След золотого обоза

ПОРУЧИК ДЗЮБА СПЕШИТ К БАТАРЕЕ

— Господа, рад сообщить вам, что наши войска заняли Киев, — объявил своим контрразведчикам Пальчевский. Впервые подчиненные видели его небритым и осунувшимся. Он нервничал: слишком долго не было вестей от отряда, посланного на захват обоза.

Нервничал и поручик Дзюба. Он тоже с нетерпением ждал сообщений.

В небольшой комнате на длинных скамьях вокруг стола, накрытого скатертью, сидели офицеры, которые то и дело поглядывали на часы, висевшие на стене.

В это время скрипнула дверь, и в комнату вошел подполковник Нечаев. Он давно ждал случая поздравить друга с победой, но вместо поздравления принес горькую весть:

— Сейчас я был в штабе. Не советую тебе попадать генералу на глаза.

— Почему?

— Потому, что из посланного кавалерийского отряда назад вернулось всего несколько человек. Короче, полный разгром…

Повисла пауза. В наступившей тишине все впились глазами в Пальчевского, ожидая, что он скажет.

— А причем здесь контрразведка?! — наконец произнес полковник.

— Простите, господа, — вмешался в диалог поручик Дзюба. — Мне кажется, мы теряем время. Наше место не здесь, а…

— Погодите, поручик, — мрачно оборвал его Пальчевский. — Надо сначала разобраться, чья вина в том, что отряд был разгромлен. Мы с большим трудом разведали маршрут, напали на след обоза, а доблестная кавалерия не смогла справиться с горсткой голодранцев!

— Я просто предупредил вас как друга, — словно оправдываясь, пробормотал Нечаев.

— Что в штабе решили делать дальше? — перебил его Пальчевский.

— Не дать опомниться красным. Как только они появятся у Бобрика, по ним откроет огонь артиллерия. И доведет дело до конца…

— Да, конечно, — заволновался Пальчевский. — Мы действительно должны быть там, у обоза…

Хитрый Пальчевский хотел перехватить победу у регулярных белогвардейских частей, чтобы потом говорить, что благодаря именно его усилиям было захвачено золото. Он остался в комнате с Нечаевым, в то время как офицеры поспешили выполнять приказ…

Поручик Дзюба еще вечером наказал своему коноводу хорошо накормить коня и дать ему отдохнуть. Теперь конь, пока его седлали, в нетерпении переступал ногами.

Поручик вскочил в седло и помчался к станции Бобрик. Он отчетливо осознавал, что никто, кроме него, теперь не сможет спасти обоз от гибели…

Въехав на холм, он осмотрелся вокруг и внизу, в урочище, увидел несколько пушек, возле которых уже суетились солдаты.

Поручик взглянул на Черниговский тракт: по нему там и тут брели кучки людей. Вдруг из-за леса появились всадники, за ними выкатились подводы. Одна, две, три, четыре, пять…

«Это они, — догадался Дзюба, — едут и не знают, что обречены на верную смерть…»

Поручик нащупал в сумке гранаты, приготовил маузер. Сначала у него возникла мысль приблизиться к батарее и швырнуть гранаты в обслугу, но он тут же отказался от нее. Ну, погибнет несколько артиллеристов, на полчаса вспыхнет паника. За это время обоз подойдет ближе, и тогда по нему ударят прямой наводкой. Нет, действовать надо иначе.

— Вперед, поручик! — раздался вдруг рядом голос штабс-капитана Рогова. Он тоже верхом направлялся к батарее. — Проверим, верно ли понял задачу их командир!

— В чем же она заключается?

— В полном уничтожении обоза.

— А вы знаете, господин штабс-капитан, что везет тот обоз?

— Знаю, полковник нам говорил.

— Тогда скажите, что будет с ценностями, если по подводам ударят снарядами?

— Не волнуйтесь, поручик, — успокоил его Рогов, — лучше собрать их по частям, чем вообще упустить из рук.

Разговаривая, офицеры съехали в небольшой распадок. Над их головами прошелестел первый снаряд.

— Пристреливаются, — пояснил Рогов.

Конь его стал подниматься по крутому склону. Еще минуту, две, и он окажется наверху. Поручик резко натянул поводья, догнал штабс-капитана и, поравнявшись, почти в упор выстрелил в него.