Старый, но крепкий 10

Глава 5

Ранним утром я ступил на улицы Циншуя. И первое, что почувствовал — не тепло камней под ногами и не запах жареного лука из харчевни, а ощущение свежести. Воздух стал чище, словно в еловом лесу. А еще концентрация Ци в городе выросла примерно на треть. Похоже, Мэй Лань с мастером Линем всё-таки завершили формацию.

Двор маминого дома встретил меня чистотой и ухоженным деревенским уютом. Трава, которая раньше лезла через щели дорожки, была аккуратно скошена и убрана. У забора стояли новенькие, крепко сбитые качели — простые, из добротного дерева, с сиденьем, отполированным до гладкости. Видимо, Самир поставил для дочери. Сейчас же слишком рано и качели пусты — лишь сиденье слегка покачивается от порывов ветра.

Я дошел до двери и постучал костяшками пальцев. Послышались шаги, затем скрежет засова. Дверь отворилась.

В проеме стоял Самир. В руке брат сжимал половинку пянсе.

— Китт? — спросил брат невнятно. А потом проглотил кусок и продолжил вполголоса. — Неожиданно. Да ты заходи, не стой на пороге. Только тише, хорошо? Жена с дочерью ещё спят.

Я переступил порог и прошел за Самиром на кухню.

— Присоединяйся. Каша осталась, пянсе я подогрел. Ты предупреждал, что пропадёшь на какое-то время, но, брат… три недели?

— Да я и сейчас ненадолго заскочил. Сегодня-завтра побуду в городе, и снова в путь. Мать здесь?

Самир, наливая мне чай, замер на секунду. Потом поставил чайник, сел на лавку и нехотя сказал:

— Переселилась к своему… избраннику. Говорит, ей спокойнее там. Помогает ему по хозяйству.

Я услышал в голосе взрослого мужчины детскую обиду и ревность.

— Понятно. Думал, она здесь, хотел увидеться.

— Если вечером зайдешь, позову ее, — нехотя пообещал брат. — А вообще, все нормально? Я пойму, если ты просто соскучился, но если вдруг у тебя проблемы, лучше скажи.

— Давай позже. Не буду пересказывать дважды. У тебя-то как все?

— Отлично! Наши дела идут в гору.

Он произнёс это бодро, но я уловил лёгкую фальшь. Слово «наши» прозвучало не слишком уверенно, и понятно почему — пока я пропадал, брат один тащил на себе всё расширение бизнеса, все стройки, договоры. А прибыль, по старому соглашению, мы должны делить пополам. Любой бы хоть раз, но задумался, нужен ли ему партнер, который не рвет жилы наравне, а сливки забирает.

— Расскажешь, что изменилось?

— Достроили пансионат для стариков. Как ты и планировал — те, кто хочет из подростков, детей и даже взрослых мужей, могут учиться бесплатно. Только я уже от себя добавил, чтобы три года отрабатывали на наших производствах после обучения. Пригласил двух писцов — учат всех желающих грамоте и счёту…

Он говорил быстро, перескакивая с одной темы на другую, описывая грандиозность работ и планов. Самир развернулся вовсю, даже пару помощников себе нанял. Полностью выкупил трущобный квартал, снес четыре старых барака, которые вот-вот должны были рухнуть. Планирует построить общественную баню. Строительство питомника в лесу Туманов почти свернули (по крайней мере, две трети плотников уже отпустили), так что дает приезжим рабочим возможность заработать на новых стройках.

Он говорил с огнём в глазах, видно, что человеку нравится его дело. Но не спросить я не мог:

— Всё действительно гладко? Никто не мешает?

Самир замолчал. А потом хмыкнул:

— Гладко? Когда и что в этой жизни шло гладко, Китт? На верхах тут всё поделено десятилетия назад. Какой-то никому не известный приезжий выскочка начинает скупать трущобы, приводить в порядок улицы, это многим не по нутру. Местные «уважаемые люди» привыкли, что городом правят они, и именно они решают, кто и как в нем живет и управляет им. А тут, считай, целый квартал из лап уплыл.

Самир встал, прошелся по кухне.

— Пришлось собраться, и сделать то, чего предпочел бы не делать. Деду вон писать, чтобы поделился своими знакомствами, кое-какой информацией, и самому знакомиться с людьми из местных верхов. Дарить подарки тем, кому в другой жизни я бы и руку не подал. Улыбаться в лицо главе ватаги строителей, который на материалы накручивает цены, как хочет. Пить чай с помощником градоначальника, который даже не намекает на «благотворительные взносы» в фонд города, а просто говорит, сколько я буду должен за то или иное.

Я кивнул.

— Могу помочь, если надо.

