След золотого обоза

СВЕЖАЯ МОГИЛА В СТЕПИ

Василек спрыгнул с коня и заметался в поисках Трофима Казимировича. Медленно поднимались бойцы Устименко, не сразу поверив, что пришло спасение. Мальчик напряженно вглядывался в их лица, но не мог никого опознать в изможденных, оборванных, перемазанных землей и кровью фигурах…

— Сынок! — услышал Василек знакомый голос и, наконец, узнал командира.

— Плохо бы нам пришлось, если б не ты... — Устименко ласково провел шершавой ладонью по всклокоченным Васильковым волосам.

— А где дядя Давид? — спросил мальчик.

— Нет больше Давида, — грустно ответил Устименко. На глазах у бесстрашного командира выступили слезы. Он вытер их рукой: — Геройски погиб... Да разве только он? Вон, всего человек тридцать осталось…

Красные разгоняли по оврагам недобитых белогвардейцев, а пришедшие в себя демеевцы уже сходились к телегам, доставая топоры, чтобы снова сбивать развалившиеся ящики с золотом.

Устименко осмотрел «максим» и, убедившись, что теперь тот годится только на металлолом, сбросил пулемет с телеги. Затем присел на оглоблю, попытался стянуть сапог с раненой ноги и чуть не вскрикнул: в глазах потемнело от боли. Подошедший Василек решил ему помочь. Он легонько снял простреленный сапог, поправил повязку, потом, обмотав ногу онучей, перехватил ее веревкой. Трофим Казимирович решил больше не надевать сапог и зашвырнул его на телегу. Поднявшись, он немного прошелся, припадая на раненую ногу, остановился и, не глядя ни на кого, глухо произнес:

— Задерживаться больше нельзя. Запрягайте лошадей, поедем дальше. Только сначала…

Обернувшись, он достал со дна телеги лопату.

— … нужно похоронить наших боевых товарищей. Коль пришлось им сложить свои головы, то пусть земля здешняя станет им пухом…

Трижды раздался винтовочный залп, и разошлись бойцы по подводам, оставив посреди степи небольшой бугорок, под которым легли навеки парни с рабочей окраины, и среди них — веселый и находчивый Давид Цыган, храбрый пулеметчик Андрей Цибуля.

Демеевцев окружили бойцы красного эскадрона, и вместе они двинулись в Козелец…

Прибыв на место, Трофим Казимирович сразу же направился с донесением в козелецкую ЧК, где прошло также совещание с участием представителей городского большевистского комитета. Лица у всех были озабочены: только что разведка донесла, что деникинцы готовят наступление на город.

Обоз с грузом остановился в центре, подводы окружили местные жители, но демеевцы не позволяли им подойти слишком близко.

— Ой, лышенько! — суетились вокруг женщины. — Вы только гляньте на бедолаг, люди добрые. Еще и ребенок с ними!

Васильку не понравилось такое внимание, и он спрятался на телеге под шуршащий брезент.

А женщины, кто в подоле, кто в платке приносили бойцам розовые яблоки, желтые груши. Кто-то передал кувшин с молоком. Впервые за трое суток бойцы имели возможность спокойно поесть.

— Бедные, бедные, — качали головами женщины.

— Ну да, нашли бедных, — улыбаясь, шептался с друзьями Олекса Рузяк. — Откуда им знать, что перед ними миллионеры. А может быть и самые богатые люди в мире. Это мы только с виду голодные да оборванные…

Где-то далеко за городом, оттуда, откуда пришел обоз, прогремели пушечные выстрелы. Снова вспыхнул бой.

Услышав его отзвуки, демеевцы, не успев отдохнуть, вскочили на ноги. К ним подошел Устименко, и — снова вперед. К обозу присоединилась еще одна подвода с секретными документами и золотым запасом козелецкого банка. Через полчаса отряд покинул город.

Мирно поскрипывали телеги. Василек сидел на первой из них и правил лошадьми, за ним расположились Трофим Денисович, Петр Суходол и еще три бойца.

— Дядя Трофим, — обратился мальчик к командиру. — Берите, вот, яблоки и хлеб. А если пить захотите, то есть еще бутыль молока. Мы-то уже поели, пока вы к начальству ходили.

— Спасибо, хлопче, я действительно проголодался, — ответил Устименко и жадно приложился к бутыли, поданной ему Васильком.

Они двигались всю ночь. Те бойцы, что могли еще держаться на ногах, шли впереди обоза, другие охраняли тыл. Ни разу не остановившись, к рассвету они достигли окраин Чернигова.

А город еще спал. Над блестящими волнами Десны поднимался белый туман и серебристым маревом плыл над садами и домам. Всходило солнце…