Старый, но крепкий 10

Глава 6

Переночевал я в доме у Самира. С утра еще обсудили разные мелкие дела — я передал ему рецепты новых зелий, которые работники могли сварить без меня (не слишком законно, но Крайслер я или нет?), обговорили разные ситуации, с которыми может столкнуться семья и пути их решений. Потратил час, чтобы дойти до острова и из пяти черепоцветов сварить усиленное зелье для удержания эссенций — понадобится в ближайшем будущем.

Из-за всех дел к воротам секты Тьмы я подошел ближе к обеду. Еще на подходе услышал отдаленный гомон с тренировочных площадок, мерный стук дерева по дереву, чьи-то довольные возгласы.

Секта жила. Оживала.

На воротах стояли двое практиков — оба мне знакомы. Ребята были из той же группы, с которой я пару раз патрулировал окрестности во время войны со Школой. Один, коренастый, с лицом, покрытым пятью шрамами от когтей лесной кошки, кивнул мне. Другой не удостоил и кивком, хотя явно узнал — лишь провел пальцем по пустой строке раскрытого журнала и принялся выводить мое имя.

Я кивнул первому, даже не взглянул на второго и прошел внутрь, не задерживаясь.

В этот раз я пришел не Фаэлину навестить, так что больше смотрел по сторонам. И посмотреть было на что — двор секты, еще недавно пустоватый и унылый в своем запустении, сейчас был полон жизни. Ходили практики, сновали слуги.

Внезапно увидел Апелия. Товарищ вел небольшую стайку новичков — мальчишек и девчонок лет по двенадцать-тринадцать, среди которых я узнал и кого-то из беспризорников. Ребята гомонили, перебивая друг друга, показывая пальцами на тренировочную площадку. Никто никого не пихал, не ставил подножек. Апелий слушал ребят, изредка говорил что-то, поправляя, или объясняя, а на его лице была спокойная, почти отеческая улыбка.

Я заметил, что пары самых отпетых сорванцов, которых я помнил по «малышачьей» группе, здесь не было. Значит, отбор все-таки работал. Не всех можно было исправить зельем послушания и парой сердечных бесед. Некоторым просто не было здесь места.

Ну и ладно. Шанс им давался. Главное, что моя бывшая группа справилась. Смогла начать перевоспитание ребят.

Апелий, увлеченный беседой, меня не заметил, а я не стал его окликать. Не хотелось терять время на разговоры. Тем более, скоро даже этот добродушный паренек перестанет смотреть на меня с теплотой.

С Линем пересекаться тоже не хотелось. Дел у меня к нему не было, а встреча сулила лишь испорченное настроение, упреки (пусть те могут быть и заслуженными) и никакой практической пользы. Поэтому я направился прямиком в центр секты, к ратуше.

Здание встретило меня прохладной, приятной тенью. Внутри было тихо, лишь где-то в глубине некто читал стихи. Причем в голосе было столько неловкости и желания просочиться сквозь пол, что становилось понятно — некто читает СВОИ стихи. Неожиданно. Не то, чего ожидаешь посреди ратуши мрачной секты.

Я просто из любопытства сделал несколько шагов по знакомому коридору в сторону голоса, но столкнулся со слугой — пожилым мужчиной с седой щетиной, усердно протирающим пол шваброй.

Слуга вздрогнул, увидев меня, и тут же выпрямился. Неуверенно спросил:

— Господин… Китт?

— Да. Свен Дэй у себя? — спросил я без предисловий.

— Так точно. Господин в своем кабинете. Проводить вас?

— Не стоит, я знаю дорогу.

Слуга кивнул, подождал, пока я пройду и снова принялся за уборку. Кабинет настоятеля был в противоположной стороне от поэта, так что топал по коридору я с легким сожалением.

Постучал. Из-за двери почти сразу же раздался чуть хрипловатый голос:

— Можно!

Кабинет Свен Дэя мало изменился: те же заставленные свитками полки, тот же массивный стол, на котором почти не было бумаг — одна куцая стопка не в счет. Но сам настоятель выглядел лучше, чем когда-либо. Лицо, прежде мрачное и закаменевшее, теперь было более живым. В человеке будто с новой силой вспыхнула почти погасшая искра.