— Не надо, — быстро сказал брат. — Серьезно, лучше я сам со всем разберусь. Пока все в рамках ожидаемого, деньги на взятки проходят по отдельной статье расходов, а если ты вмешаешься, то я и знать не буду, к чему это приведет. Ты — как конь в стекольной лавке, можешь порушить все, что уже удалось провернуть, обговорить, обкашлять. Может, все отлично будет, а может, люди объединятся и начнут меня всеми силами из города выдавливать, да без угроз и поджогов, на которые можно ответить соответствующе. И что я тогда буду делать?

— Ладно, — нехотя согласился я. — Оставлю это на тебя. Кстати, не знаешь, что с Квейтом?

Самир нахмурился, почесал затылок.

— Точно не знаю. Но недели две назад мои работники поехали к его поместью с партией сушёных трав, так им сказали, что в их услугах Квейт Крайслер больше не нуждается. Ворота закрыты, охраны не видно. Говорят, мастер Квейт собрал самое ценное и сбежал из города посреди ночи, без свиты, почти без слуг. Но это уровень «мне сказал один, которому сказал другой, который от третьего слышал». Правды там крохи.

— Понял, — вздохнул я. — Думаю, он и в самом деле сбежал, и вряд ли вернётся. Там такое завертелось…

— Не хочешь рассказать?

Пожалуй, стоит. Подумал и понял, что не стоит беречь эту историю для вечера — брату лучше рассказать без прикрас, а для мамы придумать что-нибудь доброе, светлое, чтобы знала, что у ее сына все хорошо.

Не очень честно, да. Может, не очень умно. Но лучше так, чем дать маме повод для беспокойства. Большинство детей стремятся уберечь своих родителей от переживаний, как родители когда-то берегли их.

И я начал рассказывать. Спокойно, без пафоса и нагнетания обстановки. О Диких Землях на севере, с которых идет орда духовных зверей. О Заставном — городе-крепости, который стоит на пути этой лавины, и, что я допускаю, может не выстоять. О том, что я забрал себе филиал Дома Крайслеров, (но не уточнил, как именно это сделал). Продемонстрировал кольцо.

— Ты псих, — покачал головой Самир. — У меня сейчас столько всего в голове встало на места, стольким событиям нашлось объяснение. Квейт из-за тебя сбежал, верно? И руководство филиала вряд ли само тебе отдало власть. Ты их не прикончил хоть?

Я пожал плечами, и лицо брата изменилось — он осознал масштаб проблемы.

— Если крепость падёт, волна сметёт все деревни на пути. Города, может, выстоят, а может и нет. Через недели твари и сюда дойдут. Так что я должен был сделать все, что могу, дабы укрепить оборону. А еще тебе стоит сделать место, где можно спрятаться самому и семью уберечь. Подготовь убежище на острове. Обратись к Мэй Лань и попроси её построить формацию, ограждающую остров от духовных зверей. Если привязать защиту к тому кристаллу, что спрятан в комнате в скале острова, энергии должно хватить на долгое поддержание щита.

Я не имел ни малейшего понятия, хватит ли энергии, под силу ли Мэй Лань такая сложная и мощная формация. Но альтернативы мне виделись еще более неудачными — бункер построить, и выбираться наверх за припасами, как в каком-нибудь экстракшен-шутере.

Самир долго молчал, глядя в стол. Наконец — кивнул.

— Понял. Поговорю с Мэй Лань и разберусь. Можно попробовать не просто щит, а маскировку какую, чтобы остров «исчезал» для восприятия. Или создать иллюзию непроходимых скал вокруг. И подземный схрон тоже выкопать не помешает — на случай, если формацию пробьют или энергия кристалла иссякнет. — Ты потому и вернулся ненадолго?

— Да. Мало ли, что со мной случится… Матери передай, что я вечером зайду.

Фаэлину я подкараулил на выходе из дома старших учеников. Девушка выпорхнула из помещения, одетая в практичную тренировочную форму секты, и, не оглядываясь, поспешила в сторону залов.

— Фаэлина! — окликнул я.

Она вздрогнула, обернулась. Узнала меня, улыбнулась, но не бросилась ко мне — отчего-то замерла на месте.

Я сам приблизился и подхватил на руки. Фая вскрикнула от неожиданности, обвила мою шею, и я закружил её — легкую, почти невесомую.

— Китт!.. Все увидят! — прошептала она радостно.

Я поставил её на землю, но не отпустил, удерживая руки на талии.

— Соскучился, — сказал я просто.

— Я тоже, — она мило покраснела. — Ты надолго?

— Как минимум сегодня не уйду. Пойдем в «Жареный дракончик»?

Она кивнула. Что меня удивило, девушка даже переодеваться не стала — только забежала к наставнику, предупредить о пропуске занятия.

