе сейчас рожу набью, и похуй мне на твою логику, – Скиф глянул на приятеля, потом поднял с пола майку и демонстративно бросил Лизке на колени: – Оденься. Давай-давай.

Лизавета даже рот не успела открыть, чтобы ответить, лишь вздохнула, Виноградов тут же оборвал ее реплику:

– Всё, бля-я-ять!

– На интеллигентском это означает, что Максим больше не намерен дискутировать по этому поводу, и тебе лучше одеться. Хотя я категорически против. Карточный долг – дело чести, – рассмеялся Керлеп.

– Тебя это тоже касается. Муди свои прикрой, а то, когда я тебе ебало буду бить, это будет не очень хорошо выглядеть. Еще я за голожопыми не гонялся... – озлобленно сказал Скиф.

Чистюля хохотнул и потянулся за шортами.

Кроме него, никто больше не веселился. Поняв, что Скиф окончательно взбесился, Лиза насторожилась и оторопела. Ева тоже напряглась, стерев с лица улыбку.

Кир оттеснил жену в сторону, и поначалу она приняла этот жест за проявление нежности, но потом догадалась, что так он уберег ее от падения, когда Скиф бросился на Чистюлю.

Первый же удар сбил Илью с ног. Грохнувшись, он крепко приложился затылком о доски и на миг потерял ориентацию. Потом получил по ребрам, но всё же ему удалось сгруппироваться и зарядить Скифу по печени.

Лизка расширившимися от шока глазами смотрела, как Скиф и Чистюля, катаясь по террасе, сбивали друг о друга кулаки, и не могла поверить, что всё происходящее – реальность.

– Кир, сделай что-нибудь! – запаниковав, вскрикнула Ева.

– Сами разберутся, – Молох не двинулся с места, всем своим видом показывая, что вмешиваться не собирается.

– В смысле, разберутся?! Они же убьют друг друга!

– Мы договаривались, что Илья не будет Макса провоцировать. Он решил поступить иначе. Я не то чтобы одобряю поведение Скифа, но понимаю.

Когда мужчины рухнули в бассейн и принялись по очереди друг друга топить, Лизка отмерла и вскочила с места:

– Прекратите, идиоты! Макс, хватит! Остановись!

Друзья будто пришли в себя, очнулись и оттолкнулись друг от друга, как два однополярных магнита.

Отплевываясь от воды и крови, Скиф выбрался из бассейна первым и, с трудом впуская и выпуская из легких воздух, произнес:

– Ты подзаработать опять решила? Не на моих друзьях…

– Что? – почти неслышно спросила Лиза: от словесной оплеухи Скифа всё внутри сжалось от боли и стало невозможно дышать.

– Макс, ты перегибаешь! Ты в себе?! – взвилась Ева.

– Молох, скажи своей супруге, чтобы не лезла. А то на интеллигентском я не умею, а по-другому она обидится, – сказал на выдохе и повернулся к Чистюле, который всё еще торчал в бассейне. – Ибо нехуй. Ибо я не пиздабол. Сказал, что по ебалу получит, если еще раз такое повторится – значит, получит. Он знает – за что.

Макс, прихрамывая, доковылял до дивана, снял с себя мокрую футболку, отжал и вытер ею лицо и плечи.

Кир взял со стола бутылку джина, который Илья использовал, намешивая девчонкам коктейли, плеснул в стакан приличную порцию и протянул Скифу.

– Благодарствую, – кивнул Скиф и махнул Чистюле: – Вылазь, блядская морда. Накатим по сантиметрику за мир и дружбу.

Илья подплыл к бортику и выбрался на террасу. Встав на ноги, он поморщился, ощупывая затылок.

– Держи, шлюха позорная, – Скиф вручил ему наполненный стакан.

– Отъебись, – проворчал Чистюля, глотая джин.

– Ты мне колено выбил.

– Скажи спасибо, что мозги не выбил.

– Вы спятили совсем? – разозлилась Ева. – У нас, вообще-то, медовый месяц. Праздник. А вы что устроили?

– Началось… – вздохнул Скиф. – Цыпа, ну какая свадьба без драки? Горько, блять!

Мужчины дружно расхохотались, но примолкли, увидев, как Лиза вышла из дома, волоча за собой чемодан. Препираясь, и не заметили, когда и куда она пропала.