Настоятель сидел, уткнувшись в какой-то рабочий журнал, делая на полях пометки карандашом, но, увидев меня, широко улыбнулся и поднялся навстречу.

— Китт! — воскликнул Свен Дэй. — Дорогой мой мальчик! Какими судьбами?

Он не ограничился словами — обошел стол и обнял меня с такой силой, что на мгновение подумал, будто настоятель обрел разум, понял все о моих эликсирах, и сейчас просто поломает мне кости в медвежьей хватке — практик пятого ранга все равно был куда сильнее меня, даже с учетом полученных недавно характеристик. Но объятия длились пару секунд — настоятель отступил на шаг, держа меня за плечи, и оглядел с явным одобрением.

— Выглядишь куда солиднее! Чувствуется, ранг подрос. Рассказывай давай, где пропадал? Уверен, истории будут захватывающие!

Его радушие было таким естественным, таким человечным. Посторонний человек действительно мог подумать, что стоящий рядом со мной человек — просто дядюшка, искренне радующийся успехам племянника.

— Путешествовал, — ответил я, опускаясь в предложенное кресло. — Был на севере, в Диких Землях. И не только там.

Я без излишних подробностей описал увиденное: бескрайние пустоши, кишащие одухотворенными тварями. Упомянул Заставный — город-щит, который сейчас готовится принять удар.

Свен Дэй слушал внимательно, его лицо постепенно становилось серьезнее. Когда я закончил, он вздохнул, потер переносицу.

— Слыхал я кое-что о Заставном. Туда сейчас стягивают все, что можно: и лучших практиков из добровольцев и… не очень добровольцев, и регулярные войска туда направляют, и артефакты вывозят со всех складов.

— Верно, — подтвердил я. — Там сейчас очень не хватает надежных людей.

— И я так понимаю, ты решил искать этих людей здесь? — настоятель медленно покачал головой. Радушное выражение его лица сменилось сожалением. — Китт, я тебя очень уважаю. Ты за полгода сделал для секты больше, чем иные за последние десятилетия. Эликсиры, которые ты оставил, чудесны — я их пью, радуюсь, сил становится больше, голова проясняется. Но свободных людей, которых я мог бы отправить с тобой, у нас просто нет. Понимаешь, мы только-только перестали тонуть. Дно уже не царапаем, не захлебываемся, но и до берега далеко. Те ребята, которых набрали полтора месяца назад — они еще зелень необстрелянная, абсолютные новички. Года через три — да, я мог бы дать тебе тридцать крепких бойцов второго, может, третьего ранга. Сейчас же, если ужмусь до предела, соберу семнадцать человек. Но что семнадцать человек на фоне тысяч, что уже есть в Заставном? Пылинка. И ради этой пылинки мне придется сделать реже патрули, ослабить оборону периметра, рискнуть всем, что мы с таким трудом начали отстраивать. Секта не может обеспечивать твои хотелки, Китт. Не сейчас.

Как я и ожидал. Но получив отказ в большем, я мог ожидать помощи в меньшем.

— Я понимаю, — тихо сказал я, глядя на узоры древесины стола. А потом подпустил в голос побольше неуверенности. — А если… если я заберу дракона, которого сам сюда и принес, это как-то повлияет на оборону секты?

Свен Дэй облегченно вздохнул, улыбнулся.

— Дракон? Он никогда и не числился в активах секты. Считай, собственность твоей группы. Они за ним ухаживают, тренируют, дрессируют. Даже кормят сами, мясо добывают, или покупают на свои деньги. Его присутствие придает нам вес, скажем так. Особый статус. Такого зверя, да еще не в клетке, а условно-свободного, нет ни в одной школе, ни в одной секте в округе. Но какое-то время без него мы потерпим. Ты ведь не насовсем его забрать хочешь?

— Не знаю. Постараюсь вернуть, но как оно сложится, не знаю. Честно.

