Скиф

Глава 5

Глава 5

– Как ты шлюх своих трахаешь? Как тебе нравится? Со мной тебе тоже понравится. Со мной ты всех своих шлюх забудешь…

Его разум ничего не соображал от нехватки кислорода. От Лизкиного горячего шепота вся кровь потоком хлынула вниз, в пах, и Виноградову требовалось несколько глубоких вздохов, чтобы немного прийти в себя и начать соображать.

Лизка знала, что говорить. Страстная болтовня не только женщин возбуждает. Мужики тоже любят ушами и остро реагируют на страстные неприличности. Им нравится, когда баба что-то похотливое шепчет.

Она и раньше так делала, но сейчас то, что говорилось и еще будет сказано, – чистая правда. Ее сущность, ее мысли. Лиза любила Скифа и так его хотела, что ей с трудом удавалось спокойно дышать.

Плевать, если завтра она об этом пожалеет и секс всё усложнит.

Плевать, что будет больно.

Всё это будет когда-нибудь завтра, а сегодня Макс только ее. Только ей принадлежит. Ее хочет.

– Ты меня хочешь… Я тебя хочу… Я не понимаю, почему мы должны отказывать себе в удовольствии? Ни ты, ни я скромностью не отличаемся…

Она решила больше не доказывать обратного. Что не шлюха патологическая, что вовсе не секс ей нужен от него, а что-то большее. Важное, ценное, вечное. Что ищет она постоянства и надежности, а не сиюминутного удовольствия.

– Я секса хочу. Хочу кончить с тобой… У меня этого никогда не было. Я фригидная проститутка… – прошептала она и поерзала на нем, потерлась о его твердый член, возбуждая его и себя.

– Это вряд ли… – глухо сказал он, скользнув пальцами по промежности, где было горячо и мокро.

Кровь забурлила в венах, тупо ударила в голову, и тут же растеклась по телу горячим потоком, когда тронул Лизку между ног. Она застонала, вцепившись в его плечи, и прерывисто задышала. Макс приник к губам и стал жадно ее целовать. Возбуждающе лаская языком и проникая в глубину рта.

Они будто упали в яму, где всё кипело, бурлило, обжигало и было до одурения правильно. Каждое прикосновение и стон. Каждый поцелуй – головокружительный и жадный. Ласки – мучительные и возбуждающие, балансирующие на грани боли и экстаза. Нестерпимые и голодные.

Он долго ее хотел, она долго его ждала и уже забыла, что сомневалась в своем решении пойти к нему и как боялась сделать что-то не так. Мир ушел из-под ног, едва они оказались в постели.

Скиф прекрасно чувствовал Лизкино горячее возбуждение. От ее несдержанных стонов кружилась голова, и всё внутри сводило нетерпеливой судорогой. Он ласкал ее и гладил, мучил. Целовал губы, посасывал язык, влажно целовал шею. Лизка нетерпеливо стонала и лишь крепче прижималась к нему в болезненной тяге, измученная сексуальным желанием.

– Макс… – выдохнула она.

Вздрогнул ее живот, сжались бедра.

Он, вдохнув сладострастный стон, прижавшись к горячему рту, и сразу же, не дожидаясь, как отпустит Лизу дрожь, подтянул выше и усадил на себя. Насадил. Заполнил ее всю. Плотно прижал, стиснув ягодицы, и спросил, прежде чем двигаться:

– Презервативы?

– Таблетки… Можешь не беспокоиться… – с трудом размыкая пересохшие губы, ответила она.

– Отлично, – хрипло выдохнул он. – Ночь будет долгой…

По ее телу пробежала крупная дрожь, новая волна возбуждения свернулась пружиной внизу живота.

Лиза так остро чувствовала, что ей хотелось плакать. С ума сходила от этой наполненности, а Макс лишал ее остатков разума. Целовал грудь, брал в рот набухшие соски, ласкал их, сосал и покусывал. Гладил ладонями изгибы ее тела и снова что-то бормотал.

Она начала двигаться на нем. Поднималась и опускалась, изматывая его и себя сладостной мукой. Казалось, вот-вот – и накроет долгожданный оргазм. Но Макс стиснул ее плечи, чтобы замерла. Обхватил трепещущее тело руками и прижал к себе, уткнувшись лицом в шею.

– Девочка моя, какая ты сладкая, какая нежная… – расслышала Лизка.

– Литры крема, Макс… Профессия обязывает. Клиент должен быть доволен…

– Заткнись.

– …должен умирать от наслаждения, когда ко мне прикасается…

– Закрой рот…

– В рот тоже можно…

Он закрыл ей рот рукой.

– О, мы вот так познакомились… Помнишь? – сдавленно засмеялась она.