– С хуя ли баня завалилась, – пробормотал Макс.

Третьякова подошла к Молоху и сказала, ни на кого, кроме него, не глядя:

– Кир, можешь меня в Мале отвезти?

– Нет, – ответил Молох.

Лиза не рассчитывала, что он откажет, и растерялась.

– Ладно, если тебе некогда… Пусть кто-нибудь другой меня отвезет, я хочу улететь домой. Я больше не могу здесь находиться.

– Не говори глупостей, ты никуда не поедешь, – спокойно сказал Кир.

– Ладно, – опять кивнула Лиза, едва сдерживая слезы, – как-нибудь сама доберусь.

– Интересно – как, – хмыкнул Скиф.

– Если придется, то и вплавь! – съязвила Лиза, опалив его взглядом.

Усмехнувшись, Виноградов толкнул ее чемодан. Тот свалился в бассейн, булькнул пару раз, набираясь воды, и пошел ко дну.

– Ну, всё, Лизок. Приплыли тапки к берегу. Считай, ты уже дома.

Лиза, задохнувшись от обиды и возмущения, резко развернулась и убежала в дом.

– Вам смешно?! – Ева продолжила отчитывать друзей за недостойное поведение. Первому прилетело Чистюле: – Этому двух шлюх мало, он еще Лизку клеит… Вот знаешь же, что Скиф взбесится, и продолжаешь!

– Во-во, ничего в нем человеческого нет. С похмелья не болеет, одной шлюхи ему мало, провокатор херов… Давай нахуй с пляжа своих проституток. Устроил тут пиздоблядство, – поддакнул Виноградов, и Ева тут же на него переключилась:

– Ой, кто бы говорил! Тоже мне поборник морали нашелся!

– Чёй-то? Я как монах живу! Ни-ни!

– Знаем мы твое «ни-ни»! Трахаешь всё, что движется! Всех блядей уже перетаскал и только с Лизкой у него дружба! Кому ты рассказываешь?! Где ты и где дружба! Дружит он с Лизочкой! Да ты проходу ей не даешь! Дружбан сердечный!

– Пиздец, мне прям стыдно, – хмыкнул Скиф.

– А за что именно? – посмеялся Кир. – Что всех перетрахал или что с Лизкой еще не спал?

– Вот как определюсь, начну совестью мучиться, – заржал Виноградов.

– А ты! – Ева повернулась к мужу: – Они там друг друга убивают, а ты стоишь!

– Не убили же, – посмеялся он.

– А если бы что-то случилось!

– Не случилось же, – снова засмеялся Кир.

– И это всё говорит нам человек, попрошу заметить, – иронично сказал Виноградов, – который Молоха на первом свидании отравить пытался.

– Ой, хватит уже… – покривилась Ева.

– Вот и я того же мнения! – посмеялся Макс, вытирая футболкой кровоточащие ссадины. – Нахуй вспоминать вчерашний день! Перекрестились, все живы-здоровы и слава богу, живем дальше!

– Ага, живы-здоровы и оба с разбитыми рожами. Илья вон с пробитой головой!

– Ты, цыпа, за Чистюлю не переживай, у него с собой две медсестры. Его быстро вылечат, – махнул рукой Виноградов. – Вмиг на ноги поставят.

Ева продолжила возмущаться, и в этот момент Лиза снова появилась на улице. Она ни к кому не обращалась, ничего не просила. Спустилась в бассейн и потянула свой багаж к ступенькам. Однако задача эта оказалась ей не по силам: чемодан, наполнившись водой, стал вдвое тяжелее.

– Лизок, куда ж ты… – посетовал Ева и толкнула Скифа в плечо.

Виноградов выгреб из воды сначала Лизкин скарб, а потом и саму Лизку.

Третьякова не стала благодарить его за помощь, даже глаз не подняла, а, уставившись на текущую из всех щелей воду, замерла в непонимании.

– Давай засунем всё в сушильную машину, там быстро высохнет, – предложила Ева, мигом сориентировавшись, что делать.

Лиза расстегнула чемодан и начала перекладывать вещи в принесенный подругой таз.

