Старый, но крепкий 10

Глава 25

Солнце только начинало подниматься над Заставным, окрашивая серые камни крепостных стен в теплые медовые тона, а я уже подошел ко входу в отремонтированный цех. На минуту остановился, наслаждаясь утренней прохладой и свежим, вкусным воздухом. Заставный больше не пах гарью и паленой шерстью. Город приходил в себя. Отзвучали панихиды, и сам Гуань-ди изволил освятить громадное кладбище, в которое превратилась территория между Заставным и Крепостью. В город возвращались жители, торговцы.

Остановившись, я мысленно прикинул, что мне предстоит сегодня сделать. Впрочем, список дел был не слишком большим: сегодня мне нужно начать варить эликсир для Гуань-ди — процесс, который я, несмотря на всю усталость, предвкушал. Работа с ингредиентами такого уровня была для меня чем-то сродни священнодействию.

А вот чего я точно не ожидал, так это самого Гуань-ди.

Тишину раннего утра разбил тяжелый, размеренный стук кованых сапог по булыжной мостовой. Я обернулся и увидел бога. На нем было простое, темно-серое ханьфу без единого украшения. Гуань-ди не любил цветастые одеяния, подчеркивающие его власть и достаток, но двухметровую фигуру всюду узнавали и без попугайских деталей: от бога веяло отголосками сдерживаемой мощи, но и их хватало, чтобы редкие прохожие прыскали в стороны, сгибались в угодливых поклонах. Притом, что бог войны не требовал особого к себе отношения и не казнил за недостаточно низко склоненную голову.

Остановившись в паре шагов от меня, Гуань-ди едва заметно кивнул — подбородок склонился на полсантиметра, не больше. Жест, который у любого другого сошел бы за издевку, но в его исполнении казался (а может, и был) монаршей милостью.

— Здравствуй, Китт, — ровно, без эмоций, молвил бог. А дождавшись ответного приветствия, сообщил. — Вчера ко мне пришел Чи. Старый… друг сознался во всех грехах. Просил простить его, каялся и плакал, плакал и плакал, как настоящий ребенок. А когда я сказал, что он может искупить свою вину, защищая людей, столь же истово радовался.

— Здорово-то как! — искренне обрадовался я.

Тот самый человек, который хладнокровно и скучающе убил двадцать сильных монахов, и вдруг — раскаялся? Да это же лучшая новость за последнее время!

— А из-за чего? — добавил я, так как Гуань-ди продолжать разговор не спешил.

— Из-за чего? Вот и я хотел бы узнать, из-за чего.

— М-м… Мне придумать и сварить какой-нибудь эликсир откровенности? Вы поэтому ко мне пришли?

Гуань-ди внимательно посмотрел на меня. Его глаза — темные и бездонные — задержались на моем лице чуть дольше, чем требовалось. Он словно пытался разглядеть что-то во мне, смотрел внутрь души, будто пытаясь просканировать меня лучше любого рентгена.

Я спокойно выдержал этот взгляд, не выказав никакого беспокойства, ведь скрывать мне было нечего.

Похоже, его поиски не увенчались успехом, потому что Гуань-ди поскучнел еще сильнее.

— Вот что, Китт, — наконец произнес он. — Я знаю, что у тебя есть система, дар от императора Апелиуса. Но вот чего не знаю — так это того, какую эта система дала тебе особую способность. Скажи, у тебя есть особый бонус?

Вопрос застал меня врасплох. Я ожидал чего угодно — обсуждения рецептуры эликсиров, приказов, наконец, вопросов о том, как усилить дракона. Но не прямого вопроса о моих навыках. Эту тайну я еще ни перед кем не раскрывал.

Соврать? Но Гуань-ди, похоже, умеет чувствовать ложь. К тому же, если он знает о системе, значит, может знать и про бонус, и сейчас просто проверяет меня. В таком случае утаивать правду будет глупо и опасно.

К тому же вряд ли Гуань-ди станет трепаться о таком направо и налево. Да и вообще, вздумай я скрывать свои способности, бог может напрячься (и не без оснований).

— Я могу забирать у людей навыки, — ответил я, тщательно подбирая слова и избегая термина «кража памяти». Сама ситуация — враг, явившийся с повинной и изменивший свое поведение до неузнаваемости — до боли напоминала историю со Свен Дэем. Наводить Гуань-ди на мысль о моих способностях корректировать воспоминания не стоило.