– Угу, еще б не помнить…

Первый раз Лизку увидел, когда Еву разыскивали. Нагрянули с Молохом к Третьяковой на квартиру. Помнил, вбежала она, вскрикнула, испугалась, а он сгреб ее в объятия и рот рукой закрыл, чтоб не орала. Красивая, стройная, с длинными волосами. Против красоты не попрешь. С первого взгляда у него в груди что-то ёкнуло. Потом Молох сказал, что девку какую-то обидели и надо помочь. Не вопрос. Сам ненавидел выблядков, которые баб насилуют. Любую девку можно уговорить. На кой хер насиловать? Тогда второй раз с Лизкой увиделись…

– Можешь даже мне заплатить, – пробубнила она ему в руку и коснулась языком горячей ладони. – Если так тебе будет легче. Ты же привык спать с бабами за деньги. Так ты точно не будешь мне ничем обязан.

– Заткнись, говорю…

Он поцеловал Лизу, чуть прикусив нижнюю губу, и опрокинул на спину, придавив своим телом. Приплющив к кровати, но еще не двигаясь.

– Или просто так будем трахаться?

– Просто так будем трахаться, – повторил он. – Пока не кончишь…

Лизка тяжело дышала. Лежала под ним и не двигалась, но сжималась изнутри от нестерпимого желания сделать это. Чувствовала, что еще чуть-чуть и ее точно накроет.

– А ты думал обо мне? Как будешь трахать меня? Хоть разочек…

– Разочек? – усмехнулся Скиф. – Да я мысленно тебя уже во всех позах поимел.

– В каких?

– Сейчас узнаешь…

Больше они не сказали друг другу ни слова. Ни одного связного. Слова умирали в этой накаленной атмосфере невыносимого возбуждения. Погибали в жаркой темноте.

Там, где соединялись их тела, было горячо и мокро. Его первые толчки были медленными, неторопливыми. Мучительно острыми. Лиза впивалась ногтями ему в спину, кусала его плечи. Он не целовал – жадно всасывал кожу, чтобы чувствовать ее вкус. Прихватывал зубами. С животным наслаждение вдыхал запах, а потом зализывал свой укус. Выходил из нее и снова погружался. Снова и снова. Еще и еще. Глубоко и медленно. Дразнил и играл с ее телом. Потом быстрее. Они сталкивались и расходились в яростном, мучительном ритме. В темноте, в бессвязном шепоте. Растворялись друг в друге. Пока они не утонули в мощном всепоглощающем удовольствии. Сладком и опустошающем.

***

Близость женского тела. Беззащитное дыхание на груди. Шелковистая макушка, упирающаяся в подбородок. Всё это Скиф помнил, засыпая, но, когда проснулся, о жаркой ночи напоминала лишь смятая постель – Лизы в кровати уже не было.

– Лиз? – на всякий случай позвал он.

Но из ванной она тоже не откликнулась: ответом ему было молчание.

Досадливо поморщившись, Скиф поднялся, принял душ и, натянув на себя джинсовые шорты и белую льняную рубаху, вышел из своих апартаментов.

Друзья отдыхали на террасе. Молох сидел, расслабленно развалившись в кресле, а Чистюля лежал на диванчике, подставив доброжелательному солнцу свой мускулистый торс.

– Долго спите, Максим Викторович! – крикнул Керлеп, увидев, как Скиф шпарит в белых кедах вокруг бассейна в направлении Лизкиной комнаты.

– Салют! – Виноградов махнул рукой.

– Чудесное сегодня утро, не правда ли? – приветствовал его Кир.

– Согласен, ваше благородие, охуенное сегодня утро, – кивнул Скиф, не останавливаясь.

Стеклянные двери, как обычно, были распахнуты, но ни в спальне, ни в ванной Лизы не обнаружилось, и Виноградов вернулся к бассейну.

– А где блудница моя? – спросил он, уперев руки в бока.

– Свинтила, – ответил Кир.

– В смысле? – улыбка стерлась с лица Скифа. Такой новости он никак не ожидал.

Если бы не солнечные очки, Макс бы заметил смеющийся взгляд друга и не поверил.

– Она ж вчера уехать хотела. Вот сегодня уехала, – пояснил Молох, забавляясь его растерянностью.

– Не слушай их. Лиза в прачечной собирает свои вещи. Доброе утро, Максим, – сказала Ева, проходя мимо него с двумя кружками ароматного кофе. Для себя и мужа.

– О, кофеёк, – вздохнул Скиф, тут же преступив ей дорогу. – Я тоже люблю по утрам с молоком. Ну, пожалуйста… – попросил он и, не дожидаясь согласия, забрал у нее из рук кружки.

– Угу, приятного, – усмехнулась Ева и снова пошла на кухню.

– Спасибо, Ева, – довольно улыбнулся Виноградов. – Ты настоящий друг. Не то что эти супостаты. Вы позавтракали уже?

– Нет, сейчас буду накрывать на стол. Присоединяйся.

– А чего это ты сама будешь накрывать, когда у нас официант есть. Слышь, Чистюля! Ну-ка поднял жопу с дивана и пошел Еве помогать! – крикнул Макс.