– Я никогда не строила из себя хорошую девочку. Не притворялась… – выжимая майки и шорты, говорила она. – Я разве что-то себе позволила? Я спала с ними или приставала, или голая разгуливала? Он меня не на панели снял, не из борделя вытащил, чтобы унижать у всех на глазах…

Ева хотела ответить Лизе. Успокоить, сказать, что та права, приободрить, но смолчала, поняв, что ответы подруге не нужны. Ей нужно выговориться. Выплеснуть свою обиду. Благо мужчины ушли, и никто не мешал их разговору.

– Спала я за деньги – и что? Когда отчим меня изнасиловал, я себе слово дала, что просто так ко мне больше никто не прикоснется. Хотят поиметь – пусть платят. И платили. Да я честнее некоторых! Мозги никому не выкручиваю, не лгу, не лицемерю! Пришла, дала, деньги получила и ушла! Значит, если баба без денег со всеми подряд трахается, она свободная и независимая. А если за вознаграждение – так это ой как нехорошо. Да ладно! Я уж не говорю о тех суках, которые от мужей гуляют! Что ты! Они не проститутки, не шлюхи – они просто имеют право на свой маленький секретик, – не скрывая желчи в голосе, произнесла она и скривилась: – Ой, да половине моих клиентов секс вообще был не нужен. Бывало, до него и не доходило. Хочешь, верь – хочешь, не верь! Им попиздеть надо было! Как тому дядьке, которого медведь на охоте задрал… В элитном эскорте мужик платит за шикарную тёлку, для которой он на оплаченный период становится единственным и неповторимым. И ему не надо угадывать, что у бабы в башке, искренняя она или нет, какие у нее тараканы, хочет ли она замуж или детей… Элитным шлюхам не за секс платят, а за выебоны. Мужики перед друг другом выёбываются. Вышел с красивой тёлкой в люди, мол: вот, смотрите, какой я крутой – молодуху трахаю. А на самом деле у него уже встает через раз.

Ева, не удержавшись, рассмеялась.

Лизка тоже криво улыбнулась и хмыкнула:

– Скиф всё знает про меня. Всё как есть. Всё, что со мной было. Решил напомнить, чтобы не обольщалась. Что я всего лишь шлюха. Бывшая эскортница. Проститутка. Недостойная ни уважения, ни внимания, ни любви. Ага, с чего это я решила, что могу рассчитывать на счастье? Что меня можно полюбить… Счастье и любовь – они же для особенных девочек. Хороших, чистых, правильных. Таких, как ты. Для девственниц! – запоздало всхлипнула она и начала плакать.

Если бы кто-то другой сказал эти слова, Лиза бы не обратила никакого внимания. Но когда такое говорит мужчина, по которому сходишь с ума, становится нестерпимо больно и обидно.

– Лиз… – Ева сжала ее плечи в попытке успокоить. – Лиз, перестань. Ты же знаешь, что это не так.

– Ничего, блять, от этих мужиков хорошего нет. Только бьют и пинают. А я в ответ так и не научилась…

– Так ответь! Не оставляй такое безнаказанным!

– По роже ему дать, что ли? – невесело усмехнулась Третьякова, вяло шевеля руками.

– Дай, – кивнула Ева. – Врежь как следует, чтоб у него мозги встряхнулись. Имеешь право. Клянусь, я бы так и сделала.

– Угу… – Лизка поднялась, подхватила таз и потащила его в прачечную.

Часть вещей они с Евой сунули в сушильную машину, а часть решили оставить на улице.

Душа Лизки металась, разум кипел от эмоций. Наверное, потому она и привязалась к Максу так сильно, что не было нужды притворяться и что-то скрывать. Он всё про нее знал, и рядом с ним она ощущала себя свободной.

А ведь когда-то ничего не чувствовала. Совсем ничего. Ни к кому. Пользовалась мужиками, всех их внутри ненавидела и серьезно считала, что никакая любовь ей не нужна. Мечтала только хорошо устроиться, обеспечить себя деньгами, потому что деньги – это безопасность. Про рай в шалаше она тоже не верила. Для хорошей жизни нужны деньги. Чтобы питаться нормально; лечиться, когда заболел; решать проблемы, если они появляются.

Лизка помолчала, потом снова заговорила уже с другой интонацией, по которой Ева поняла, что подруге немного полегчало.

