След золотого обоза

КОРОТКИЙ ОТДЫХ В ЧЕРНИГОВЕ

В Чернигове обоз остановился у здания Всеукраинской ЧК. Тяжело припадая на раненую ногу, Устименко поднялся по ступеням и вошел в первый попавшийся кабинет, где увидел сидевшего за столом молодого бойца в очках, беседовавшего со стоящим у окна матросом.

— Простите, товарищи. Мне бы председателя… — прервал их Трофим Денисович.

— Это я, — отозвался пожилой мужчина, до сих пор сидевший сбоку стола, перебирая бумаги.

— Устименко. Командир отдельного киевского отряда. Золотой фонд государственного банка доставлен в полной сохранности!

— Не может быть? — удивился председатель губчека. — Вы шутите?..

Трофим Казимирович тяжело опустился на стул. Теперь, когда опасность миновала, когда исчезло сверхчеловеческое напряжение, силы покинули его. Помолчав немного, он кивнул в сторону улицы:

— Разве это похоже на шутки?

Трое чекистов подошли к окну и посмотрели во двор, где стояло шесть подвод, под которыми лежали бойцы. Почти на каждом из них были бинты, пропитанные кровью…

— Спасибо вам, — пожал руку Устименко председатель губчека. — Не обижайтесь, что я так сказал. До нас дошли слухи, что ваш отряд был полностью уничтожен…

Трофим Казимирович налил стакан воды и медленно выпил:

— Как видите, мы опровергли их…

— Большой благодарности заслуживаете вы и ваши товарищи, — растроганно сказал председатель губчека. — Так и передайте отряду: с особым заданием справились блестяще... Три дня всем на отдых. Сдавайте груз и сразу же — спать…

Они вышли на крыльцо. В тени под телегами лежали демеевцы. Трое охраняли обоз. Петр Суходол тихо разговаривал с Васильком и Олексой.

— Интересуется, куда дальше пойдем, — кивнул на мальчика Суходол.

— Тебе, сынок, пожалуй, больше не придется путешествовать, — подошел к ним черниговский чекист. — Вот обратно в Киев, возможно, и пошлем. А им, — он кивнул на бойцов под телегами, — еще родной край от белых очищать…

— И я пойду с ними, — гнул своей Василек.

— Разведчик он храбрый, — похвалил его Петр Суходол.

— Хорошо, — согласился Трофим Казимирович, — но пока не сдадим ценности, никуда отсюда не двинемся…

Петр разобрал на передней подводе груз, достал из ящика документы.

— Все, Трофим, здесь описано, — подал он бумаги командиру.

Почти весь день Устименко и Суходол сдавали по банковской описи ценности. Василек помогал им: подносил ящики, складывал их в кучу.

После того, как все было подсчитано и сдано в банк, председатель губчека пригласил Устименко к себе на квартиру.

— Пообедаем вместе.

Потом взглянул на Василька и добавил:

— И вы, юноша, с нами пойдете. Прошу не отказать, нам с вами будет веселее. — Председатель губчека взял Василька за руку. — Меня зовут Василий Кириллович, фамилия Вербенко. Вот и познакомились…

Шли недолго. За поворотом улицы в линию выстроились небольшие домики. В третий от поворота Василий Кириллович и свернул.

Навстречу ему вышла молодая женщина.

— Вот, Тамара Владимировна, принимай гостей, — обратился к ней председатель губчека.

— Заходите, заходите, пожалуйста.

Василий Кириллович познакомил Устименко и Василька со своими детьми: девочкой лет четырнадцати и мальчиком, почти такого же возраста, как Василек, которые вежливо протянули свои руки…

Только теперь, увидев себя рядом с опрятно одетыми детьми, Василек заметил, как напрочь сносились его латаные штаны, как выцвела на солнце рубаха. Он мельком глянул на свои грязные босые ноги и растерялся. Кроме того, в большом круглом зеркале отразилось его лицо, облупленный нос, взъерошенные волосы…

— Ничего, Василек, — подбодрил его Вербенко. — Тебе нечего стыдиться. Таких, как ты, воинов, еще поискать…

Супруга хозяина пригласила гостей к столу. Сели обедать. Василек уж и не помнил, когда ел в своей жизни такой вкусный борщ.

Быстро поев, хозяин начал собираться на службу.

