Старый, но крепкий 10

Глава 10

Спустя четыре дня наше путешествие приобрело новый, изматывающий ритм. И задавал его ненасытный аппетит Раккара.

Дракон жрал, как не в себя и прирастал килограммами на глазах — мускулы набухали под темной чешуей, корпус становился массивнее, шире, толстели и крепли лапы. Куда там обколотому гормональными препаратами теленку мясной породы — Раккар был живым воплощением мечты любого фермера. Он переставал жрать, только когда спал. За последний день он съел кабана, две свиные ноги и мешок требухи, и у него все еще бурчал живот.

Но был в этом и плюс: с ростом приходила и сила. Теперь за сутки (разумеется, с остановками) дракон мог пролететь по прямой до ста километров. Для меня, человека, привыкшего рассекать по бескрайним российским просторам на машине, это было микроскопическое расстояние. Но здесь, в этом застрявшем в раннем средневековье мире, скорость была огромной. Руанское королевство, судя по карте в комнате Чили, было крошечным клочком материка: от одного края до другого едва ли набиралось девятьсот километров. Теперь Раккар способен пересечь его за девять дней.

Был и другой плюс — физически Раккар уже развился достаточно, чтобы поднять меня в воздух. Его спина стала шире, мускулы у крыльев топорщились мощными буграми, он инстинктивно помогал себе магией в полете. Однако выступать в роли ездового животного дракон отказался напрочь. Поняв, для чего нужны кожаные поводья, сразу попытался удрать. Когда же мне все-таки удалось накинуть на него простую сбрую с железным мундштуком, он за несколько минут с хрустом сгрыз металл. А когда я нашел новую сбрую и закалил металл в алхимическом растворе и приблизился к дракону, Раккар зашипел так яростно, так зло и отчаянно, что я понял — не простит. Вымарывай или нет эти моменты из его памяти позже, но к верховой езде я его не подготовлю.

Возможно, я ошибался с подходом.

Возможно, будь у меня навык берейтора или хотя бы понимание, как объезжают лошадей, я бы и смог что-нибудь сделать. Но не было ни навыка, ни умений, ни прочитанной в прошлом книжки конезаводчика, ни какого-нибудь мудрого драконовода, который мог бы поделиться опытом. Так что четыре дня подряд мы путешествовали старым способом: Раккар парил высоко у облаков, раскинув широкие крылья, пронизанные синими прожилками духовной энергии. Я ступал по черной дорожке теневого пути. Вокруг расстилались умиротворяющие холмы и пасторальные травяные поля. Впереди, в паре километров, в небольшой ложбине, виднелось стадо коров и крохотная фигурка пастуха. Еще десяток километров — и начнутся болота, где, по слухам, обосновался духовный зверь, сродни тому, что лежал на вершине Вейдаде.

— Ками! — вырвалось у меня, когда силуэт дракона внезапно клюнул вниз, сложив крылья. — Раккар! Нельзя!

Но дракон не послушал. Или же «не услышал». А если команды не слышно, то ее как бы и нет.

Я ускорился. Теневая тропа под ногами стала размываться, пространство по бокам превратилось в смазанные полосы зелени и синего неба. Я бежал, но понимал, что не успею.

Коровы в ложбине, углядев хищника, помчались врассыпную, испуганно мыча. Практик-пастух (а кто еще рискнул бы вывести несколько тонн мяса за пределы деревенских стен? Только практик) ничего сделать не мог — пожилой мужчина упал на спину и отползал, глядя на ящера.

Раккар камнем рухнул на самую окраину стада. Мощные когтистые лапы впились в спину молодого, крепкого бычка. Раздался короткий, жуткий хруст, и болезненный рев. Дракон тут же поднял добычу в воздух, не обращая внимания ни на мои крики, ни на сопротивление бьющейся в агонии скотины, с силой швырнул тушу на пригорок, усеянный валунами. Бычок рухнул на камни и замер. После такого можно не спешить.

Я сошел с теневой тропы рядом с отползающим стариком. Тот был бледен как смерть, губы дрожали, а в глазах плескался ужас. Практик лишь мычал, хватая ртом воздух, и судорожно комкал ладонью рубаху напротив сердца.