– Ну, кстати, не все такие проблемные, как я. Вот Максимкина рыжая шлюха не такая. У нее нет проблем, она из хорошей семьи. И нет никакой нужды. Деньги есть, недвижимость, всего хватает. Образование у нее хорошее. Она просто любит трахаться. Со всеми кончает. Любит трахаться, понимаешь. С разными. Так и говорит: «На черта я буду в офисе где-нибудь сидеть, если я могу спать с мужиками и получать за это деньги». – Лизка пристроила на шезлонге мокрую футболку и, прищурившись от солнца, посмотрела в белесое небо. – Я б тоже на Скифе подзаработала. Надо ему предложить. Это существенно облегчит наши отношения. И мне приятно, и ему привычно.

Покончив с развешиванием белья, Лиза удалилась в свою комнату. Сняв с себя мокрую одежду, она ополоснулась в душе, завернулась в большое полотенце и без сил опустилась на кровать.

Совершив свой заплыв за чемоданом, Третьякова намочила единственную сухую одежду, и теперь ей было не во что переодеться. Решив попросить что-нибудь у Евы, она потянулась за телефоном, но не успела набрать номер.

Дверь в ее комнату распахнулась, и на пороге, как всегда, без стука и предупреждения возник Виноградов. Войдя, он застыл. Ждал от Лизы резких слов, но ни упреков, ни укоров не прозвучало.

Третьякова смерила его тяжелым, полным разочарования взглядом, поднялась с места и молча вышла из комнаты, но не через дверь, ведущую в коридор и гостиную, откуда появился Скиф, а на террасу, чтобы обогнуть дом по боковой дорожке.

Макс рванул обратно, собираясь перехватить ее с другой стороны.

– О, смотри, на новый уровень вышли, – усмехнулся Чистюля.

Они с Киром как раз разожгли гриль, собираясь жарить мясо, когда увидели, как Лизка в полотенце и сланцах шлепает по мосткам вокруг главного дома, а Скиф несется ей наперерез.

– А главное, нога у Макса уже не болит, – со смешком отметил Молох, поддержав друга.

Поймав Лизку за углом, Скиф снова преградил ей путь.

– Хорош бегать от меня. Я перегнул, признаю.

Лизавета сделала неудачную попытку изобразить бесстрастность. Губы ее обиженно дрогнули.

– Угу, думаешь, сказал пару слов, и всё само собой наладится, – двинулась в сторону, но Скиф выбросил руку вперед и, оперевшись на стену, перекрыл ей дорогу.

Лиза раздраженно выдохнула. Вспомнила разговор с Евой, набралась смелости, размахнулась и со всей силы врезала Скифу по лицу.

Молох и Чистюля, оживленно о чем-то беседующие, примолкли.

Виноградов замер в немом ошеломлении. Внутри у Лизки всё дрогнуло, но она сумела совладать с собой и ничем не выдала своих чувств, смело посмотрев ему в глаза.

– Всё? – хмуро спросил он. – Легче стало?

– Сам ты… сволочь распоследняя, – сквозь зубы проговорила она и прислушалась к своим внутренним ощущениям. Действительно, сердце теперь билось легко и освобожденно – обида начала отпускать.

– Это было лишнее. Обзываться нехорошо, – спокойно сказал Виноградов, ухватил ее за локоть и потащил на террасу, в крытую ее часть, где Кир и Илья готовили ужин.

Поскольку Лизка живо упиралась, потеряв по дороге сланцы, Макс окольцевал ее руками, приподнял, принес к барной стойке и приткнул на стул.

– Давай-давай, попку свою сюда прижала. Чистюля, организуй по сантиметрику. Нам с Лизой срочно нужно помириться. Так сказать, окончательно стереть наши противоречия.

– Хорошо выглядишь, Лизок, – улыбнулся Чистюля, отметив ее одеяние.

– Дружбану своему спасибо скажи, – проворчала Лиза, потуже стягивая на себе полотенце.

– Я больше не намерен дискутировать по этому поводу, – сказал Макс с заметной иронией в голосе.

– Всё, бля-я-ять, – засмеялся Молох, и Керлеп подхватил его смех.

Лиза тоже невольно улыбнулась.