Старый, но крепкий 10

Глава 2

Я сидел в своем временном кабинете в здании Крайслеров и занимался бумажной работой, которая за последние дни стала занимать едва ли не половину дня. Даже в условиях жесткого цейтнота, даже когда накладные и договора заключались по большей части на словах, бумажки не исчезли полностью. И это притом, что все они проходят фильтр в виде Дориана, прежде чем лечь на мой стол. В обычных условиях такой фильтр сам бы проходил еженедельные проверки, да и опасно это — вручать столько власти вчерашнему клерку, но времени и людей и правда почти не было.

Отчеты от Дориана, сводки из цеха, донесения от стражи, приказы и запросы от Вальтеров, письма от «дружественных Домов», как сами себя обозначили целители и артефакторы.

Все это я уже прочел, подписал, заверил, составил ответы и сейчас перешел к главному — к спискам практиков, которые любезно предоставили Вальтеры.

Практики стекались в Заставный, как вода в низину. Их было чертовски много, людей, которым было не плевать на то, что будет с королевством. Больше, чем я ожидал. Пожалуй, даже больше, чем армейских частей под началом Вальтеров. Город, в котором еще пару недель назад можно было пройти по улице и встретить только парочку прохожих, теперь был переполнен. Да что там — даже поесть в таверне простому практику стало проблемой. Как ни зайдешь — столы заняты, подавальщицы бегают взмыленные, а повара не успевают готовить.

Но это все лирика, это все не важно. Списки куда важнее переживаний простых практиков.

Я пролистывал имена и описания. Вот секта «Гневливой бури» — фанатики стихии огня и грома, только владели они не техниками, а отточенными за поколения ритуалами, взывающими к ярости небес: «Танец пепла», заставляющий небо разразиться дождем из раскаленных углей, «Цепь грома», вызывающая цепную молнию.

А вот культ «Корней». Они не выглядели воинами — слишком тощие, высушенные, с узловатыми и распухшими, будто больными суставами. Их сила была в симбиозе с растениями. Они изучали и культивировали духовные породы деревьев, способные прорасти за считанные часы. Эдакие боевые друиды, которые сейчас под контролем Вальтеров выращивали леса в Диких землях, в паре километров от стен крепости.

Школа «Зеркальных глубин». Не самые сильные в прямой схватке, но чудовищно опасные в подготовленной обороне. Они специализировались на иллюзиях и пространственных искажениях. Я слышал, что они прибыли сюда с целью построить «зеркальный лабиринт» на подступах к стене — хотели, чтобы твари, вбегая в него, оказывались в замкнутых и отрезанных от мира кавернах, где их собственные атаки отражались бы на них самих, однако Вальтеры запретили применять магию подобного рода, которая станет опасна еще и для людей. На подходах к крепости и так хватало закопанных бомб, ловушек и даже разнообразных магических плетений. Практикам школы зеркал пришлось довольствоваться постройкой стабильного портала: официально — для эвакуации раненых. Неофициально — на случай, если придется все-таки оставлять крепость.

Были и другие. Культ «Железной Плоти», чьи адепты годами проходили ритуалы закалки тела, втирая в кожу порошки металлов, смешанные с кровью духовных существ. Эти не носили доспехов, и даже техник не имели — их кожу сложно было пробить даже артефактным оружием, а техники им заменяло воинское мастерство и артефакты.

Приходили даже практики, которым повезло (или не повезло?) коснуться табличек. Правда, в предоставленных списках их не было, я только слухи о таких слышал и лично ни с кем не пересекался — каждый такой воин был далеко не рядовым. Сложно остаться на вторых ролях со столь мощной силой, которая тебя толкает наверх. У кого-то были свои собственные ватаги, кто-то приходил, будучи членом Дома (но не Крайслеров — они-то как раз затихли. Хотя слухи о произошедшем в Заставном уже должны были достичь и главы Дома зельеваров).

И среди этого моря талантов (иногда — самых странных) — телепортаторы, которые мне и требовались. Не только адепты секты Тьмы владели перемещением в пространстве, хотя в списке были и они — среди тех, кто отправился из секты Тьмы в Заставный, когда Чили разрулил войну между сектой и школой. Вот только их сразу же выцепили Вальтеры и определили в разведчики. Пользователей «Врат ночи» мне вряд ли отдадут — ребята за эти месяцы создали в Диких землях сеть точек для перемещения, и отправлять их в поход, где легко можно умереть, никто не станет.