— Насовсем отдавать его не хочется, — задумчиво протянул Свен Дэй. — Постарайся, если сможешь, не совать его в самое пекло, а? Да и сам себя береги, не суйся, куда не надо. Живой ты куда нужнее мертвого.

— Хорошо, — произнес я рассеянно.

Помолчали немного, а потом Свен Дэй пробормотал:

— Что я еще хотел сказать… А! Твои упражнения теперь делают каждый вечер на центральной городской площади. Собирается толпа, люди становятся вразнобой и занимаются.

Давно бы пора. Вообще, желательно каждого горожанина, который физически способен выполнять упражнения, обязать их выполнять. Это как со спортом в нашем мире — занимайся физической активностью, не кушай жирного и сладкого, не питайся фастфудом — и куда меньше шанс умереть от инфаркта в сорок лет, а жить будешь куда дольше и без части болячек. Методика доступна любому, но какой процент населения ей следует?

Правда, культивировать даже проще, ведь в реальности любые физические достижения надо постоянно поддерживать. Любая пауза — и сразу наступает откат. Пропустил год в качалке — и вот ты опять тюфяк с одышкой, и наверстывать тебе придется едва ли не с самого начала. И чем выше ты забрался — тем больше потеряется во время паузы и больше сил потребуется, чтобы добраться до прежнего уровня, прежде чем пойдет рост дальше.

В мире культиваторов же любые достижения, будь то ранг закалки или уровень навыка, остаются с тобой навсегда. Ты можешь десять лет подряд, например, медитировать, сидя на заднице, и не только не получить геморрой, но и остаться на том же ранге и уровне умений, или даже расти в них. И если через десять лет решишь развиваться дальше — продолжишь с того же уровня без необходимости наверстывать откат.

Раньше мне казалось, что из-за достаточно тяжёлого труда в мире с культивацией все крестьяне в обязательном порядке брали бы несколько уровней закалки. Первые ступени не такие уж и тяжёлые, если честно. Однако оказалось, что нужны ПРАВИЛЬНЫЕ упражнения и достаточное количество Ци. И теперь в Циншуе достаточно того и другого. Если так пойдет и дальше, через десять-пятнадцать лет в городе из обычных людей останутся только дети и лодыри, все остальные станут пусть и слабыми, но практиками. И секта окажется в шоколаде.

— Я рад, что люди осознали важность развития. Кстати об этом. У меня есть кое-что для вас.

Я открыл дорожный рюкзак и начал выставлять на стол флаконы. Десять звездных эликсиров. Кроха от общего количества, но секту это усилит изрядно.

Свен Дэй смотрел на ряд флаконов, и по мере моих объяснений, на что способно зелье, его глаза постепенно наполнялись искренней благодарностью.

— Китт, — его голос дрогнул. — Спасибо за то, что и сейчас ты находишь время и ресурсы, чтобы позаботиться о нашей маленькой обители. Это многое значит для нас.

Он встал, снова вышел из-за стола и обнял меня.

— Береги себя. Что бы ни случилось, не рискуй собой.

Я кивнул, не находя слов. Потом аккуратно высвободился из объятий, взял рюкзак и направился к двери.

Забавно, что в секте со мной максимально приветлив тот человек, которому я промыл мозги.

Я вышел за ворота секты и, не отходя далеко, усилием воли активировал технику. Тень под ногами сгустилась, стала плотной, и следующий шаг я сделал уже по теневой тропе. Не самая быстрая из способностей, но весьма удобная, если хочется достичь места, где нет якорей для телепортации.

Я шагнул снова, и меня будто дернули вперед за привязанную к поясу веревку. Пейзаж слева и справа поплыл, растекся мазками грязной акварели: потрескавшаяся от зноя земля дороги, редкие кусты. Еще десяток шагов — и я уже мчусь по полю, где трава с подсохшими метелками ходит волнами под теплым ветром. Двадцать обычных шагов за один — техника стала куда сильнее.

