Старый, но крепкий 10

Глава 11

Я потихоньку шел по коридору пустого особняка Фаэра, закрыв глаза и максимально сосредоточившись.

«Усиленное осязание» все больше и больше хотелось назвать пространственным чутьём. Как можно осязать сквозь камни? Да никак! И вместе с тем у меня получалось. Сознание рисовало объёмную, детализированную карту всего, до чего могла «дотянуться» моя энергия — в радиусе трех метров от меня, если без преград, и примерно с полметра, если сквозь каменную или кирпичную стену.

Я чувствовал каждую неровность каменной кладки сквозь кожу сапог, каждую трещину в потолке над головой. Проходя вдоль наружной стены, я различал за стеной свитое из травы мышиное гнездо, ржавые гвозди, втоптанные в землю. Чувствовал корни старого плюща, цепляющиеся за камень кладки. Я уже больше получаса хожу по особняку, и все больше привыкаю к такому видению мира. С закрытыми глазами мир чувствуется даже полнее, пусть и иначе.

Особняк Фаэра выглядел древним. Не просто старым, а именно древним, с историей. Двухэтажное строение из неровных каменных блоков, чёрных от влаги и прошедших лет. Стены снаружи местами поросли бархатистой плесенью — слуги явно работали спустя рукава. Изначально особняк, должно быть, был повыше, но под собственным весом с годами опускался в землю — я чётко «видел» заложенные грубыми кирпичами арочные проёмы на месте бывших окон первого этажа, который теперь стал полуподвалом. Слуги разбежались вслед за хозяевами, заперев двери где на ключ, а где — на тяжёлые железные засовы. Мародёры, да и обычные практики, искавшие кров, не решились соваться в откровенно недружелюбное «логово Крайслеров». Тем лучше — не пришлось гнать их отсюда.

А занялся я тщательным поиском по особняку потому, что уже кое-что нашёл. В стене кабинета Фаэра, за его массивным, ныне пустым письменным столом, моё «осязание» наткнулось на пустоту, скрытую за тонкой каменной кладкой. Никакого хитроумного рычага или механизма я не обнаружил — либо тайник задумывался как одноразовый, либо была задействована магия (либо я просто не умею хорошо искать).

В общем, пришлось поступать варварски. В одной из пристроек, выступающей хранилищем инвентаря для слуг, я нашёл короткий железный клин и тяжёлый молоток с обтёсанной рукоятью. Вернувшись в кабинет, принялся методично выковыривать и выламывать в центре прямоугольного контура тонкую каменную плитку, искусно подогнанную под общую фактуру стены и притёртую пылью и временем.

В итоге в стене зазияла грубая выемка. За фальшивой стеной лежало несколько предметов: свёрток, истлевший почти в труху (рассыпался при прикосновении, оставив лишь пятно пыли и досаду, что Фаэр или кто-то до него не озаботился качественными условиями хранения, и я никогда не узнаю, что в том свертке было). Пять высоких стопок золотых монет нестандартной чеканки. Пачка бумаг, исписанных мелким, бисерным почерком — они тоже рассыпались, но здесь хотя бы не жалко было — я прочел несколько строк, понял, что передо мной какие-то договора, и потерял интерес. Но после такой находки я захотел проверить весь особняк досконально и узнать, какие ещё сюрпризы могут таить эти древние стены.

Я продолжил обход коридоров, но нашел лишь серебряную заколку, завалившуюся между каменными блоками пола.

Проверив коридоры первого этажа, вошел в двустворчатые резные двери бального зала. Огромное пустое пространство, пустое, если не считать сдвинутых к стенам стульев. В центре помещения, на потолке — дорогая хрустальная люстра. Осязание улавливает странную аномалию в полу: в самом центре зала, под сложным узором паркета спрятан небольшой предмет, похожий на коробку или футляр. Интерес гаснет, как только я понимаю, что в футляре находится кристалл-накопитель, а под паркетом по всему залу расходится рунная вязь, перетекая на стены и потолок. Именно здесь — центр обороны дома. Защитить весь особняк почему-то не посчитали нужным, но зал защищен.

Точнее, был бы защищен, активируй кто-нибудь рунную формацию. Но Фаэр был мертв, а остальные либо не знали, как это сделать, либо не посчитали нужным. Зачем ограждать бальный зал, если они все равно уезжают отсюда?