Я присел рядом с ним на корточки, рассматривая энергетику. Не хотелось бы, чтобы в придачу ко всему старик умер от инфаркта.

— Все нормально, отец, — проговорил я успокаивающим тоном. — Успокойся. Видят Ками, я не хотел того, что случилось, и остальное твое стадо останется целым. Мой питомец еще дикий и необузданный. Я готов возместить ущерб.

Старик смотрел на мою протянутую руку с ужасом, будто на покрытую струпьями ладонь прокаженного. На лице его боролись и отвращение, и страх, и нежелание разозлить практика, у которого в подчинении целый дракон. Похоже, последнее пересилило — дрожащей, мозолистой рукой старик ухватился за мою ладонь, и я помог ему подняться.

— Вставай, отец. Вставай, — подбодрил я.

Попутно я дважды похлопал его по плечу и дважды — по груди, будто отряхивая пыль с одежды. При первых двух касаниях просканировал энергетику. При последующих — сложил пальцы щепотью и выдернул темные нити эссенции начинающейся хвори, что уже оплетала сердце старика, и лет через семь-восемь непременно прикончила бы. Пустяк для моего дара, но для него — лишние годы жизни.

Старик отдышался, цвет медленно вернулся к его щекам. Сухая ладошка уже не хватала так судорожно грудь.

— Вот, — я достал кошель и вручил практику две тяжелые золотые монеты. — За бычка. Не знаю ваши цены, но по меркам земель, где я бывал, должно хватить с лихвой.

Он сглотнул, взвесил монеты на ладони. Глаза округлились. За бычка я явно переплатил.

— Я путешественник, ищу самое разное в самых разных краях. Слышал, в здешних топях водится чудовище. Не слыхал ничего?

Старик медленно покачал головой, пряча монету за пазуху. Голос его был еще хриплым, но уже потвердел.

— Легенд много, господин. На что наши края богаты, так это на легенды и сказания. Знаю о гнилых тварях, что вырастают из ила. Знаю о великанской змее, что дремлет на дне топей, но если вылезет оттуда, сможет обернуться вокруг мира кольцом. Могу рассказать о тенях, что за собой в трясину уводят. Вам какой сказ нужен?

— А есть место на болоте, где… ну, воздух особенный? Густой, холодный, дышать тяжело, или наоборот — легко очень? Где в воздухе столько Ци, что медитировать проще простого, где растут духовные травы, а чудищ больше, чем в остальных местах?

Старик задумался, потом неуверенно кивнул, указывая пальцем на юго-восток, туда, где ровная линия холмов дробилась и проседала.

— Есть похожее место, господин. Прямо посреди глубоких болот. Путь опасный — тропки только знающие люди ведают. Есть там озеро до самого горизонта. Вода в нем ледяная даже летом, и парок от него стелется. Мы его обходим за версту — опасно подходить к озеру тому. Мошки там летают тучами — до кости заживо объедят, если без оберега пойти, а в топях пиявки, змеи, тени… Господин практик, извиняюсь тысячекратно, но мне нужно идти, пока стадо совсем не разбежалось. Простите.

Я поблагодарил его, и старик быстро потопал прочь. Когда Раккар насытился бычьей тушей, двинулись дальше и мы.

А дальше началась топь.

Теневая тропа могла появиться не только над твердой землей, но и над зыбкой трясиной болота. Я двигался в сантиметрах от ряски, покрывающей черную воду, изредка останавливаясь на редких, зыбких островках тверди — кочках, поросших чахлым кустарником. Замораживал все вокруг льдом, а потом на этот лед приземлялся и Раккар. А потом — выдыхал лютую стужу, за секунды обращая в лед куда больше воды, чем я мог за минуты.

