Старый, но крепкий 10

Глава 16

Грохот ледяной бури становился все тише: духовной энергии в вихре становилось все меньше, и подстегнуть технику я не мог — в груди было пусто. Почти всю Ци я выплеснул в вихрь, ставя все на одну-единственную атаку, и прогадал. И не восполнить зельями — из-за лютого холода зелья превратились в лед.

Руки потяжелели, ноги едва слушались. Я лихорадочно дышал, стараясь захватить побольше энергии.

Если бы не прокачанный навык медитации, не смог бы достаточно сосредоточиться, не смог бы быстро восполнить свое ядро. А так процентов пять за пару минут набрал.

Обидно, что даже эта атака не принесла почти ничего. Древо было пусть и скованно, но не мертво. По обледеневшим ветвям уже ползла новая волна ядовитого тумана, впитываясь и оживляя намертво, казалось бы, промороженное.

Добить великана сейчас можно было и с половинной наполненностью ядра, вот только никто мне полчаса на медитацию не даст — вон выпрыгнула из-за ледяного валуна костяная гончая, за ней — еще три. Лапы тварей при каждом шаге клацали по льду, когти оставляли глубокие царапины.

Сил создать достаточно сильную технику и убить их нет.

Проклятье…

Я потянулся к печати на стене и вывалился на стене, у основания одной из зубчатых башен, едва удержавшись на ногах.

Картина, открывшаяся взгляду, была кошмарной.

На площадке за стеной, где еще недавно стоял строй элитных практиков, теперь лежали груды тел — не только и не столько звериных. Хватало и искаженных, обросших шерстью фигур недзуми. От ближайшего трупа крысолюда с распоротым животом поднимался густой пар. Но людей тем не менее было больше — неожиданность атаки сыграла на руку тварям.

Тела и туши не убирали — некогда, некому. Суматоха и неразбериха царили полнейшие: бой шел на два… нет, на три фронта сразу.

Справа, у самого края стены, горстка из пятнадцати бойцов отчаянно отбивала атаку гроннов, карабкающихся по трупам своих сородичей. Практиков было откровенно мало. Люди рубили тварей, били щитами, кричали хрипло и отчаянно — судя по всему, тоже потратили уже запас Ци на техники, и передышку для восполнения им никто не дал.

И в этот момент со спины на практиков обрушился сноп ослепительно-ярких огненных плетей! Каждая плеть толщиной в руку, да и хлестнули они с чудовищной силой, с легкостью прошивая и разрывая доспехи и плоть. Двое бойцов упали, заживо охваченные пламенем, их крики потонули в общем гаме. А призвавший эти плети огневик стоял в центре небольшого круга, защищенный пульсирующим куполом артефактной защиты. Его лицо было искажено яростью, и он хлестал плетьми вокруг себя без разбора — и по людям, и по прорывающимся тварям, превращая всех в груды обугленного мяса.

Либо не сменивший облик недзуми, либо предатель. И огневик был не единственный. Еще один практик с двумя обнаженными клинками, возник перед отрядом, который тащил ящики с гранатами — головы двоим солдатам срубил наотмашь, замахнулся на третьего, но тут уж подоспел я, втыкая в спину предателя копье. Сила удара была такой, что убийцу пробило насквозь и приподняло над землей, а я почти не ощутил веса на копье — крутанул древком, швыряя тело со стены.

Один из носильщиков, со взглядом насмерть уставшего человека, кивнул, перешагнул через товарища и понес ящик к гренадерам.

Паника и ожидание удара в спину нанесли едва ли не больший урон, чем недзуми: строй давно разбился, люди крутились и держали в руках клинки, не спеша подставлять друг другу спины. Никто не знал, кому можно довериться, а кто в следующую минуту всадит тебе в затылок клинок.

Пара командиров пытались вернуть строй и организовать оборону, но не слишком-то умело и пытались. Да и команды были едва слышны — слова тонули в воплях ужаса, боли, в рычании тварей.

Тревожно мерцал магический щит — слизняк снова начал плеваться сгустками слизи, только в этот раз удары были куда ощутимее. Брызги проникали через щит, и, попадая на броню практиков, за секунды прожигали ее. Почти половина магов Лантье, которые должны были удерживать щиты, сейчас озаботилась собственной защитой — четверо из десятка вливали энергию в купол над группой, еще шестеро держали общий щит.

Сяо Фэн со своим отрядом быстрого реагирования предпочла и вовсе покинуть стену — сейчас практики сражались внизу, причем действовали слаженно, как единый организм: проходили по полю боя, за секунды разбирая на куски громадных тварей, и вряд ли нуждались в помощи. Они даже на техники не разменивались — только скорость и мечи.

Я прислонился к холодному камню, переводя дух и пытаясь понять, что мне делать.