Рассмотрев списки и выбрав подходящих людей, я покинул свой офис и добрался до крепости, где столкнулся с десятником Пакманом. Выслушав мою просьбу, десятник отвел меня в кабинет Ренара Вальтера, отвечающего за «взаимодействие с гражданскими специалистами».

Лицо вояки было словно высечено из гранита, взгляд холодный, оценивающий. Судя по знакам отличия на погонах (все-таки выделил себе время, чтобы разобраться в них), самый что ни на есть низший из командных чинов в структуре их Дома.

— Китт Крайслер, — поприветствовал Ренар, едва взглянув на меня. Поражаюсь осведомленности всех более-менее значимых людей, с которыми встречаюсь. — Я сам планировал встретиться с вами, и рад, что вы сами пришли ко мне. От лица всех Вальтеров выражаю благодарность — ваш цех критически важен и под вашим руководством он наконец-то выполнил все необходимые заказы, которые прежде месяцами висели без одобрения. Однако…

— Однако? — удивился я. Как по мне, после такой речи не могло быть никакого «однако».

— Верно. Вы неплохо справляетесь, однако начальство требует, чтобы вся ваша деятельность согласовывалась через штаб. Для вас почти ничего не поменяется — вы будете получать заявки, выполнять их в установленные сроки и отчит… докла… э-э… то есть, сообщать о сделанном закрепленному за вами офицеру.

— Видимо, это сделано для блага города? — благожелательным тоном спросил я. И, дождавшись «так точно», обрубил. — Этого не будет. Крайслеры неподотчетны.

— Ваш Дом скомпрометирован, — отрезал вояка. — У нас, между прочим, остались считанные недели до того, как к крепости подойдет крупнейшая орда в истории, и доверять в такой ситуации Дому, чье руководство оказалось недзуми — неразумно. А руководство цеха, при необходимости, можно и сменить.

— Ренар, — сказал я тихо. — У меня в подчинении — крупнейший зельеварный цех в королевстве. Я знаю, какие у нас запасы, какие ингредиенты подходят для массового производства, а какие — для штучных усилений. Если вы хотите наложить лапу на него, то ответственно заявляю — ничего у вас не выйдет. Ни один сотрудник нашего Дома не пойдет вам навстречу. Более того — у вас не выйдет набрать сторонних специалистов, потому что такого количества специалистов попросту нет. Вы действительно готовы ставить ультиматумы нашему Дому?

Ренар покраснел. Его челюсть сжалась.

— Вы угрожаете саботажем?

— Вы попытались договориться с позиции силы, а я просто сказал, как мы будем работать, и как мы работать не будем. Говоря более прямо, без недомолвок и словесных плясок — пока вы угрожаете забрать моих людей, я угрожаю саботажем. Или можем оставаться при своих, и вы получите отлично отлаженный цех, который будет перерабатывать в полезные зелья все, что вам удастся добыть от Орды. Честно говоря, не понимаю, зачем вам рушить то, что и так работает.

Еще у меня с недавних пор появились ресурсы, о которых штаб Вальтеров, возможно, даже не знает. Например, о караване, который недавно пришел в Заставный от Чили. Караванщики привезли сотни килограммов трав ингредиентов, которых нет в Диких землях. В основном — травы, которые можно пустить на яды, на реагенты для усиления разнообразных бомб, на зелья регенерации. Я понимаю попытку Вальтеров сунуть нос в чужие дела — одних только рецептов зелий у Крайслеров накоплено столько, что стоит эта информация тысячи золотых (я и сам еще до библиотеки филиала не добрался — пока хватает других дел, но примерную стоимость этой информации знаю). Отличный куш, чтобы попытаться продавить неопытного Крайслера. Но если все ограничится только этой попыткой, то идти на конфликт я не буду — попытались и попытались, не получилось и ладно. А если решат продолжить…

Да не, не решат. Не дураки ведь они, в самом деле? Должна же когда-то закончиться полоса подстав, предательств и дурно пахнущих проверок на прочность.

— Я вообще зачем пришел, — нарушил я молчание, во время которого практик сверлил меня взглядом. — Мне нужен разведчик на одну вылазку, для тестирования моих бомб.

Ренар помолчал, прикинул что-то и решил не лезть в бутылку.