Дракон откровенно невзлюбил это место: мокрая ряска липла и примерзала к когтям, в воздухе висели тучи комаров, которыми он едва ли не дышал. Однажды из черной воды метнулось что-то черное, гибкое и вытянутое — огромная пиявка или водяная змея. Выпрыгнуло мгновенно, целясь в горло ящера, и мгновенно же оказалось поймано Раккаром: дракон щелкнул челюстями, поймав длинную змею, а спустя секунду с мощным «хр-р тьфу» выплюнул замороженную тушку обратно в болото. Даже местные обитатели оказались ему не по душе.

Мы шли на усиливающийся поток Ци. И наконец, пройдя сквозь последнюю завесу чахлых, кривых деревьев и полчищ насекомых, вышли из топей.

Посреди грязнейшего, вонючего, кишащего насекомыми и ползучими гадами болота находилось озеро невероятной чистоты. Не «до горизонта» — всего сотню метров диаметром, но вода была абсолютно прозрачной, как и описывал старик. И от нее действительно струился легкий морозный пар. На берегу — чистый, светлый песок, ни ряски, ни тины. А в центре озера, на небольшой каменистой отмели, лежало то, что мы искали.

Духовный зверь напоминал гигантскую, покрытую инеем жабу с длинным, костяным хвостом, усеянным шипами. На лапы зверя были нацеплены гигантские кандалы.

Жаба спала, раздувая бока, и с каждым ее вдохом в ноздри входила струйка духовной энергии. С каждым выдохом из тех же самых ноздрей вырывалось облачко ледяной пыли, оседающей на воду.

Охота была короткой и жестокой. Раккар не стал бросаться в воду, в стихию твари. Он поднялся на высоту, и оттуда обрушил на полусонного зверя град крупных ледяных глыб, сконденсированных из влаги воздуха его новой способностью. Сонная тварь дернулась в сторону, но сместиться не смогла — кандалы мешали. В последний миг попыталась прикрыться водяным куполом, но просто не успела создать его и достаточно укрепить. Как ни крути, не всякая сталь выдержит град из нескольких сотен килограмм льда, запущенных с высоты в пятьдесят метров, не то, что наспех поставленная техника.

Я забрасывал жабу взрывными зельями, которые ее больше отвлекали, чем причиняли вред. Основной урон наносил дракон.

Борьба была отчаянной. Болото кипело от всплесков, сотни литров воды обращались льдом, но в итоге на каменной отмели осталась лишь огромная, медленно стынущая туша.

Спустя несколько часов кропотливой работы в тигель опустилось новое ядро. Оно было меньше предыдущего, но это компенсируется сожранной тушей — Раккар жадно отрывал куски от жабы и поедал их, не обращая внимания на все эссенции крепости, прочности и всего прочего.

Как там говорил Ардан из школы Небесного гнева? «Гуань-ди разместил по всему Руанскому королевству иных духовных существ — каждое в узловой точке, где их присутствие выправляет течение сил. Одни существа владеют огнем, другие — помогают расти лесам, третьи — источают водную Ци. В каждом регионе они помогают людям учиться слушать определенную стихию».

И теперь я убивал уже второго по счету зверя. И с его помощью усиливал дракона.

Не знаю, пошатнет ли это равновесие, не знаю, как отразятся на королевстве измененные «течения сил», но говорил себе, и скажу снова: сейчас нужно воспользоваться любым шансом, собрать любые силы, чтобы остановить орду. Не скажу, что нужно вооружать и крестьян, и детей гнать к Диким землям (грань у понятия «любые силы» все-таки есть), однако вполне можно пустить на ингредиенты двух духовных зверей, чтобы создать сравнимого с ними по силам третьего.

На этот раз после выпитого зелья дракон не валялся в беспамятстве. Пару часов пролежал, за сутки доел тушу. А потом мы двинулись к Заставному, и на этот раз передвигались еще быстрее. Дракон заметно ускорился, но и я старался не отставать.

На перевалах я вбивал в Раккара новые команды и укреплял старые. Момент с чужим бычком был показательным, и повторять самовольную охоту я не желал.

На расстоянии часового перехода от города я приказал дракону спуститься. Я представлял, как отреагируют люди, собравшиеся для войны с духовными зверями, на парящего над их головами дракона. Здесь собрались тысячи, готовые убивать подобных существ. Они сидели в лагерях и зверели от бездействия. Ловля дракона могла показаться им отличным развлечением, чтобы размяться перед главной бойней.