Вдох-выдох. Окружающая духовная энергия течет в меня и движется к ядру. Быстрее и быстрее — я жертвую гармонией и ритмом ради скорости, и энергоканалы и ядро начинает жечь. Малая плата за скорость, но если перестараться, можно заработать спазм энергоканалов.

Древо уже не подпитывает туман — кто-то спохватился и остановил магов. Но это не решило проблемы — у меня все еще недостаточно энергии, чтобы добить гиганта. Да и сейчас он не главная проблема — здесь, на стене, люди не могут полноценно доверять друг другу. И пока практики смотрят по сторонам, подозревают в товарищах тварей, волна тварей поднимается все выше. Звери действуют не так скоординировано, как раньше — Древо еще борется со льдом, — но их гонит ярость и голод. Они набрасываются на всех подряд — и на защитников, и на раненых собратьев, довершая общую кровавую мешанину.

А я не могу решить все эти проблемы. Не могу справиться со зверьми, с огневиком-предателем, не могу укрепить щит над стеной и выяснить, что не так с Лантье. И ни алхимия, ни собственные боевые навыки мне не помогут.

Потому что нет под рукой подходящей алхимии.

Потому что не все проблемы можно решить с помощью теней, копья и льда. А те, что можно, не получится, ведь энергии в ядре — сущие крохи.

Помочь всем — невозможно. Спасти крепость в одиночку — нереально.

Не знаю, что бы я выбрал и сделал, если бы огневик в центре защитного круга не перестал хлестать плетьми и не закричал:

— Слушайте, братцы! Посмотрите вокруг — нам здесь не удержаться! Надо переходить на другую стену! Пусть твари влезут сюда, пусть займут Крепость! Мы соберем их в ловушку, а маги взорвут заряды под цитаделью! Это единственный шанс остаться в живых!

Убийца и предатель выкрикивал это с такой отчаянной убежденностью, что даже те, кто собирался его атаковать, замешкались. Для меня подоплека действий была более, чем понятна — сдать стену, еще один рубеж обороны, посеять панику в рядах тех солдат, которые не поднимались еще на стену. Да и в давке отступающего войска у недзуми и предателей будет больше шансов собрать кровавую жатву.

Но — не вышло. Со стороны Крепости взлетел и приземлился на стену Суфлай Лантье — тот самый маг, которого Зарган отправил наводить порядок.

Я напрягся, готовясь метнуть копье — я не знал, предатель ли сильнейший маг из Дома магов, а тот спокойно мог бы ударить в спины практикам, убивая десятки. И он действительно ударил. Вытянул в сторону крикуна руку, сжал в кулак пальцы.

Огневика разорвало. Раздался влажный хлопок, в стороны полетели куски плоти, обломки доспехов. Причем артефактную защиту не повредило — все, что осталось от огневика, расплескалось о стены его собственного купола.

Из носа Суфлая потекла кровь, но маг не обратил на это никакого внимания.

Потом кто-то закричал. Кто-то выругался. Кто-то, наоборот, рассмеялся хрипло и истерично.

Лантье медленно опустил руку. И только сейчас я заметил, что его мантия заляпана кровью.

— Молчать! — громыхнул Суфлай. Голос мага перекрыл и вопли, и рев тварей. — Если кто-то еще раз попробует «спасти всех» ценой отступления — умрет! Это ясно?

Воины не ответили. Они настороженно пялились и на мага. Кто-то медленно поднял руку, и я не сомневался, что на пальцах той руки застыла какая-то техника.

Я оттолкнулся от стены и сделал шаг вперед. Я чувствовал, как Ци медленно и болезненно наполняет ядро — энергии мало, катастрофически мало, и уж точно не хватит, чтобы закрыться от удара нескольких техник, но думал я сейчас о другом.

Ты хотел понять, что делать, Китт? Ты понял.

— Он прав! — заорал я так громко, как мог. Мой крик с трудом, но перекрыл шум боя. — Среди нас были предатели, которым нужно было, чтобы мы отступили, ведь в суматохе так просто ударить посильнее, побольнее, и лишить жизни куда больше людей!

Я дошел до мага и демонстративно встал рядом с ним.

— А ты еще кто такой⁈ — рявкнул практик с окровавленным щитом. — Не видел тебя здесь раньше. Может, и ты из предателей? Может, вы оба заодно, а⁈

Ответь я на этот вопрос, у них обязательно возникнет следующий. А нам не разбираться нужно, кто сражается, а кто филонит, а биться с гроннами.

— И что плохого в отступлении⁈ — выкрикнул кто-то из задних рядов не доверяющей друг другу толпы. — Их не становится меньше!