Поднялся по массивным дубовым ступеням на второй этаж, к личным покоям семьи Крайслеров: спальням, будуарам, комнатам для занятий. Места интимные, полные личных вещей. Что-то забрали, причем в спешке — двери распахнуты, часть вещей валяется на полу гардероба, часть на кровати. «Злой Бронсон пришел в город, убил мужа и отца, значит, нужно поскорее бежать, пока он не добрался и до нас».

Возможно, вон в том столике, в запертом на замок ящике можно отыскать письма или дневники — я ощущаю там несколько пухлых тетрадей. Возможно, там таятся ключики к личностям прежних хозяев особняка, их слабостям и страхам, но мне на то было плевать. Просто удостоверился, что в ящике стола нет ничего, кроме тетрадей, и вышел.

В полуподвал ведет узкая и крутая каменная лестница, заканчивающаяся возле двери. За ней — бывшие кухни, кладовые, ледник и, судя по едва заметным запахам трав, небольшая алхимическая лаборатория. Туда я направляюсь в последнюю очередь.

Дверь лаборатории массивная, даже засов изнутри есть — видимо, чтобы не беспокоили во время работы. Понимаю алхимика.

Комната небольшая, метров пять на пять. Слуги явно не заглядывали сюда месяцами; лаборатория полностью пуста, и, похоже, довольно давно. В центре — массивный каменный стол, вмурованный в пол. На столешнице глубокие царапины и тёмные, въевшиеся пятна — остатки едкой алхимии. Полки вдоль стен пусты. В углу — небольшая, грубо сложенная печь для изготовления пилюль.

Травами и порошками пахнет, но едва заметно, запах почти выветрился. Но это и логично — если у тебя есть огромный цех со всевозможным оборудованием, подмастерьями и лучшим складом ресурсов в стране (за исключением, наверное, королевского дворца), то идти в крохотную лабораторию — почти мазохизм. Разве что ради изготовления чего-нибудь крайне запрещенного, чем Фаэр, судя по всему, не баловался. Или даже запрещенку варил в цеху. Хотя что вообще может быть запрещено для главы самого крупного перерабатывающего цеха в королевстве?

Я обошел помещение и обнаружил искусственную пустоту в северной стене, прямо за печью, в самой толще кладки. А я уже думал, что зря ходил по дому, и больше тайников не будет.

Замираю перед печью, «ощупывая» восприятием скрытый тайник. Там лежит нечто, похожее на продолговатую коробочку или какой-то футляр. Но внимание привлекло другое: стены между мной и тайником пронизаны едва уловимыми нитями Ци: тонкими, вплетенными в саму структуру камня и раствора. Словно корни, проросшие в камне.

Если бы я взялся ломать стену, я бы неминуемо порвал эти нити. Последствия могли быть разными: от уничтожения содержимого до высвобождения магического заряда прямо в лицо тому, кто решит полезть в тайник. Здесь либо нужен ключ, отключающий механизм, либо ювелирная точность обращения с духовной энергией — ни тем, ни другим я похвастаться не мог.

К счастью, ловушка не оплетала тайник. Я вышел из лаборатории и зашел со стороны кухни. Здесь кирпичная кладка была двойной, зато нити через нее не шли. Можно добраться до спрятанных вещей.

Освобождая нужный участок стены, я отодвинул толстенную дубовую бочку, почти не ощутив ее веса. Кирпичи здесь были старые, потрескавшиеся, раствор между ними местами осыпался. Я осмотрел площадь будущих работ и вернулся с инструментом — узким стальным клином и молотком.

Работа началась. Аккуратно вставив клин в шов, я легкими ударами стал крошить рассыпающийся раствор. Пыль осыпалась на пол, клубилась в воздухе.

Наконец первый кирпич зашатался. Только вместо того, чтобы расшатывать его и дальше, я коснулся кирпича пальцем и телепортировал прочь.

Дальше работа пошла веселее. Через двадцать минут в стене зияло грубое отверстие, сквозь которое виднелась обратная сторона тайника из лаборатории.

Я запустил руку внутрь, нащупал гладкий, прохладный предмет. Извлек.