Раккар неохотно, с недовольным гортанным ворчанием, опустился на опушке леса. Когти ушли в землю, туша смяла молодой орешник.

— Пойдем. Рядом.

Возможно, лучше было оставить его здесь, пока я договариваюсь с Вальтерами. Но не хотелось бы по возвращении обнаружить кровавую бойню.

Чем ближе мы подбирались к стенам, тем больше становилось лагерей по обе стороны. Сначала это были отдельные, разрозненные группы палаток у тлеющих костров. Потом навесов и шалашей становилось все больше, они теснились друг к другу, пока за пару километров от городских ворот вся местность не превратилась в один сплошной, шумящий, провонявший дымом лагерь. Палатки, походные шатры знати и практиков побогаче, сколоченные на скорую руку укрытия из веток, глины и тряпья. Повсюду сновали люди. Воздух гудел от разговоров, ругани, лязга металла и конского ржания. Последнего стало куда больше, когда к коням приближались мы.

Реакция увидевших дракона людей была разной. В глазах многих читался страх, у кого-то любопытство, редко — равнодушие и ненависть. Хватало и алчности — хищного, нездорового блеска, когда человек смотрит не на опасность, а на потенциальную добычу, предвкушает славу и богатство, которые принесет убитый дракон. Однако никто не решался преградить путь. Раккар чувствовал на себе внимание сотен недружелюбно настроенных людей и в ответ давил аурой. Меня самого пробирала мелкая дрожь, словно (хотя, почему «словно»?) рядом топало что-то огромное и невероятно сильное. И это при том, что я прошел через королевский Зверинец и впитал в себя облака звериной Ци. Что уж говорить об обычных воинах.

У самых ворот крепости, под нависающими зубцами стены, нас остановили. Стражник, молодой парень с бледным лицом, будто загипнотизированный смотрел в вертикальные зрачки Раккара и не отводил взгляда. Голос его дрожал.

— С д-драконами… не положено, господин. В город нельзя так. Духовных зверей… — он запнулся.

Его товарищи медленно расходились в стороны, стараясь незаметно вытащить мечи. На стене мелькнула тень. Я заметил стражника, который целился в нас из тяжелого арбалета.

— Спокойно, — сказал я, чувствуя, как напрягается Раккар. — Дракон никого не тронет. У меня дело к Вальтерам, конкретно — к Ренару Вальтеру. Если можно, пригласите его к воротам.

Названные фамилия и имя успокоили стражей. Заикающийся парень кивнул, ушел в караулку, и спустя пятнадцать минут из глубины крепости к воротам вышел знакомый силуэт.

— Вот это встреча, — голос Ренара звучал мягко и чересчур дружелюбно. — Прошло чуть больше недели, а ты уже сам стоишь у ворот и зовешь меня. Что, как только понадобилась помощь, поумерил свой гонор?

— Если ты говоришь от лица всего Дома Вальтеров, и от их же лица готов сыпать ядом и рассыпаться в колкостях, я лучше сразу развернусь и уйду. А если нет, предлагаю пропустить эту часть и вспомнить, что ты все-таки специалист по связям с общественностью, и вести себя соответственно. Давай обсудим конкретное содержание будущей… боевой единицы армии. Его возможности и условия содержания.

— Как бы эта «единица» нам всем боком не вышла, — пробурчал Ренар, но уже без напускной слащавости. — Значит, хочешь использовать его для битвы с тварями? Ну, тогда расскажи, что он может.

И я рассказал. О части предполагаемых возможностей я судил по увиденному в боях, о части только предполагал. Тем не менее, рассказ получился длинным и содержательным.

— В семи километрах к югу есть старые выработки, там одно время серебро добывали. Ходы глубокие, пересекаются с естественными пещерами, есть несколько природных гротов и даже доступ к ручью. Место безлюдное, даже сейчас никто там не поселился, насколько знаю. Обвалы случались, да и вообще — не слишком приятное место. Можешь поселить дракона там. Что еще… Еще я позабочусь о приказе, чтобы дракона никто не пытался тронуть.

