След золотого обоза

ХИТРЫЙ ЗАМЫСЕЛ ЦЫГАНА

А в это время Давид Цыган, Петр Суходол и еще несколько демеевцев, переодетых в форму убитых белогвардейцев, ползли по кювету навстречу танкам. Выбрав момент, они незаметно пересекли тракт, перебрались на поле и залегли там, ожидая, когда танки приблизятся.

Первый из них они пропустили, ко второму же, как только он поравнялся с засадой, бросился Давид и, выхватив гранату, ловко метнул ее в толщу железной громады.

Раздался взрыв. Машина чихнула, скрежетнула высокими гусеницами и встала. В это время открылся люк, и в отверстии показалась голова в кожаном шлеме.

— В чем дело, приятель? — сердито крикнул водитель.

Но Давид быстро замахал руками, показывая куда-то за горизонт. Высунувшись из люка по пояс, водитель стал вглядываться вдаль, чего и ждали демеевцы. Одним махом они выхватили танкиста, и не успел тот опомниться, как уже лежал оглушенный ударом крепкого кулака. С пулеметчиком покончили внутри танка…

— Мартин, — обратился Давид к Шумило, бойцу с третьей подводы, — ты, кажется, был шофером. Попробуй завести эту черепаху, а я займусь пулеметом…

Мартин сел на место водителя, огляделся: все было даже проще, чем в автомобиле. Он нажал ногой на педаль, дал газу, рванул на себя рычаг, и машина, дернувшись, послушно загрохотала железными гусеницами.

Обогнав передний танк, они преградили ему дорогу. Тот остановился, но, то ли экипаж машины был более осмотрительным, то ли, что более вероятно, уже понял, что попал в опасность, из нее никто не выходил. Тогда Суходол влез на башню и попытался поддеть крышку люка штыком. Без толку. В сердцах ударив прикладом по броне, он закричал:

— Вылезай, сволочи! А то всех разнесу гранатой!

В ответ внутри что-то зашуршало, заскрежетало, снова завелся мотор, и машина медленно попятилась.

— Так нам их не взять, — воскликнул Суходол. — Подорвать надо! А ну, хлопцы!

Отбежав на несколько метров, он, Новиченко и Олекса Рузяк одновременно метнули под танк три гранаты. В результате гусеница обвисла и медленно раскатилась по земле. Танк накренился и застыл.

— Давай к нашим! — крикнул Шумило Суходол, а сам вместе с Новиченко и Олексой пополз к дороге, прячась за только что захваченный танк.

Мартин Шумило послушно пересек тракт, обошел обоз с правой стороны и, разогнав залегшую в ложбинах вражескую пехоту, прямиком двинулся на позиции деникинской артиллерии.

Громоздкое стальное чудище, окутанное сизым дымом, стремительно надвигалось на орудия, отчего перепуганная обслуга выскакивала из окопов и разбегалась кто куда. Давид только успевал брать их на прицел…

На наблюдательном пункте Пальчевского тоже поднялась паника. Полковник, поняв, что танк попал в руки красных, забегал по окопу, пытаясь решить, что делать дальше.

Заметив подошедшего Паливоду, он приказал охрипшим голосом:

— Прапорщик, скачите за подмогой!

Но в это время танк, надвигавшийся на позиции, вдруг выпустил короткую струйку дыма и заглох.

Возможно, Шумило, все-таки не достаточно знал машину, а может быть, взрыв гранаты что-то повредил, только, что Мартин ни делал, мотор не заводился.

Заметив это, Пальчевский дал команду окружить танк. Два десятка солдат, забежав с двух сторон, мгновенно обступили его и принялись вовсю молотить прикладами по броне. Кто-то принес канистру с бензином, плеснул его на башню, поджег, и занялась огнем железная крепость.

В тот же миг внутри прогремел взрыв. Танк вздыбился и осел: экипаж Давида Цыгана не стал дожидаться смерти, подорвав себя гранатами…

А белогвардейцы с правого фланга вновь пошли на отряд Устименко. У того к тому времени не осталось ни одной ленты. Оставив на телеге остывший «максим», он зажал в руках две последних гранаты и скатился в кювет к тем, кто еще способен был оказывать сопротивление:

— Хлопцы! Приготовиться к рукопашной!

Никто не проронил ни слова. Каждый думал об одном: этой бой, скорее всего, будет для него последним…