На ладони лежал пенал, вырезанный из мутно-белой кости или бивня. Размером с ладонь, цельный — края крышки сливаются с пеналом. Поверхность покрыта изумительной резьбой, изображающей лес — каждый листик на дереве, каждую ягодку на кустах и даже мельчайших птах, сидящих на ветках. Резьба была настолько тонкой и ювелирной, что я удивленно хмыкнул — даже в своем прошлом мире я не встречал настолько мастерски выполненных вещей.

Что мог хранить в таком изящном контейнере практик?

Предвкушая что-то особенное, я нашел едва заметную линию на крышке пенала, надавил в нужном месте ногтем — и с легким щелчком верхняя часть открылась.

Внутри, на некогда бархатной, а ныне истлевшей до коричневой пыли подкладке, лежали три миниатюрные хрустальные баночки с серебряными крышечками. Баночки сами выглядели, как произведение искусства — на стенках такая же резьба, как на шкатулке. Только вот содержимое в каждой представляло собой комок темной, заплесневелой массы.

— Ну да, — пробормотал я, глядя на эту печальную картину. — Мало что способно пролежать без должного хранения десятки или даже сотни лет.

Я вздохнул, скрывая разочарование. Что ж, не всем находкам суждено быть полезными.

Пыль и бутыльки отправились в тень, а пенал я аккуратно закрыл и засунул за пазуху. Еще пригодится.

Однако тайник не опустел. Самое интересное лежало у дальней стены — шесть глиняных прямоугольных пластин, размером с ладонь каждая. Холодные, со всех сторон испещрены мельчайшими (будто выцарапанными иглой и под микроскопом), незнакомыми мне рунами. Знаков было излишне много — даже я не рискну составить ритуал с таким начертанием. Руны располагались в несколько перекрывающих друг друга слоёв, создавая ощущение путаницы и глубины.

Но самое странное в том, что значки перемещались. Я смотрел на пластину, запоминая причудливое переплетение линий, но стоило мне моргнуть — и узор неуловимо, почти незаметно смещался. Если же я отворачивался, а потом бросал взгляд снова, рисунок менялся полностью, будто закорючки были живыми, будто табличка постоянно переписывали сама себя. При этом в пластинах не ощущалось ни всплесков энергии, ни сложных заклинательных структур, ни даже простейшего накопителя, как в магических лампах. Ци в них было ровно столько, сколько содержится в комке обычной сырой глины или в куске булыжника — мизер, фоновое значение. Изначально я вовсе принял их за куски кирпича

Система тоже молчала, никак не обозначая глиняные пластинки. Будто у меня в руках лежали самые заурядные вещи. Но я не сомневался: если бы одну из этих табличек взял в руки человек, лишённый Системы, нечто в ней непременно активировалось бы.

— Над этим надо подумать, — пробормотал я.

С самого утра ничего не ел, увлекшись поисками — решил устроить себе выходной до обеда. Так что сразу после находки направился в ледник — небольшое каменное помещение по соседству с кухней. Толкнул обитую железом дверь с мерцающими печатями.

Внутри царил холодок. На полках лежали окорока, покрытые воском сыры, связки колбас. У стены стояли бочонки с маслами и соленой рыбой. Благодаря холоду и зачарованию все выглядело вполне свежим.

Я набрал еды: отрезал кусок копченой грудинки, взял кусок сыра, булку хлеба (промороженную, но еще съедобную), немного изюма. В кладовой нашел бутылку темного, густого вина и десяток куриных яиц.

На кухне, в печи, разжег щепки, докинул поленьев и поставил на плиту чугунную сковороду. Быстро обжарил ломтики грудинки, добавив яиц. Аромат дыма и мяса наполнил пустую кухню.

С «продуктовой корзиной» дошел до кабинета Фаэра и поставил все на стол. Дыру в стене завесил небольшим гобеленом из коридора, налил вина в тяжелый хрустальный бокал. Сел в кожаное кресло покойного хозяина особняка.

Я ел медленно, запивая жирное мясо и сыр терпким вином, и рассматривал глиняные таблички, аккуратно разложенные на столе рядом. Шесть пластинок, каждая из которых может перевернуть жизнь человека.

Первая мысль, пришедшая в голову, была самой очевидной: отдать находку лучшим бойцам из тех, что уже собрались в Заставном. Усилить самых сильных.