— Спасибо. Можно будет решить вопрос с кормлением дракона?

Но тут Ренар уже помотал головой.

— Я, конечно, могу отдавать часть провианта со складов, проводя его как «расходный материал для особой боевой единицы», но обычное мясо он все равно жрать не станет, а необычного у меня и нет. Так что сам его корми. И проследи, пожалуйста, чтобы он ни шагу из тех пещер без твоего ведома не сделал. И чтобы не охотился на скотинку в окрестных деревнях — местные и так на ножах с солдатами, животину свою берегут.

Еще несколько часов ушло, чтобы отвести дракона в пещеры и на пальцах объяснить, что нужно остаться в них до утра. Уже завтра либо продолжу охотиться с драконом, либо просто начну отправлять его в Дикие земли. Только под присмотром, чтобы практики какой-нибудь дальнобойной техникой не достали.

Заставный встретил меня стеной шума и давкой. Если неделю назад он казался просто заполненным, то теперь я понимал, насколько ошибался. Улицы, буквально каждый метр, заполонили люди. Воины, ополченцы, ремесленники, достаточно жадные или смелые, чтобы заработать, латая и изготавливая на заказ экипировку, куртизанки, которых влекла возможность продать себя подороже — все они слились в одно многоголосое, многорукое и многоногое чудовище. Воздух гудел от разговоров, криков торговцев и звона оружия и доспехов. Пахло дымом, дешевыми духами, жареной едой. Воняло немытыми телами.

После многодневного путешествия по лесам, полям и болотам, полным комаров и гнили, после купания в реках мне отчаянно хотелось только двух вещей: вымыться с мылом в горячем тазу и выспаться на нормальной постели. Я машинально направился в ту самую таверну, где у меня была оставлена комната и часть вещей.

Таверна была переполнена. Шум стоял такой, что глушил даже собственные мысли. Я протиснулся к стойке, за которой стоял незнакомый мужчина — рыжий, дородный, с бычьей шеей. Похоже, хозяин трактира поднял достаточно монет, чтобы поставить за стойку нанятого слугу.

Не теряя времени, я прошел вдоль стойки к лестнице. Поднявшись на второй этаж, я нашел свою дверь, достал из рюкзака ключ, вставил в замок и не смог его повернуть. Дверь не была заперта.

Осторожно толкнув ее, я вошел. В нос ударил спертый, тяжелый воздух — смесь пота, пыли и немытого белья.

Комната была неузнаваема. Вся мебель куда-то исчезла. На полу были брошены с десяток потертых матрасов, на некоторых из них спали, не снимая сапог и доспехов, незнакомые мужчины. У окна, на единственном уцелевшем стуле, сидел тощий практик и правил меч, вонзив его острие между досок пола для упора. На меня едва взглянул.

— Интересно, — сказал я спокойно. — И как вы тут оказались? Это моя комната.

Мужчина пожал плечами, не прекращая движения точильного камня по лезвию.

— Как и многие другие — заселились вчера. И насколько я знаю, хозяин у трактира сменился, прежде другой заправлял.

— А вещи?

— Не знаю, о чем ты, паря. Вещей никаких тут и не было.

Я спустился вниз, к стойке. Рыжий мужчина за стойкой наконец удостоил меня внимания.

— Где старый хозяин? — спросил я без предисловий.

— А хрен его знает, — буркнул тот, вытирая кружку грязной тряпкой. — Продал мне это место три дня тому и был таков. А что, проблемы?

Значит, плакали мои вещи. Искать их в этом хаосе было бессмысленно — не найдешь. Благо, там и было то всего ничего. Копье и малый набор алхимика ношу с собой, а все, что круче — сложено в Крайслеровской лаборатории.

Я тяжело вздохнул и, протолкавшись через толпу, вышел на шумную улицу.

Пойду к зданию Крайслеров. Может, там останусь жить, а может, переселюсь в двухэтажный домик Фаэра. Там и душ наверняка должен быть, и ванна. А его семья, как и семьи остального почившего руководства, давно покинули город.