Сводные. Игра на вылет

Глава 27

Кира

Сидя на заднем сиденье такси, плотнее кутаюсь в куртку Жарова и, склонив голову, втягиваю запах. Пахнет он крышесносно, настолько, что начинает кружиться голова, но я продолжаю наслаждаться, зарывшись носом в эту чёртову куртку. Мне кажется, что даже салон такси пропитался этим запахом, что он проник в каждую клеточку моего тела, и, смешавшись с моим, сделал нас единым целым.

Да, Кира, ты совсем помешалась. Откидываю голову на спинку сиденья, прикрыв глаза, и тут же меня накрывает воспоминаниями о нашей близости. Как можно ненавидеть и желать человека одновременно? Как можно хотеть влепить пощёчину и сразу же поцеловать? Наорать и обнять? Таких противоречивых эмоций к одному человеку я ещё никогда не испытывала.

Я проиграла. Пошла на поводу у собственной слабости, забыла, что он за человек, чего добивается, так легко поддалась чувствам, даже не сопротивляясь. Но всё же, несмотря на лавину эмоций, я чётко помню его слова про “потрахались и разошлись” и не желаю слышать это ещё раз в свой адрес. Я не его очередная одноразовая девчонка, которую можно отшить после секса словами “ты охуенная, но нам не по пути”. Поэтому то, что он собирался сказать, я озвучила первая, это я дала ему отставку, это за мной было последнее слово. Моя маленькая месть.

Его самолюбие – это единственное, что я смогу пробить своими стрелами равнодушия. Потому что ни сердца, ни души, ни совести у этого мажора нет. Надеюсь, что получив своё, Жаров наконец от меня отстанет и переключится на других, на треке полно девчонок, ищущих ощущения покруче и кошелёк потолще. Но сколько я не убеждаю себя, легче не становится, на душе тяжело и что-то скребёт внутри, какое-то непонятное чувство.

– Девушка приехали, – из мыслей меня вырывает таксист, который, развернувшись, снова окидывает меня взглядом. Представляю, какой у меня странный внешний вид, раз его любопытство до сих пор не угасло.

– Спасибо, – коротко бросаю и выхожу из машины.

Я вернулась гораздо раньше, чем планировала, мама с дядей Юрой точно ещё не спят, и я молюсь, чтобы мне удалось проскользнуть в комнату незамеченной. Захожу в дом, осторожно прикрыв дверь и прямо на пороге снимаю босоножки, чтобы не издавать шума стуком каблуков. Одной рукой придерживаю куртку Жарова, другой подхватываю с пола обувь и на носочках продвигаюсь в полумраке к лестнице на второй этаж, оглядываясь по сторонам. Из-под двери кабинета дяди Юры пробивается полоска света, значит, он работает, минус один свидетель моего падения. Взбегаю по лестнице и только у двери своей комнаты выдыхаю с облегчением. Но как только захожу внутрь, с замиранием сердца слышу голос мамы:

– Кира? – удивлённо произносит, и я, недолго думая, просто захлопываю дверь и бросаюсь в ванную комнату.

Поворачиваю защёлку замка с бешено колотящимся сердцем и тут же слышу стук в дверь ванной.

– Кира, всё в порядке? – мама взволнована и не отстанет, пока я не выдам правдоподобный ответ.

– Всё хорошо, мам, – медленно выдохнув, произношу, стараясь придать голосу спокойный беззаботный тон.

– Почему ты так рано? – преграда в виде двери искажает её голос, но я понимаю, что простым “хорошо” я не отделаюсь.

– Живот разболелся просто, – прикусываю губу, – Да и не люблю я шумные заведения. Тёму поздравила, посидела для приличия и хватит.

– Может, врача вызвать? – мама беспокоится, я понимаю, но мне уже хочется побыть одной.

– Уже полегчало, наверное, просто съела что-то не то, – чёртов мажор, я уже завралась по самое не хочу. – Мам, я просто полежу, и всё пройдёт.

– Отдыхай, но если что вдруг, немедленно дай знать. В любое время суток, – и мама уходит, дождавшись короткого ответного “хорошо”.

Прислоняюсь лбом к двери, выдыхая облегчённо, и несколько минут стою, не желая даже двигаться. У меня просто нет сил что-то делать, я настолько эмоционально выдохлась, что хочу просто рухнуть на постель и забыться сном до утра.