Идею эту я забраковал почти мгновенно. И не из жадности или нежелания делиться силой, нет. Просто вместе с возможностью ускоренного развития система дает и «бонусы», вреда от которых куда больше, чем пользы. Взять то же «поглощение памяти», дающее чудовищную силу и чудовищное же искушение. А что, если хотя бы один носитель системы из шестерых получит нечто подобное? Или даже более ужасное, более могучее? Обладая огромной силой и будучи по натуре воинами, привыкшими решать вопросы грубой силой, устоят ли они перед соблазном использовать свои новые способности без разбора? Хватит ли у них моральных ограничителей, внутреннего стержня? При том что в Заставном царит культ силы?

Я не знал. И узнавать не хотелось.

Благо, есть и другие кандидаты, в которых я точно уверен. Которых успел изучить за то короткое время, что мы были знакомы.

Гус. Парень, который не обладая и золотой монетой, решил обучать бою на мечах детей из бедных окраин. Их родители вряд ли могут позволить себе и медяк потратить на подобную учебу, но Гус и не требует денег. Предаст ли он свою мечту, предаст ли память брата, уйдя из школы куда-нибудь по вертикали власти, чтобы стать самым-самым в Вейдаде? Начнет ли наращивать личную силу?

Раньше, может, и начал бы. А вот теперь — нет. Я видел его, повзрослевшего и даже помудревшего, нашедшего себе радость в жизни. Ему подойдет специализация наставника.

Сяо Фэн. Гениальная мечница, отличная наставница. Чего она сможет добиться, обладая Системой и работая в тандеме с Гусом? Сможет ли она создать школу меча, как хотела? Сможет ли передать все техники, которые знает, или вовсе создать новый стиль?

Самир. Не уверен в силе его духа, зато уверен, что лишняя сила ему не нужна. Самир нашел себя в управлении, в менеджменте, если говорить словами иного мира. Ему нравится не только зарабатывать, но и организовывать людей. Если раньше он не видел смысла в организации пансионата для стариков, то теперь устроил это куда лучше, чем смог бы я. Он выкупает кварталы и перестраивает, делая лучше. Да, ради денег, а не ради человеколюбия. Но он точно знает, что сытый и мотивированный работник будет держаться за место с достойной оплатой и трудиться так, как никогда не будет тот работник, которого гонят к станку палками и выжимают из него все соки.

Мэй Лань. Женщина, которой плевать на личную силу — она одержима печатями и рунами. Да, табличка не откроет ей навык создания печатей (мне его Система не предлагала — полагаю, такого навыка нет), но чего она сможет достичь, если у нее появятся навыки, помогающие работать с воспоминаниями, пространственным мышлением, навыки начертания и другие, смежные? Думаю, с ними она сможет добиться куда большего, чем может сейчас. Печати способны на многое — может, даже порталы с их помощью можно строить.

Или закрывать, хм. Например, тот самый разлом, из которого прут твари.

Во всех этих людях я уверен куда больше, чем в безликих незнакомцах. Они не стремятся к власти ради власти, у них есть светлая сторона души. Для каждого я могу составить варианты развития, каждому написать подробный гайд по прокачке способностей.

Были и люди, которые сами по себе вроде неплохие, однако отдавать им табличку я не решусь. Например, травник Рой, потерявший доверие сына. Он многое сделал для меня, но оправданно ли давать ему табличку? Не думаю. Он отличный человек, но если Система предложит ему мозгомойный бонус, который вернет ему сына, травник может не устоять. Да и нет у него какого-то особого занятия, в которое он может погрузиться, вовсю эксплуатируя дары Системы, а давать табличку только за то, что человек он отличный — глупо.

Пирий. Старик строит из себя заботливого дедушку и жаждет коснуться Системы. Если верить некоторым слухам, ходящим по Вейдаде, то моя сила как раз идет из таблички, украденной у деда. Но стоит ли давать ему ее? Нет. Слишком велики алчность и жажда власти старика.

Я отпил вина, глядя на мерцающее в бокале темно-рубиновое пятно, забросил в рот последний кусочек сыра и коснулся одной из глиняных пластинок.

Глина была холодной, шероховатой на ощупь. Руны медленно заползали под подушечки пальцев, перетекали друг в друга, наслаивались и ныряли вглубь таблички.

Пожалуй, так и стоит поступить: дать силу достойным. Человек с Системой априори не будет слаб, так что достойные со временем станут и одними из сильнейших.