В «Дракончике» пахло дымом и специями. Мы уселись в углу, заказали пельмени с бульоном и крепкий чай. Напиток принесли сразу.

Пока готовили заказ, Фаэлина забралась с ногами на лавку и уставилась в крохотное окно.

— Как тебе здесь? — спросил я, разливая чай по глиняным пиалам.

Она дернула плечиком.

— Скучно. В основном учусь, тренируюсь. Все какое-то однообразное. Никаких приключений. Никаких… — голос девушки дрогнул, и она произнесла невпопад. — Мне не хватает тебя, Китт.

— Когда скучно — это неплохо. Никто не пытается тебя убить или продать.

— Ага, — она фыркнула, но беззлобно. — Просто… я не знаю, этого ли хочу.

Я смотрел на девушку, и не понимал, о чем с ней говорить. Все темы казались какими-то пустыми, пресными.

— У меня для тебя подарок. — Я достал из складок одежды небольшой флакончик с изрядно разбавленным звездным эликсиром. — Поможет шагнуть на следующую ступень, а то и ранг.

Фая приняла флакон без особого воодушевления. Выдавила улыбку:

— Спасибо. Дорогой подарок, я ценю.

— Что-то не так?

— Китт, ну разумеется, что-то не так. Я скучаю, сказала же. Я не упрекаю, но мне хочется, чтобы ты рядом был, хочу просыпаться с тобой, засыпать с тобой. Детей, может, тоже хочу. А ты мне бутыльки вручаешь.

Меня посетила ироничная мысль, что в иной азиатской книжонке за такой эликсир и душу бы отдали, и дочь, и первенца.

— Я и буду рядом, — пообещал, вкладывая в это всю уверенность. — Мне нужно решить кое-какие дела, а потом я вернусь, и…

— И заживем? — грустно перебила она.

— И заживем, — твердо сказал я.

— Давай решим сейчас, Китт. У нас есть вообще отношения? Стоит ли их строить и дальше? Потому что пока это похоже на бег по кругу. Ты сбегаешь, когда хочешь, появляешься, когда вздумаешь, одариваешь меня подарками и снова исчезаешь на недели, а я тут сижу и жду. Гадаю, все ли с тобой в порядке. Скучаю. Помнишь, я говорила, что хочу другой жизни? Со своим домом, с садиком. С предсказуемостью и стабильностью. А то, что сейчас происходит… это не то. Я не могу внятно объяснить, но я чувствую, что-то не так.

'Оркестр гремит басами, трубач выдувает медь.

Думайте сами, решайте сами, иметь или не иметь.'

Я накрыл её ладонь своей, сжал.

— Конечно, между нами есть отношения, — сказал я с железной уверенностью, которой не чувствовал. — И конечно, мне они нужны. Но именно сейчас я не могу не пропадать, и не могу брать тебя с собой — я не хочу, чтобы тебе было больно или страшно. Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Здесь, в секте, где главное расстройство за день — сорвавшаяся техника. Я хочу, чтобы бы ты училась, крепла. А потом я вернусь. Максимум — месяц, а потом больше не будет этих приключений и долгих отлучек.

Говорю, и понимаю, что соврал. Меня слишком сильно тянет в путешествия, в приключения.

Однако потом можно будет путешествовать и вдвоем. Сейчас главное — разобраться с Дикими землями, а потом уже можно будет подумать и о семье, и об отношениях.

Фаэлина вглядывалась в мои глаза не меньше десятка секунд. А потом — потянула меня за ладонь.

— Я тебе верю. Давай оставим эти пельмени и пойдем ко мне. Покажу, как сильно я соскучилась.

На порог дома Самира я ступил чуть позже заката, когда стемнело. В окне дома горел теплый и приятный свет магических фонарей, заливисто хохотала племянница.

Дверь открыла мать. Увидела меня, и улыбка стала еще шире.

— Китт! Рада тебя видеть, дай обниму!

И когда мне открыли дверь, когда мама обхватила меня тоненькими руками, когда за ее спиной заголосила племянница, спрашивая, что я ей принес, я понял, что вернулся домой. В место, где бываю редко, но где меня в самом деле ждут. Где улыбаются, не боятся смотреть в глаза и не шепчутся за спиной.

Меня усадили в зале за низкий столик. Суетилась, пытаясь дотянуться до ложек, племянница. Жена брата накрывала на стол.

Простой, умиротворённый быт. То, чего мне не хватало.

— Ну, рассказывай, как дела? — спросила мать, вручая ложку. — Наверняка есть, что рассказать — три недели пропадал!

Похоже, рассказ был интересен всем — даже племянница перестала болтать ногами и уставилась на меня. Только Самир, сидевший напротив, сосредоточенно двигал челюстями и смотрел в тарелку.