Подхожу к зеркалу и несколько минут смотрю на своё отражение обалдевшим взглядом.

– Да, Кира, чрезмерное внимание таксиста неудивительно, – провожу рукой по волосам. – Удивительно то, что он пялился молча.

Глаза лихорадочно блестят, тушь размазана, волосы спутаны: мои тщательно уложенные локоны превратились в пучок соломы, словно я головой подметала пол, а не только что вернулась с вечеринки. Поверх вечернего платья мужская куртка, которая явно больше на пару размеров, и вишенка на торте – на щеках и губах засохшая кровь Жарова. Вечеринка удалась.

– Надеюсь, я никогда больше не попаду в это такси, – усмехнувшись, представляю, какие мысли мелькали в голове у мужчины.

Берусь за края куртки и, распахнув её, позволяю соскользнуть на пол. Спина начинает саднить сильнее, и я поворачиваюсь, пытаясь её рассмотреть, Всю не удаётся, но уже части того, что вижу, достаточно.

– Чёртов мажор, – сквозь зубы произношу. Если мама увидит, меня будут пытать до скончания веков, придётся спать в закрытой пижаме.

Пора приводить себя в порядок, пока она не решила снова заглянуть и не навести панику из-за моего слишком долго пребывания в ванной комнате. Беру с полки пенку для умывания и тщательно смываю с лица последствия сегодняшнего вечера, ножницами срезаю бретельки платья, и оно падает к моим ногам. Переступив через него, подбираю и без сожаления выбрасываю в мусорную корзину. Отрегулировав воду, встаю под душ, смывая с себя запах Жарова и, надеюсь, воспоминания обо всём этом. Хочется думать, что я проснусь завтра, и всё окажется просто сном. Сладким умопомрачительным и желанным, но сном.

Тру тело мочалкой, но в моём воспалённом сознании снова всплывают руки мажора, его длинные пальцы, блуждающие по моему телу и так умело доставляющие удовольствие.

– К чёрту! – злюсь на себя и, смыв пену, закрываю воду.

Достав из шкафа шёлковую пижаму, надеваю её, морщась от ощущений прикосновения ткани к поцарапанной спине. В комнате у меня нет аптечки, а спускаться вниз и искать что-то подходящее это лишний повод столкнуться с мамой и вызвать её беспокойство и кучу вопросов. Поэтому я просто ложусь на кровать, устраиваясь на боку и надеясь, что завтра болезненные ощущения утихнут.

– И не вздумай мне присниться, скотина, – посылаю в темноту фразу и, закрыв глаза, проваливаюсь в сон.

Но когда это Жаров выполнял просьбы? Естественно, мне снился он. Шепчущий такое, что я просто не могла сопротивляться его ласкам, да и не хотела, я сгорала, словно мотылёк в огне его страсти снова и снова. В итоге утром проснулась задолго до будильника, вся в поту, жутко неудовлетворённая и злая. Если так пойдёт и дальше, я превращусь в нервную истеричку, бросающуюся на каждого, кто ко мне подойдёт. Мне просто не нужно больше с ним видеться и придерживаться той же позиции – просто его не замечать. Хотя, он уже получил своё и сполна, поэтому уверена, что уже сегодня он переключится на другую. Да он уже забыл и в ус не дует, пока я тут накручиваю себя. Но от этого ни черта не становится легче.

– Ты уже проснулась? – мама заходит ко мне в комнату, сразу направляется к окну и открывает шторы. – Тогда приводи себя в порядок и спускайся к завтраку.

Спорить с ней совершенно не хочется, хотя я бы, будь моя воля, сегодня вообще не вставала с кровати. Когда мама выходит из комнаты, перекатываюсь с бока на живот в удобную позу, спина ещё саднит, хотя уже не так сильно, и по привычке тянусь к прикроватной тумбе за телефоном, но моя рука нащупывает только пульт от телевизора. И тут до меня доходит, что сумочку я оставила в клубе, а вместе с ней и телефон.

– Кира, ну как же так, – со стоном упираюсь лбом в кровать. Надеюсь, что Артём забрал её, и тут же меня прошибает мысль, что он и не в курсе, куда это я пропала в самом начале празднования. Нужно позвонить, он, наверное, с ума сходит от неизвестности.