Лес Туманов встал на пути темно-зеленой, почти черной стеной. Помнится, год назад, пересекая его границу, я ощущал ползущий по спине холодок, ежился и вздрагивал от каждого шороха. Теперь же — слышу только тишину, а опасности не чую совсем.

Однако путешествие прошло не без встреч. Из-за стремительно приближающегося гнилого пня, обвитого сизой плесенью, поднялась костлявая фигура. С неестественно вывернутыми суставами, обтянутая лоскутами высохшей кожи и тканью заплесневевших одежд.

Пустые глазницы уставились на меня, клыкастые челюсти с сухим щелчком раскрылись, издав беззвучный, но ощутимый энергетический вой.

Цзянши. Блуждающий мертвец.

Раньше я бы остановился, встал в стойку, приготовил взрывное или огненное зелье или сосредоточился на технике. Сейчас же я даже не сбавил шага на Теневой тропе. Копье было уже в руках, и когда цзянши бросился ко мне, я лишь слегка изменил траекторию движения и, проносясь мимо, крутанул древко.

Удар пришелся не острием, а пяткой копья. Раздался сухой хруст, и череп скелета попросту слетел с плеч, отброшенный чудовищной силой, и, кувыркаясь, исчез в кустах.

А еще мое «улучшенное осязание», усиленное новым рангом, уловило то, чего раньше я бы не увидел: спутанные тускло-серые энергетические нити, пронизывающие останки и держащие их вместе. В момент потери «головы» эта структура дернулась и тут же начала расползаться. Без этого энергетического каркаса кости просто осыпались в бесформенную кучу.

А теневая тропа несла меня дальше, вглубь леса, к Питомнику.

С момента, когда я был здесь в прошлый раз, это место изменилось. Деревянный частокол теперь служил лишь внутренним каркасом. Вокруг него уже поднималась новая, каменная стена. Невысокая пока, чуть выше человеческого роста, но основательная, сложенная из крупных, тщательно подобранных булыжников, щели между которыми заделывали крепким раствором.

У входа в строящееся укрепление, там, где раньше был свободный проход, теперь стоял часовой. Незнакомый практик в походной, потертой одежде, с мечом на поясе. Когда я вышел из теней прямо перед ним, он вздрогнул, рука инстинктивно потянулась к эфесу.

— Стоп! — голос практика был хрипловат. — Предъяви пропуск.

— Какой еще пропуск?

Вот в такие моменты я предпочел бы, чтобы люди этого мира были менее образованными, и не знали про такие нехорошие понятия, как «пропуск», или «досмотр».

— Бумагу от мастера Линя на право входа, — уточнил практик.

Бумаг у меня, разумеется, не было. Да и вряд ли Линь выписал бы мне такой пропуск.

— Мне не внутрь, — попытался объяснить я. — Мне только Раккара увидеть, дракона. Я тот практик, который его сюда и доставил, вместе с Жулаем, Лиссой и другими.

— Без бумаги внутрь никого пропускать не положено. Приказ такой.

Возникла неловкая пауза. Я прикидывал, надавить ли на часового, или воспользоваться перекинутым через забор камнем с печатью телепортации, но размышления прервал второй страж, выглянувший из-за ворот. Лицо показалось смутно знакомым — видел его в секте, на общем построении, когда принимали претендентов.

Парень посмотрел на меня, потом на своего коллегу, и хмыкнул.

— Чего ты его тиранишь? — обратился он к часовому, а затем ко мне. — Раккара внутри нет, он сейчас по лесу ходит с Жулаем. Можешь тут, у ворот, подождать. Без бумаги внутрь и правда нельзя — приказ мастера Линя.

Кивнув, я отошел на добрый десяток метров от ворот, к краю небольшой полянки. Там опустился на траву, закрыл глаза и погрузился в медитацию.

Внешний мир отступил, уступив место миру внутреннему.

Энергетическое тело больше не болело, не гудело от перенапряжения, как это было сразу после принятия череды зелий. Изменения, похоже, закончились. Энергоканалы сияли, пропуская ровный, мощный поток серебристой Ци. Их стенки стали плотнее, шире, а центральные окрепли настолько, что напоминали проложенные в теле русла полноводных рек. Ядро в груди пульсировало спокойно и мощно, словно второе сердце.