Взгляд Гуань-ди на мгновение стал отсутствующим, будто пытался что-то вспомнить.

Тишина затянулась. Я слышал, как где-то в цехе за стеной звякнула склянка, как перекликаются ранние работники. Мир продолжал жить своей жизнью, пока бог войны переваривал информацию.

— А как называется твоя способность?

— Memory theft, — с готовностью ответил я. И обернулся в сторону ворот — показалось, будто где-то там выстрелило ружье.

Гуань-ди слегка поморщился, как человек, которому в чай вместо меда положили перец. Пожалуй, столь яркую его эмоцию я наблюдал впервые.

— К сожалению, я не знаю этого языка, — сказал он сухо. — Но это не важно. Китт, я хочу, чтобы ты съездил домой, навестил семью.

Я опешил. Это было настолько неожиданно, что я на мгновение потерял дар речи.

— А как же эликсир?

— А эликсир мы и без тебя доварим, ты уже изрядно нам помог. Я вызову умелых Крайслеров из столицы. Они исполнят то, что обещали. Только, будь добр, опиши полную рецептуру с учетом имеющихся ингредиентов. Тебя ведь это не затруднит?

Я открыл было рот, чтобы возразить, привести довод о катализаторе, который требовал моего непосредственного участия. Но промолчал, подумав, что капли катализатора можно сохранить в зачарованном стекле, чтобы любой более-менее толковый алхимик смог добавить их в котел.

Хотелось ли мне уезжать?

С одной стороны — не хотелось. Цех, филиал, люди, которые на меня работали — все это стало частью моей жизни. Я вложил сюда столько сил, столько… себя. Обидно бросать это.

С другой стороны — в Циншуе моя семья. Мать, Самир, Айна, маленькая Гуля, Фаэлина. После угроз Корвина я позаботился о том, чтобы отправить в столичный филиал Крайслеров вежливое письмо со списком выдранных из памяти Корвина преступлений, о которых узнает и король, и все Дома, если с моей семьей что-нибудь случится. Но даже так я не мог не думать, что недостаточно обезопасил семью. Холодная война с Крайслерами никуда не делась. Им нужен был козел отпущения, и мои родные оставались отличной мишенью для шантажа.

— Дозволено ли мне будет остаться руководителем этого филиала?

Гуань-ди покачал головой.

— Это я тебе точно не разрешу. Да и как ты себе это представляешь? Руководитель должен находиться на своем рабочем месте. — Он помолчал, и я уже приготовился к худшему, как вдруг он добавил: — Но я поговорю с Крайслерами, чтобы взамен этого цеха и филиала тебе отдали филиалы в Вейдаде и Циншуе. Как ты на это смотришь?

Я моргнул. Вейдаде и Циншуй? Два филиала? Это было… Пожалуй, это более чем щедро. Я уже видел, как можно развернуться в Циншуе, учитывая остров с травами. Придумаю, как использовать и ресурсы Вейдаде.

— Сугубо положительно, — ответил я, чувствуя, как на губах сама собой расплывается улыбка. — Но можно еще одну просьбу? Она вряд ли потребует от вас каких-либо ресурсов.

— Сперва выскажи эту просьбу, а там и решим.

— Я прошу, чтобы Крайслеры освободили от клятв всех работников филиала здесь, в Заставном, и отпустили их на все четыре стороны. — Я говорил быстро, чувствуя, как внутри разгорается жар. — Иначе их, за то, что они работали со мной, попросту затравят. Слишком много они знают, слишком много видели. А гвардейцы… — я запнулся, упомянув солдат, пришедших ко мне за исцелением.

— Я не буду забирать людей у Дома алхимиков. Придумай что-нибудь другое.

— Тогда я могу забрать их с собой в Циншуй, — пожал я плечами, не сдаваясь. — А тамошних работников можно отправить сюда. Или в столицу — там уж пусть Крайслеры решат, как их распределить. А гвардейцев тянуть за собой в Циншуй, пожалуй, излишне. Там попросту не нужна такая мощная охрана. — Я сделал паузу, собираясь с мыслями. — Возьму пятерых, для своей семьи, а остальных, уж простите, все-таки предложу использовать для защиты Крепости. Они пошли против руководства, чтобы скинуть с себя ярмо ядовитых эликсиров. Если они останутся в Доме, их тихо придушат поодиночке, как смутьянов, и никакой пользы королевству они не принесут. А так — заменят погибших защитников. Поверьте, они сами против не будут.