Слышу хлопок двери и закатываю глаза.

– Мам, дай мне минут десять, прошу! – непроизвольно повышаю голос, злясь, что она меня подгоняет.

– Десять минут нам не хватит, – от этого голоса меня бросает в жар, его вибрации проходятся по всему телу. – Хотя, если ты постараешься…

– Зачем ты пришёл? – раздражённо произношу, с трудом сдерживаясь, чтобы не посмотреть на мажора.

– Ну во-первых, я принёс тебе то, что ты потеряла, – его голос звучит ближе, на кровать рядом приземляется моя сумочка. – А во-вторых, поинтересоваться, почему ты сбежала вчера.

– Я не сбегала, – сквозь зубы произношу.

– Я бы удивился, потеряй ты туфельку, но вот это вполне в твоём стиле, Колючка, – Жаров садится на кровать рядом, и я, повернувшись к нему, вижу, что в его руке зажаты мои трусики.

– Отдай, – тянусь к ним, но он резким движением убирает руку. – Можешь выбросить.

– Зачем же? – приподнимает бровь. – Положу под стекло, как трофей.

– Извращенец, – фыркаю, отвернувшись.

– Буду собирать коллекцию и начну прямо сейчас, – проводит пальцами по моей щеке.

Вскакиваю с кровати и отхожу к окну, Жаров тоже поднимается, окидывая меня взглядом. На его носу отёк, кожа с фиолетовым отливом, явно будет синяк, но в остальном он всё тот же самоуверенный мажор.

– Только вот это мне не нравится, – пальцем показывает на мою пижаму. – Как в монастыре, – уголки его губ приподнимаются в усмешке.

– Это моя комната, Жаров, надеваю, что хочу. В следующий раз не смей вообще сюда соваться! – скрещиваю руки на груди.

– Тебе ведь понравилось? – шечет, делая шаг в мою сторону.

– На троечку, – склонив голову набок, смотрю на его обалдевшее лицо. – Иди тренируйся. Я тебе ещё вчера дала понять, что это был единственный раз, какое-то помутнение, стресс от пережитого, а ты этим воспользовался.

– Воспользовался? – рычит, подавшись вперёд. – Что-то не заметил вчера сопротивления с твоей стороны.

– Я же говорю – была не в себе от пережитого, – пожимаю плечами. – Не придумывай того, чего нет. Потрахались и разбежались.

– А если я не хочу разбегаться? – зло произносит.

– А я хочу, – впиваюсь в него взглядом, стараясь вложить в него всю свою ненависть, прокручивая в голове все его слова в мой адрес и то, как он меня подставил на треке. – Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое и никогда не попадался мне на глаза. Забудь вчерашний вечер и продолжай вести свою жизнь, уверена, что там много девушек, готовых скрасить твоё одиночество. Вперёд.

– Чего?

– Да, мне хотелось секса, – объясняю ровным тоном. – Да, ты подвернулся под руку, да нам было хорошо. Всё. Забудь. Ты выполнил свою функцию, можешь быть свободен.

Вижу, как сжимаются его кулаки, как по лицу ходят желваки, а губы сжимаются в тонкую линию. Он засовывает руки в карманы куртки и тут же достаёт что-то оттуда.

– Да пошла ты! – зло выкрикивает, замахивается и тут же раздаётся звон стекла.

Обернувшись, вижу, как зеркало в полный рост на противоположной стене осколками осыпается на пол. Раздаётся хлопок двери, и Жарова уже нет в комнате. В шоке снова смотрю на осколки и замечаю там что-то круглое, подхожу ближе и поднимаю вещицу с пола. "Мазь при порезах, царапинах и ссадинах". Удивлённо перевожу взгляд на дверь, через которую только что ушёл Жаров, и на душе становится паршиво.

– Так, Кира, хватит, – кладу баночку на прикроватную тумбу и потираю пальцами виски.

Или ты, или тебя. В данном случае я просто заранее ограждаю себя от страданий. Этот человек не способен любить, а вот я уже поплыла. Нельзя. Нельзя пускать его в своё сердце, я не хочу, чтобы мне потом было больно. Лучше отсечь всё сразу, пока не стало слишком поздно.