Расталкивая толпу, на свободный пятачок выбрался десятник Пакман. Воина шатало, на шлеме красовалась вмятина (видимо, его пытались устранить в числе первых), но боевой дух боец Вальтеров не утратил.

— Стано́вится! — рявкнул он. — Это, мать вашу, простая математика: если убивать тварей, их будет меньше! А если болтать, мля, и не делать ничего, то ничего и не произойдет! ВСТАТЬ В СТРОЙ, СУКИНЫ ДЕТИ! Я сказал — встать!

Крик десятника подействовал на Вальтеров. Вымуштрованные практики засуетились и встали в подобие строя. Следом за ними начали вставать в ряды и обычные практики.

Людей с нерастраченным запасом Ци и дальнобойными техниками Пакман отправил к краю стены, десяток отошел в помощь к гренадерам. Кто-то направился во двор Крепости, отдыхать и медитировать.

Я все это время стоял рядом с Суфлаем.

— Господин Лантье, — тихо сказал я, не отрывая взгляда от воинов. — Вы умеете чувствовать ложь или настроение людей? Не думаю, что мы избавились от всех предателей. Я подметил…

— Кто? — перебил меня маг. — Всех проверить не смогу, но если назовешь конкретных, справлюсь.

Мое истощенное ядро пока было бесполезно для боя, но анализ не тратил энергии. Я видел дрожащие пальцы на рукоятях мечей, взгляды, направленные не в сторону гроннов, а в спины товарищей. Группа из трех практиков в потрепанных синих мантиях, которые не смотрели на тварей вообще — их взгляды метались между Суфлаем и лестницей во двор Крепости. У кого-то поверх доспеха выбился такой же амулет, как у огневика. Кто-то чересчур яро спорил с Суфлаем, пока слово не взял Пакман.

На лицах некоторых — страх. Боятся быть вычисленными?

Признаки складывались один за другим. Силуэты подсвечивались красным.

Практики, которых я приметил, не обязательно были недзуми. Возможно, они просто трусы. Возможно, агенты одного из Домов, которому выгоден грандиозный разгром Вальтеров в Заставном. А может, и правда недзуми или предатели. Сейчас это не имело значения.

— Те трое, — я едва кивнул в сторону группы в синем. — И вон тот крупный детина со сломанным копьем. Он пялится на нас с такой ненавистью, будто мы его семью зарезали. И еще двое у бойниц. Слишком уж активно «отдыхают», пока другие встали в строй.

Суфлай слегка повернул голову, внимательно осмотрел названных практиков.

— Десятник Пакман! — вновь разнесся голос мага над стеной.

Пакман раздал еще пару команд и споро подошел к нам.

— Есть подозрения в отношении еще нескольких бойцов, — без предисловий сказал Суфлай. — Их нужно обезвредить. Если начнется резня среди своих — стена падет, так что всю ответственность беру на себя.

Десятник даже не колебался.

— Подчиняюсь вам, как старшим по должности. Какие будут приказы?

Суфлай замялся, поэтому заговорил я.

— Вызываешь их якобы для получения приказа или усиления участка. По одному или маленькими группами, не важно. Они должны пройти через ту башню, — я показал на ближайшую зубчатую башенку, дверь в которую была распахнута. — Мы с Суфлаем будем внутри. Действуй.

Все произошло быстрее, чем я ожидал. Мы только успели зайти в башню и предупредить засевших там практиков о том, что сейчас будет происходить, а Пакман уже подошел к группе в синих мантиях, что-то рявкнул, указывая пальцем на башню. Лица у троицы вытянулись, но открыто ослушаться десятника они не посмели — пошли. Как только они скрылись в дверном проеме башни, дверь захлопнулась сама собой, повинуясь невидимому мановению Суфлая.

— Господин Лантье? Десятник сказал…

Но закончить не успел — Суфлай снова сжал пальцы. Эффект был тем же, но в замкнутом пространстве я сполна прочувствовал, как воздух рванул к троице, сгустился. Троих практиков разорвало на части, смяло, как мокрые тряпки. Плоть шлепнулась о каменный пол. Если на предателях и были артефакты, они не сработали.

Я зажмурился и заслонил ладонью лицо от брызг. Когда открыл — Суфлай вытирал свежую кровь, хлынувшую из носа.

— Следующие, — хрипло сказал он.

Завертелся кровавый конвейер. Крупный детина с копьем поскользнулся на неожиданно возникшей на стене наледи и с криком сверзился вниз, где свернул шею. Двое «отдыхающих» у бойниц были отправлены вниз со «срочным донесением», откуда не уже вернулись. Вычислили еще двоих, которые в суматохе продолжающейся битвы ловко прикончили раненого командира, обобрали его и попытались смешаться с толпой.