— Какого рода бомбы?

— Алхимическое вещество под давлением разбрызгивается во все стороны и вспыхивает пламенем, пожирающим Ци. В теории, если заложить их на пути орды, где твари идут плотным строем, можно создать сплошной вал пламени, который будет гореть, пока не выжжет все, что имеет эту Ци.

Ренар недоверчиво хмыкнул.

— Вы полагаете, что орду можно уничтожить разовыми алхимическими гранатами?

— Я думаю, что ничего не мешает нам попробовать, — парировал я. — Дайте задание одному из подчиненных вам телепортеров. Если мое оружие сработает — вы получите новый инструмент. Если нет — теряете только время одного человека. Но зато узнаете, на что орда способна еще.

Ренар согласился, и на следующий день ко мне пришел телепортер. Его звали Элиан, из секты «Тени листа», о которой я прежде не слышал. Молодой, на вид лет двадцати пяти.

Элиан оказался неразговорчивым, но к задаче подошел профессионально — выслушал мое объяснение о «драконьих бомбах», задал толковые вопросы по активации, узнал, что при перемещении по плану Тени энергии на прыжки уходит больше.

— Нужно заложить на пути орды, в узких местах, желательно где-нибудь между холмов. Активировать можно, когда основная масса пройдет над ними. Цель — не столько убить первых, сколько создать вал огня в середине строя, разделить тварей, вызвать панику и дать пожирающему пламени распространиться. Возможно, орда даже развернется.

Элиан кивнул, упаковал бомбы в специальные артефактные футляры. С ним Ренар отправил пятерых практиков-добровольцев — для прикрытия и дополнительной огневой мощи.

Они ушли на рассвете, а вернулся Элиан спустя два дня. Один. И встречали его мы вместе с Ренаром в кабинете у Вальтера.

— Заложили, — монотонно начал Элиан. — Как и советовали, в узком проходе между скал. Орда шла плотно, будто река текла. Когда передовые твари прошли, мы взорвали бомбы. Сначала все было великолепно — огонь вырвался из-под земли, как дракон дыхнул. Сотни тварей сгорели в секунду. Пламя начало расползаться, цепляться за следующих и успело уничтожить тысячи две. Мы уже думали… — он мотнул головой и замолчал на пару секунд. — А потом огромный ходячий дуб с щупальцами шагнул прямо к огню, только не загорелся, его щупальца втянули пламя. Не потушили, господин, а именно втянули и поглотили. А потом он выплюнул это пламя обратно — аккурат в место, где мы затаились. Я ушел… прыгнул в последний момент, верите?.. А от остальных остались только обгорелые трупы.

— Ваш эксперимент провален, Крайслер, — тяжело уронил Ренар. — Вам лучше заниматься тем, что вы делали до этого. Усиливайте штаб, варите лечебные зелья.

Я не обратил внимания на слова вояки. Поднялся, кивнул Элиану.

— Спасибо.

А потом направился к цеху. За эти дни я успел провести расчеты по ускоренной варке зелья, а работники в цеху должны были подготовить все ингредиенты.

Я отодвинул тяжелую дверь цеха, и меня снова ударило в лицо волной тепла и алхимических паров. В отличие от самого первого раза, когда я посетил этот цех, теперь здесь воняло потом. Люди действительно работали — не вяло изображали труд, а впахивали.

Я прошел по коридору и вышел в цех.

Клокотали открытые котлы, свистел пар через дырочки в крышках котлов закрытых. Мерно стучали пестики в ступках, смешивались в колбах растворы, скрипели цепи, на которых висели массивные котлы.

Я прошел по центральному проходу, отмечая про себя изменения. Подмастерьев стало больше — они суетились у алхимических плит и разожженных печей (для части зелий требовался живой огонь). Старшие помощники, сопоставимые по опыту с иным учеником-зельеваром, стояли за столами и сосредоточенно капали жидкостями из пипеток на аналог лакмусовых бумажек, проверяя чистоту составов, смешивали, фильтровали, оставляли отстаиваться.

Я дошагал до перегородки, наспех сколоченной из грубых, неструганых досок. Стена отгораживала добрую четверть цеха, от пола до самых балок под потолком. Доски были белыми, еще не потемневшими от постоянной влажности. Сквозь узкие щели пробивался особенный запах, аналога которому просто не было.