Я замолчал, ожидая ответа. Гуань-ди смотрел на меня почти безразлично, в его глазах не было ни гнева, ни одобрения.

Прошло несколько долгих, тягучих секунд.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я позабочусь об этом.

И, не сказав больше ни слова, бог войны развернулся и зашагал прочь. Его широкая фигура в сером ханьфу куда скромнее моего, быстро удалялась по пустынной утренней улице.

Я проводил его взглядом, чувствуя странную смесь облегчения и тревоги.

Чувствовал ли я, что меня отжимают в сторону от власти и ресурсов? Нет, не чувствовал. Моей главной целью в минувшем аду, в прошедшей бойне было не допустить прорыва тварей с Диких земель. И эта цель была достигнута. Все остальное — лишь сопутствующие бонусы.

Я постоял еще минуту, глядя на то, как солнце медленно поднимается над стенами Заставного, заливая светом выщербленные камни и свежие заплаты на месте недавних боев.

Где-то за Крепостью все еще рыскали остатки орды, но это уже была не моя забота. Мне нужно в Циншуй — домой, к семье и двум новым филиалам, которые нужно превратить в нечто большее, чем простые лавки по изготовлению и продаже зелий.

Я глубоко вздохнул, втягивая прохладный утренний воздух, и направился в цех — готовить записи по рецептуре для столичных алхимиков.

Утро второго дня сборов выдалось хлопотным. Я стоял посреди главного зала филиала, оглядывая гору коробок, тюков и сундуков, которые предстояло отправить в Циншуй. Здесь были и книги из коллекции Квейта, и запас зелий — крохотная часть от уже сваренного. Вокруг сновали работники — те, что решили отправляться в Циншуй. С ними — двенадцать гвардейцев-добровольцев помогали с погрузкой имущества филиала в три крытых фургона, запряженных крепкими, привычными к долгой дороге духовными лошадьми. Караван должен выступить через два дня, но подготовка началась уже сейчас.

Я прошелся по опустевшим коридорам филиала. Эхо шагов гулко разносилось под сводами. Странное чувство — покидать место, которое за последние недели стало почти родным. Но сейчас с защитой Крепости справятся и без меня. Тварей сюда приходило все меньше — Древо, путешествуя по пустошам, словно гигантский пастух, согнало все живое в одну чудовищную орду, которую мы истребили под корень. Оставшихся за глаза хватало и Раккару для охоты, и практикам на стене, чтобы не скучать в перерывах между медитациями и пьянками в тавернах.

Вышел на улицу. Шел медленно, наслаждаясь пребыванием в Заставном. Прошел мимо лоточника, мимо девочки, гладящей куцую кошку.

Услышанный обрывок разговора заставил меня замедлить шаг. Двое практиков в пропыленных плащах обменивались у колодца то ли слухами, то ли свежими новостями.

— … своими глазами, говорю тебе! — горячился один, коренастый мужчина с глубоким шрамом на скуле. — Фигура в черном шла по холмам, а звери от него врассыпную. Те, которые рядом были, обращались в прах!

— В прах? — недоверчиво переспросил второй.

— Ну, может, и не в прах, но дохли на месте. Будто их сама смерть коснулась.

Я отвел взгляд и пошел дальше, пряча усмешку. Чи искупал свои грехи. Ирония судьбы! Или алхимика, который его судьбу и подправил?..

Я дошел до особняка Фаэра. Стол в кабинете был завален бумагами. Отчеты, накладные, списки — всего этого добра накопилось за последние дни с избытком. Но я открыл стол и увидел там пять глиняных табличек. Простые, невзрачные, с вечно меняющимися рунами. Рядом с ними, в маленьких стеклянных флаконах, поблескивала бледно-золотистая жидкость — зелья с ослабленными эссенциями чести. Я не помнил, когда успел их сварить, но рассмотреть эссенции смог весьма просто.

Комбинация зелья с табличкой должна была дать человеку силу системы, но оставить его, собственно, человеком. Не позволить скатиться в безудержную жажду власти или безумие.

Я осторожно завернул таблички в бумагу и уложил их на дно дорожного рюкзака, рядом с флаконами. Задумка была простой: раздать их тем, кому я доверял безоговорочно.