Пройдя в заднюю часть дома, нашел Лизу в прачечной. Она вытаскивала из сушильной машины свои вещи и складывала их в большой таз, чтобы потом унести в комнату.

– С добрым утречком, – поздоровался он.

Увидев у него в руках две кружки кофе, Лиза поняла, что одну он принес для нее, и улыбнулась:

– Привет!

Она была в коротком льняном сарафане, с небрежно забранными в пучок волосами, такая воздушная и легкая, что Скиф невольно ею залюбовался.

– Чего сбежала? Почему не осталась?

Бросив в таз последнее платье, Лиза подошла к нему и взяла предназначавшийся ей кофе.

– А зачем? Чтобы ты сказал мне с утра, что всё было ошибкой и мы не должны были этого делать? Опять завел свою шарманку, что ничего не будет…

– Я ничего такого говорить не собирался, – спокойно ответил Макс, пристально глядя в ее каре-зеленые глаза.

– Вот и хорошо, – тихо произнесла она. – Я от своих слов не отказываюсь. Ты хотел, я тоже этого хотела. Мы получили удовольствие и можем получить еще. И не только в сексе, но и просто в общении. Я у тебя ничего не прошу. Давай просто наслаждаться друг другом. Без претензий и требований.

– Свободные отношения, – кивнув, уточнил Скиф, отхлебнул кофе и поставил свою кружку на стеллаж с чистым бельем.

– Абсолютно, – подтвердила Лизавета. – Ты мне ничего не должен, а я тебе тем более.

– Угу, – снова кивнул он и закрыл дверь.

Лиза сразу поняла его намерения и попыталась воспротивиться:

– Максим, не здесь же…

– Здесь, – надвинувшись, он сгреб ее в объятия и прижал к стене. – Я не только позы намечтал, я еще и места нафантазировал. Так что всё. Не надо было убегать. Резвились бы в кроватке.

– Я не против. Давай пойдем в твою кроватку. Я закончу свои дела… А не у всех на виду… – говорила она, понимая, что никакие доводы уже не помогут.

Пока пыталась его урезонить, он залез к ней под юбку, облапал зад и, скользнув рукой в трусики, добрался до самого чувствительного местечка.

– Нас никто не видит…

В ответ Лиза только вздохнула, не имея сил сопротивляться ни его напору, ни его ласкам. Еще не успокоилась кровь после их безумной ночи, еще тлели в каждой клеточки искорки наслаждения. Потому тело сразу среагировало. Полыхнуло жаром между ног, когда прикоснулся к ней.

– Чтоб щечки зарумянились…

Опытным путем выяснили, что после оргазма у нее краснели грудь и лицо.

Лизка засмеялась. Закусила губу, чтобы не стонать, волнуя напряженный воздух лишь прерывистым дыханием, пока он гладил ее. Скользил по набухшим складкам и клитору, сковывая ее этой мучительной лаской.

– Тихо, – прижался губами к ее виску. – Хочу потрогать тебя… Поласкать…

Чувствовал, как она накаляется, всё больше влажнеет, вот-вот закипит от удовольствия. Становится слабой, зависимой от него, дрожащей от каждого прикосновения. В этом есть особенное удовольствие – провести ее по острой грани сумасшедшего блаженства...

Он почувствовал, как она кончила. Не только потому, что вздрогнула, немо вскрикнула, хватая ртом воздух. Тело ее вспыхнуло. Кожа стала горячей, кровь прилила к щекам.

Макс еще немного постоял с ней, прижимая к себе и пережидая, пока ее дыхание успокоится. Потом чмокнул в разрумянившуюся щеку и отпустил.

Лиза вздохнула, справляясь с приятным головокружением, и поправила сарафан. Взяла свою кружку с кофе, и они с Максом вышли на террасу, чтобы присоединиться к друзьям.

Ева, отметив Лизкины покрасневшие щеки, тихо спросила:

– Опять поругались, что ли?

– Нет, – невозмутимо ответила Лиза, усаживаясь за стол.

Она еще не успела рассказать, что провела ночь со Скифом. Не выдалось возможности посекретничать.

Макс устроился рядом, взял тост, жирненько намазал его апельсиновым джемом и вручил Лизке:

– Держи, лапуля. Приятного аппетита.

Чистюля собирался отпустить очередную шуточку в его сторону, но Виноградов не дал ему сказать ни слова:

– Друзья, давайте вести себя корректно. Меня можно сколько угодно стебать, но с девочками так нельзя. Не надо столь сильно акцентировать внимание на наших с Лизой отношениях.

Все молча уставились на Виноградова, пытаясь понять, шутит он или нет. Макс умел нести чушь с серьезным видом.

– А, ребятушки, так вы переспали? – засмеялась Ева.

Скиф громко вздохнул:

– Цыпа, ты настоящий друг. С полуслова меня понимаешь.