— А Трофиму Казимировичу спешить некуда, — сказал он, — вам, прежде всего, надо отдохнуть. Я сам пойду в отряд и прослежу, чтобы все хлопцы помылись в бане, пообедали, а раненых отправили в больницу.

Ему никто не ответил.

Обернувшись к столу, Вербенко увидел, что Устименко спит с ложкой в руке…

Прилег на диван и Василек, но ему не спалось: все время казалось, что демеевцы уехали. Девочка с матерью успокаивали его, мол, смотри, все на месте, да и командир еще спит. А мальчик, назвавший себя Димой, тем временем достал с полки книги и стал показывать их Васильку:

— Хочешь, я подарю их тебе? Читать будешь, — предложил Дима.

Василек грустно посмотрел на него, отвернулся и сказал, что читать не умеет. Правда, буквы знает…

— Я тебя научу. Это не трудно, — сказал Дима.

— Вижу, вы уже подружились — склонился над ними Димин отец, который уже успел вернуться домой.

— Читать учимся, — ответил Дима.

— Это, хлопцы, хорошо …

Проснулся Трофим Казимирович. Рядом с ним присел на кровать Вербенко.

Димин отец сообщил, что демеевцы уже побывали в бане, отобедали, отдохнули, а сейчас переодеваются в новое обмундирование.

— Там и для тебя форму подготовили, — продолжил Василий Кириллович, а когда речь зашла о фронтовых делах, Вербенко сказал:

— Своевременно прибыл ты с золотом. Именно здесь, у нас формируются основные части для отправки на фронт. Тысячи людей вступают в ряды Красной Армии, а значит средств для их обеспечения нужно много… Кстати, тебя ждут представители губисполкома и фронта: хотят наградить тебя и твой легендарный отряд. Сам Феликс Эдмундович дал такую команду, когда ему доложили о твоем прибытии к нам…

В комнату вбежала девочка и позвала Василька. Когда он вышел с ней на крыльцо, то увидел в руках Тамары Владимировны новенькую красноармейскую форму.

— Примеряй, Василек! Это мы с Катей только что перешили из отцовской одежды.

Мальчик побежал в другую комнату и вскоре вернулся обрадованный.

— Как раз подошла! — воскликнул он, расправляя гимнастерку.

— Настоящий красноармеец! — похвалил Трофим Казимирович.

Димин отец тоже одобрил швейную работу жены и дочери. Накинув на плечи китель, он ступил на порог:

— Ну а теперь пойдемте на службу. Еще много проблем надо решить.

Трофим Казимирович не сразу узнал в чисто выбритых, одетых в новую форму своих бойцов. Они весело переговаривались возле подвод.

Переоделся и командир. Позвав Василька с собой, он направился с ним к штабу губчека.

— Ну что, Василек, начнем с тебя, — пригласил Вербенко мальчика в кабинет. — Форма на тебе замечательная, но придется до времени спрятать ее в сундук.

Василек удивленно взглянул на Вербенко.

— Просьба к тебе будет. Мы вот по дороге советовались с Трофимом Казимировичем и сошлись на том, что никто, кроме тебя, не выполнит одно весьма ответственное задание... Да, да, ответственное, — подчеркнул Вербенко. — Тебе нужно снова пробраться в Киев, найти Денисенко и передать ему письмо. Понимаю, трудно будет линию фронта переходить. Это тебе не в бой с друзьями идти, когда рядом плечо, и в беде тебя не оставят. Там везде ловушки. Только ты думаешь Денисенко или Артем не хотели бы сейчас пойти вместе со всеми в бой? Ясно, хотели бы. Но ведь надо кому-то и там, в подполье сражаться…

Василек молча начал переодеваться. В пояс его грязных, разорванных штанов уже зашили письмо, которое он должен был передать Денисенко.

— Твоя форма, хлопче, будет лежать у меня дома. Обещаю при Трофиме Казимировиче, что она будет храниться, как следует. Тебе ее вручат, когда вернешься, а пока что давай прощаться. Разведчик ты опытный, учить я тебя не буду. Запомни только одно: дойдешь до Подола — найди на пристани бакенщика деда Игната. Он даст тебе свежей рыбы, отнесешь ее в ресторан. Там тебя будут ждать…

Василек попрощался с бойцами, к которым уже привык, и отправился в опасный путь…