Первая отойдет Самиру. Брат из заносчивого счетовода давно превратился в настоящего управленца. Ему табличка поможет развить бизнес и защитить семью, когда меня рядом не будет. И, что немаловажно, сделает его сильнее — на случай, если Крайслеры решат напомнить о себе.

Вторая для Сяо Фэн. Разум мечницы все еще был опутан эликсиром Гуань-ди. Я смог лишь немного ослабить его действие, вернуть часть подавленных эмоций. Она по-прежнему не верила, что находится под контролем, и проводила дни либо в Диких землях, либо в Крепости, истязая себя тренировками. Но теперь она позволяла себе и другие дела и изредка даже улыбалась. Возможно, табличка и усиливающее зелье смогут дать ей силу противостоять внушению или хотя бы дадут возможность стать сильнее, чтобы однажды сбросить оковы. В любом случае я продолжу работать над эликсирами — вернуть ей личность будет моим долгом перед самим собой. За него у меня никто не спросит, но я сам себе не прощу, если не решу этот вопрос.

Третья — для Мэй Лань. Наставница одержима печатями и рунами, а с системой она сможет создавать формации, о которых даже мечтать не смела. Целые города под защитными куполами, порталы, связывающие отдаленные уголки королевства — ее талант в сочетании с системой мог изменить мир. Пусть там нет навыка рунолога, но система может улучшить память, дать связанный с математикой навык или иной, опосредованно помогающий стать лучше в изготовлении формаций.

Четвертая для Гуса. Мечник, открывший школу для бедных, не искал власти, не жаждал богатства. Он просто хотел защищать слабых, учить их. Табличка даст ему силу для этого.

Пятая табличка… Пятая пока останется у меня. На всякий случай.

Закинув на плечи рюкзак, я покинул особняк, пешком вышел за ворота, отошел подальше от городских стен и шагнул в Тень.

Первый прыжок перенес меня на опушку знакомого леса. Второй, третий, пятый… Перерыв на отдых, и девятый прыжок принес меня к секте, на вершину пологого холма, поросшего клевером. Там я остановился, вдохнул полной грудью чистый, прохладный воздух, пахнущий травой и цветами.

Духовная энергия у города ощущалась совсем иначе — мягкой, спокойной, без той давящей тяжести, что стояла над Заставным. Сотканная Мэй Лань формация насыщала окрестности благотворной силой.

Я выстоял короткую очередь, прошел через городские ворота и пошагал по улицам. Циншуй жил своей обычной, мирной жизнью. Торговцы зазывали покупателей, дети с криками носились по мостовой, где-то стучали молотки — достраивали очередную лавку.

На площади я увидел группу подростков. Человек двадцать, не меньше, сосредоточенно выполняли упражнения из моего комплекса для молодежи. Движения были еще неловкими, но в них чувствовалась старательность. Прохожие не обращали на них никакого внимания — похоже, привыкли.

Господи, как же этого не хватало. Обыденности, мирной суеты, возможности просто идти по улице и ни о чем не думать…

Дом Самира встретил меня цветущим палисадником и свежевыкрашенными ставнями. Я постучал.

Дверь открыла мама. Увидела меня, и лицо ее осветилось такой теплой радостью, что у меня защипало в глазах.

— Китт! — выдохнула она и шагнула вперед. От нее пахло домашней выпечкой. Родной, до боли знакомый запах.

Я шагнул навстречу и обнял ее. Крепко, как в детстве, когда она была единственной защитой от всего мира.

В каком именно детстве?

Кто я? Старик, проживший две жизни, или парень, только начинающий жить?

А важно ли это?

У меня есть любящая семья. Брат, который, несмотря на все наши разногласия, стал моим другом. Племянница, которая вырастет и станет красавицей. Мать, которая дождалась внучки и дождется других внуков. Вот, что важно.

Я тосковал, что не смогу оставить след в истории, но я УЖЕ изменил историю. Не настолько, чтобы мир перевернулся, но достаточно, чтобы сотни людей остались живы. Будут и другие свершения. Будут битвы, будут открытия, будут новые зелья. Но сегодня, сейчас, я хочу насладиться этим моментом. Обычным, спокойным, ленивым днем в кругу семьи.

Конец.

Серия закончена. Для тех, кто просил не останавливаться, будет еще одна книга в таком же неторопливом темпе. Для остальных — основные арки подбиты, и то, как закончилась книга, мне понравилось.

Спасибо, что были со мной все это время:)

https://author.today/work/560046