— У меня? Да нормально. Вообще-то поступил на обучение к столичному наставнику-зельевару.

Мать вскинула брови.

— Ого! До самой столицы добрался! И как наставник, строгий?

— Строгий. Зазеваешься, э-э… линейкой по пальцам лупит. Но справедливый: если видит старание — знаниями не обидит. Уже парочку своих родовых рецептов открыл.

Я рассказывал, и постепенно втягивался. Придумал седовласого, чуть чудаковатого мастера со своей лабораторией, описывал смешные случаи и даже выдумал взрыв перегонного куба. В общем, дал матери простую, почти идиллическую картинку. Ученик и учитель. Зельеварное ремесло. Никаких оборотней, никаких массовых убийств.

— Как же это хорошо, — вздохнула мать. — Погоди, а как он тебе дает науку, если это вроде как могут делать только Крайслеры? Ты сам рассказывал.

— Ну не только. Я же сперва в секте учился, и это разрешено было. Вот и там есть лазейка — мастер себе право обучать выбил.

— Славно-то как! А как ты с мастером познакомился? Там ведь и свое ремесло нужно было продемонстрировать, как я понимаю. Неужели случайно получилось?

Мать принялась загонять меня в угол, ловить на недомолвках и задавать каверзные вопросы, словно матерый следователь. Я придумывал ответы, делал историю шире и глубже — и вот уже наставник искал ученика, и у меня получилось прийти к стенам столицы в период этого отбора.

Ситуацию спас Самир, попросив маму заварить еще чаю, добавив, что у нее он выходит в самом деле великолепным.

— Ты не пренебрегай учёбой, Китт, — напоследок сказала женщина. — Слушайся наставника, вникай во все мелочи. Знания — они, как полотно: чем плотнее нить к нитке ляжет, тем дольше прослужит. И никогда не спеши — спешка в вашем деле к беде ведёт. Я жила в Вейдаде, там тоже всякое бывало. Не зря Крайслеры ловят тех, кто незаконно занимается зельеварением.

Я кивал, улыбался. Слушал и ее истории про незатейливый быт. Рассказы позволяли раствориться в тёплой, безопасной реальности городского жителя, где главные заботы — это наваристый суп и счастье своих родных.

— Самир, а ты что такой серьёзный? — спросила мать, заметив выражение его лица. — Словно тебя обсчитать попытались. Дела твои идут в гору, брат вон вернулся, все здоровы, все в порядке. О чём задумался?

— Да так… — пробормотал он, отводя взгляд. — О поставках древесины думал. Купцы цены ломят, будто дуб у них золотой. Вот и думаю, где еще взять.

Мать покачала головой, но смолчала.

Под конец ужина, когда ребенка уже унесли спать, я достал из сумки большую шкатулку.

— Вот, привёз кое-что.

Открыв крышку, показал двадцать стеклянных флакончиков. Все подписаны — кому именно, и периодичность приема. Семье брата и матери — по пять на человека.

— Зелья моей собственной работы. Ничего особенного — слегка организм укрепляют, иммунитет повышают. От сезонных хворей защитят.

Мать покосилась на флаконы.

— Ой, Китт, да мы и так забыли, когда в последний раз болели! Ты нам уже столько зелий сготовил, что я думаю — может, ну их?

— Тем не менее, выпейте, — сказал я мягко, но настойчиво. — Для профилактики. Пожалуйста.

— Ладно, ладно, учёный ты наш, — вздохнула мать. — Выпьем.

Правда была в том, что это зелье было куда как выше заявленного «укрепляющего» уровня. В его основе лежали очищенные эссенции из хранилищ Крайслеров, доработанные и усиленные мной. Они не просто «укрепляли иммунитет», а проводили тонкую, ювелирную работу на самом глубинном уровне: выравнивали энергетические меридианы, мягко расширяя их, очищали каналы от врождённых узких мест и заторов, усиливали связь физического тела с духовным. Подготавливали почву для культивации.

За год, даже без специальных медитаций и упражнений, организмы родных естественным образом начнут усваивать окружающую Ци в разы эффективнее. Мать, сама того не зная, могла бы достичь второго ранга, просто живя обычной жизнью.

Самир же регулярно медитировал и дошел уже до седьмого ранга закалки из девяти — и был на уровне крепкого практика-самоучки. Для него это зелье станет еще полезнее.

Мы разговаривали, шутили, смеялись. Этот вечер был глотком воздуха перед новым погружением в пучину дел и бессонных ночей. И я смог расслабиться, улыбаться и смеяться над шутками, несмотря на засевшую в голове мысль, что не знаю, увидимся ли мы еще когда-нибудь.