Рядом с входом за перегородку, у простой деревянной двери, стоял один из гвардейцев, беспристрастно наблюдающий за работниками. Мне он молча кивнул и отступил в сторону.

Я толкнул дверь и будто оказался на весьма странном складе. Две тысячи стеклянных банок — больших, до полуметра в высоту, из толстого, матового или прозрачного стекла (чтобы найти такое количество тары, пришлось постараться и даже добраться до столицы, опустошив запасы пяти лавок с товарами для алхимиков и трех мастерских стеклодувов), стояли на деревянных стеллажах в несколько ярусов. Внутри каждой плескалась мутноватая питательная жидкость — сложный алхимический раствор, насыщенный эссенциями роста, жизненной силы и фрагментами духовных тканей. В каждой — жили, дышали, пульсировали органы. И все они непрерывно шевелились. От каждого органа отходили тончайшие щупальца-отростки, бахрома из живой ткани, медленно извивающаяся в растворе.

На стеллажах, у каждой банки, висели пояснительные записки: кто именно донор, стадия роста органа, требования по… подкормке, назовем это так.

В проходах между рядами тихо двигались несколько работников — самые ответственные, отобранные Торгудом. Лица их были бледны, на банки они смотрели с брезгливостью и испугом. В руках у них были подносы и грубые железные пинцеты. Работники подходили к банкам, открывали специальные клапаны и с предельной осторожностью опускали внутрь кусочки сырья из обработанных органов духовных зверей.

Я подошел ближе к одной из банок, где росло усиленное сердце. Один из работников как раз добавил внутрь через горловину мелко нарезанные лоскуты мышечной ткани. Как только кусочки упали в жидкость, орган внутри вздрогнул. Его щупальца неторопливо двинулись к пище, обвили ее, полностью заслоняя от взгляда.

Работник, заметив меня, замер, потом низко поклонился.

— Господин Китт… все… все хорошо, все идет по плану.

В его голосе был страх. Возможно не передо мной, а перед этим местом, перед пульсирующими в банках частями тел. Но работник делал это, потому что не мог противиться приказу Крайслера, носящего на пальце кольцо.

Я кивнул и прошел дальше, вглубь этой части цеха, рассматривая колбы и убеждаясь лично, что все в порядке.

Пятьсот практиков, усиленных органами, выращенными из тканей самых сильных духовных тварей Диких земель. Они станут быстрее, выносливее, их техники обретут глубину и силу, раскроются с новых сторон.

Но за это придется платить. На составы для выращивания органов ежедневно уходит по триста золотых монет, и это еще не все. Куда важнее, что придется договариваться с целителями — если Рику можно приказать, то остальным из дома Лантье я приказать не смогу — придется договариваться. Нужно будет провести две тысячи операций. Это не «усиление», это конвейер по пересборке людей. Я один тут точно не справлюсь, даже будь у меня месяц.

Я вышел из-за перегородки обратно в основной цех. Нашел Торгуда. Увидев меня, крепыш оторвался от исполинского котла с непомерно дорогим зельем и сам зашагал навстречу, вытирая ладони о фартук.

— Господин Китт, — донесся до меня его голос, низкий и хрипловатый. — Вы вернулись как раз вовремя. Всё, что вы указали, выполнено. Подготовлены все компоненты, проверены весы и мерная посуда. Мы готовы ассистировать вам. Выносить ингредиенты для финальной стадии?

Я медленно кивнул.

— Пожалуй, да. Начинаем.

— Понял, господин. Сейчас всё сделаем, — неторопливо ответил Торгуд и тут же обернулся к ближайшим помощникам, отдавая тихие распоряжения.

Я взглянул на огромный котел, где медленно, слишком медленно, зрело золотисто-кровавое варево — потенциальный ключ к победе. Точнее, один из ключей, который позволит практикам с чужими органами шагнуть еще на ступень (или ранг) выше.

Однако внутри зрело сомнение. Не мало ли этой подготовки? Могу ли я сделать больше? Даже пять сотен усиленных практиков — это ведь песчинка перед тем валом плоти, что я видел в «Оке». Даже будь их тысяч пять…

Хотя, у каждого имеются техники, у кого-то — одноразовые артефакты или знание бьющих по площади ритуалов, которые и мои бомбы посрамят. Справимся.

Вот только чувство, что я что-то упустил, недоделал или недожал, только крепло.