След золотого обоза

ПРЕЖДЕВРЕМЕННАЯ РАДОСТЬ ПОЛКОВНИКА ПАЛЬЧЕВСКОГО

Когда поручик Дзюба вновь вернулся в село, на улице уже совсем стемнело. Он с трудом отыскал дом, где полковник Пальчевский собирал на срочное совещание контрразведчиков.

Тихо прикрыв за собой дверь, поручик, утомленный долгой дорогой, сразу же сел на ближайшую от входа скамью. Осмотревшись, он облегченно вздохнул: прибыли пока не все, так что зря он беспокоился, что опоздает.

— Как там дела? — не отрываясь от бумаг, спросил Пальчевский у Дзюбы.

— Все в порядке! — вытянулся поручик. — Я получил ваш приказ немедленно явиться сюда, но очень хотел посмотреть, как снаряды сводной батареи разносят большевистский эшелон!

— Понимаю вас, юноша, сам бы не отказался от такого зрелища. Но опасаюсь, не перестарались ли артиллеристы? Не разбили ли вагоны начисто? А то, как узнают, какой груз отбили у красных...

— Все предусмотрено, господин полковник. Там, при вагонах, остался эскадрон охраны командного состава бригады — офицеры как один преданные нашему делу, — успокоил Пальчевского Дзюба.

Тем временем прибыли все, кто был вызван на совещание.

— Господа, имею честь сообщить вам: операция «Золото» успешно завершена. — Голос Пальчевского сразу же приобрел деловой тон. — Каждый из вас заслуживает высокой награды. И, слово офицера, никто ею не будет обделен. Но только после ликвидации чекистского подполья в Киеве. Уже завтра мы займем его, и первое, что надо будет сделать — обезвредить агентуру красных, оставленную в городе.

Дзюба слушал Пальчевского, низко, почти до колен склонив голову. Потом выпрямился, коснувшись спиной стены, повернулся лицом к полковнику — и взгляды их встретились. Полковник смотрел дружески, благосклонно. Поручик благодарно моргнул и смущенно опустил глаза в пол.

«Повезло мне с офицером…» — подумал полковник.

У Дзюбы же скребло на душе: «Пальчевский зря не скажет. Раз уж вслух, откровенно заговорил о неминуемой ликвидации большевистского подполья — значит, ловушка для этого уже подготовлена. Все это будет завтра ... Но как отвести беду, как?»

Дзюба стиснул зубы. Впрочем, впереди еще ночь, по крайней мере — полночи. Достаточно времени, чтобы найти выход…

Офицеры весело зашумели, на притихшего Дзюбу никто не обратил внимания. Еще бы, ведь скоро — свидание с Киевом, а там уже можно будет отдохнуть…

В это время приоткрылась дверь, и в нее без стука быстро вошел офицер связи штаба.

«Чего это его принесло? Что-то случилось?» — с любопытством разглядывал Дзюба вытянувшегося у порога капитана. Тотчас в комнате стало тихо. И только когда Пальчевский медленно, словно раздумывая, стоит ли ему вставать, или нет, поднялся из-за стола, штабист сухо доложил:

— Господин полковник, вас вызывает генерал…

Пальчевский, не проронив ни слова, подошел к вешалке, снял с нее фуражку и, миновав все еще стоящего на вытяжку посланца, двинулся к выходу.

На улице полковник остановился и, не поворачиваясь к сопровождавшему его капитану, спросил:

— Как себя чувствует генерал?

Офицер замялся, но, в конце концов, сочувственно ответил:

— Не в духе…

— С чего бы это, как вы думаете?

Капитан, видимо, мысленно взвешивал каждое слово, потому что ответил через длительную паузу:

— Не уверен, но, мне кажется, причиной тому — появление в штабе окровавленного командира кавалерийского полка Соснова. Он поднял скандал, кричал: «Нас предали! Кто нам подсунул этот эшелон?!» Потом потерял сознание, и его унесли санитары…

— Предали? — не услышал собственного голоса Пальчевский.

Они уже прибыли, и офицер, приоткрыв дверь к Мокрееву, четко доложил:

— Полковник Пальчевский, ваше превосходительство!

Пальчевский зашел, чеканя шаг, и вскинул руку к виску. Но не успел он сказать и слова, как его опередил Мокреев, удивительно спокойным голосом предложивший:

— Сядьте, голубчик, сядьте…

Генерал достал из ящика трубку, набил ее табаком, раскурил и только тогда нарушил напряженную тишину:

— Ну! Что будем докладывать верховному, Павел Семенович? Так, мол, и так, потеряли полсотни людей, отбивая большевистский эшелон, в котором, верите, золотом даже не пахло…

— Как? — подхватился Пальчевский. — Я немедленно выясню…

— Сидите! — оборвал его генерал. — И так все ясно. Вы просто недооценили противника, потеряли чувство бдительности и поплатились за это. Вас, опытного контрразведчика, большевики, как мальчишку, — Мокреев крутанул пальцем в воздухе, — вот так, обвели…

Полковник вдруг покраснел, на скулах его обильно выступил пот. Он долго дрожащими руками доставал из кармана платок, а в голове роились всевозможные предположения:

«Неужели хитрый лис Денисенко вычислил Крота? А тот ему все выложил!»

Но ведь Кроту полковник давно уже не давал никаких поручений, дабы не навлечь на него подозрений чекистов. Может большевистский агент действует в самой контрразведке?

Но никто же не отлучался из подразделения. Да и слишком быстро была проведена операция, чтобы красные успели изменить маршрут эшелона с золотом. Тогда где же оно?

Генерал перехватил затуманенный взгляд полковника, тяжело вздохнул и подошел к нему:

— У вас, Павел Семенович, впереди еще ночь. Воспользуйтесь ею, чтобы выйти на настоящий след золота. Пока еще есть возможность. Слышите? Единственная возможность искупить вину. Иначе завтра, вполне возможно, меня и вас будет судить трибунал!