Я не заметил, чтобы маг использовал магию, или вообще как-то пытался проверять практиков. Возможно, не пытался. Возможно, вообще не умел проверять воспоминания или принадлежность людей к недзуми.

Возможно, среди вычисленных мной предателей были просто напуганные люди, которым место внизу, в лазарете или рядом с ним. Возможно, кто-то из обвиненных мной по косвенным признакам был обычным солдатом, который не ожидал столкнуться с такими тварями. Но ситуация сейчас была один в один как с верхушкой Крайслеров, превращенных в зверей с помощью оборотного эликсира: несколько отнятых жизней сейчас сберегут десятки и сотни жизней потом.

Когда я шагнул из башни обратно на стену, когда я вдохнул воздух, пропитанный дымом, потом и кровью, картина на стене уже изменилась. Без паникующих людей, без опасения возможного удара в спину, воины Вальтеров и практики других Домов сомкнули ряды. Команды десятников наконец-то стали слышны. Маги Лантье, увидев, что ситуация пришла в норму, с новыми силами влили энергию в общий щит — тот вспыхнул ярче, и очередной сгусток слизи от слизняка расплескался по нему, не причинив никакого вреда.

Больше не было хаотичных воплей, оборона воспрянула: практики с полным запасом Ци встали на самые опасные участки, сдерживая напор гроннов и обстреливая остальных тварей техниками энергетических стрел, ледяных шипов, сгустками пламени. Гренадеры, наконец получив припасы, методично швыряли гранаты в гущу карабкающихся зверей. Суетились команды, вынося туши со стены на подъемник — пойдут на эликсиры. Тела людей клали рядом — погребут потом. Если победим.

— Адъютанты, — невпопад сказал Суфлай Лантье. — Как я и полагал, мои маги верны и преданы Дому и королевству. Дело было в адъютанте, который передавал приказы на стену.

Офицер, который был рядом с группой магов Лантье, который слышал все приказы и мог исказить их. Предатель, способный принести куда больше вреда, чем тот же огневик, начавший швыряться огненными техниками в товарищей.

С момента, как я увидел первого недзуми на стене, прошло едва ли пятнадцать минут — мы действовали довольно быстро.

И тут меня посетила еще одна мысль — хорошая, но чуть запоздавшая. Если предателем оказался один из штабных адъютантов Вальтеров — доверенное лицо, имеющее доступ к планам обороны, — то, может, масштаб угрозы куда страшнее, чем несколько замаскированных недзуми на стене?

И еще — если адъютанты были среди предателей, они знают расположение резервов, списки практиков в обороне, знают, кто где стоит. И скорее всего они по полной воспользовались ситуацией. Что в таком случае со штабом, где было куда больше адъютантов?

Что с командирами во дворе Крепости?

— Если предатель смог внедриться в адъютанты при магическом корпусе, то что творится в главном штабе? — спросил я. — Все приказы по крепости проходили через их переговорные артефакты.

Суфлай взглянул на меня растерянно.

— Я не знаю.

— Давно ли вы получали последние приказы? — спросил я. А потом понял, что спрашивать бесполезно — потеря времени.

Секунда на телепортацию. Я почти не обратил внимание на окружающую тьму. Вывалился из Тьмы в штабном зале — и замер.

Штаба больше не было. Воздух помутнел от дыма и пыли, под потолком клубился сизый дым. Иллюзорный макет, показывающий ситуацию на поле боя перестал работать — изображение застыло и мерцало маревом, как в жару. Но макет никого сейчас не интересовал, потому что и смотреть на него было некому.

Трупы лежали в неестественных позах. Тела, разбросанные меж столов. Тела на опрокинутых стульях.

Тела, тела, тела.

Изувеченные, разорванные на части, обглоданные. У одних не хватало конечностей, у других — головы. В углу догорает тело в порванном мундире адъютанта, распространяя запах палёного мяса и шерсти.

Стены и каменный пол испещрены тёмными брызгами и глубокими царапинами. Подозреваю, что в зале взорвали десятки взрывных зелий, а уже потом покромсали выживших.

Я смотрел на изорванное тело громадного и несокрушимого (как я думал совсем недавно) Вальтера, которого и сокрушить не пытались — просто зашвыряли гранатами, а в голове крутилась навязчивая песенка:

Дело — табак, Христофор Бонифатьевич

В трюме повесилась последняя крыса

Наша миссия, по ходу, провалена

Хоть я и не знаю суть нашей миссии

Капитан, я думал, Вы знаете курс

А теперь я уверен, что это не так

Посмотрите на Фукса, пощупайте пульс

Он мертв, капитан, дело — табак

В последней бочке рома на дне

Мы съели все мясо и сухофрукты

Шхуна пылает, вокруг все в огне

А мы еще даже не вышли из бухты