Можно выпить новую порцию зелий, — промелькнула мысль.

В сумке было несколько эликсиров, которые я взял с собой на всякий случай, и они меня манили. Однако спешка здесь была ни к чему. Если энергетика адаптировалась, то тело — нет. Ему нужно было топливо. Желудок после всех улучшений напоминал теперь ненасытную топку. Ему требовалось мясо, жир, овощи — масса, которую он сожжет, чтобы превратить в новую плоть, укрепить кости, нарастить мышцы.

Я успел проверить себя внутренним взором до самого последнего ногтя, и только почувствовав на себе изучающий взгляд, открыл глаза.

По узкой тропинке из чащи шел Жулай с Раккаром.

Точнее, Раккар с Жулаем. Парень теперь казался ребенком рядом со своим спутником.

Раккар не просто подрос — за эти полтора месяца он изменился до неузнаваемости. Передо мной была молодая, но уже грозная версия своей матери. От заостренной морды, покрытой начинающими костенеть наростами-пластинами, до кончика мощного, мускулистого хвоста — метров шесть, не меньше. Тело было упитанным, плотным, при движении мышцы перекатывались под потемневшей чешуей.

Раккар не бежал, не носился в припадке щенячьего восторга, как раньше. Он шел, перебирая мощными лапами с черными, блестящими когтями. И Жулаю приходилось ускорять шаг, чтобы поспевать за драконом, в котором чувствовалась колоссальная мощь, готовая в любой миг сорваться в сокрушительный рывок.

И вот вертикальные зрачки дракона нашли меня.

Раккар издал высокий, почти визгливый писк, абсолютно не сочетающийся с его грозным обликом. И — бросился ко мне.

Я вскочил, расставил ноги пошире. Уворачиваться даже не хотел. Выпитые зелья и новый ранг укрепили мое тело: я был уверен, что выдержу напор.

Только Раккар налетел на меня, как теплый, чешуйчатый и невероятно тяжелый ураган.

Меня повалили на землю.

Об меня потерлись лапами. Коготь случайно зацепился за рукав плаща — раздался треск ткани. Потом огромный язык, шершавый, как терка, лизнул мою шею. А еще Раккар урчал и повизгивал, как пес, встретивший хозяина после долгой разлуки.

Когда он наконец успокоился и отполз, я лежал на спине, вымазанный в грязи и листьях, с порванной одеждой, но не мог сдержать широкой улыбки.

Поднявшись, я отряхнулся (избавиться от пыли и грязи не вышло) и встретился взглядом с Жулаем.

Практик стоял в стороне, и на его обычно угрюмом лице читалась целая гамма далеко не положительных чувств: досада (его самого вряд ли так встречают) и ревность. Та самая ревность человека, который вложил в существо время, заботу и часть себя, и теперь видит, как оно радуется другому куда больше, чем тебе.

— Привет, Жулай, — сказал я, щелчком пальца отправляя в полет комок мха с плеча. — Пожалуй, с тобой можно ограничиться рукопожатием.

— Китт, — кивнул он сдержанно.

Помолчали.

— Как дела в Питомнике?

— Дела… Дела идут. Стены растут, но камень везут медленно. Линь вечно недоволен. Говорит, звери должны расти быстрее — как у тебя возле острова. С ним, — кивок в сторону Раккара, который толстенной шеей терся о мою ногу, — хлопот полно. Ест как не в себя. Растет, что говорить. Летать начал пару недель назад: недалеко, невысоко, но крылья крепнут быстро. Охотится сам — поймал вчера кабанчика, приволок, половину съел, половину прикопал. Думаем послезавтра сводить его глубже в лес и устроить неделю охоты.

Жулай замолчал, глядя на дракона с теплотой. Жулай, замкнутый, недоверчивый паренек, нашел в этом чудовище что-то родное.

И мне предстояло нарушить эту идиллию.

— Жаль сообщать это и портить твои планы, Жулай, но мне нужно забрать кое-куда Раккара.