Сводные. Игра на вылет

Глава 36

Сергей

Захожу в клуб, оглушающий меня битами новомодного трека и криками толпы. И где искать Колючку среди сотен танцующих тел? Решаю начать с бара, оттуда обзор лучше и, расталкивая толпу под недовольные возгласы и попытки остановить меня, пробираюсь к цели. Подойдя ближе, вижу сводную и какого-то парня, который уводит её прочь, обхватив рукой за талию. Что за нахер? Ускоряясь, догоняю их у входа в подсобные помещения и узнаю в спутнике Колючки Алиева по серьге в левом ухе и татушке с изображением черепа на шее. Кровь мгновенно закипает, ярость мощной волной ударяет в голову. Сжимаю кулаки и, в несколько шагов сократив расстояние, хватаю Ильдара за плечо.

– Далеко собрались? – рычу, еле сдерживаясь.

Музыка здесь не такая громкая, как в зале, Алиев, услышав меня, замирает на месте, а я перевожу взгляд на Колючку, и в сознании вспыхивает понимание, что здесь что-то не так. Ильдар разворачивается, и Колючка чуть ли не падает, споткнувшись о собственные ноги.

– Ты что, пьяна?! – моё терпение трещит по швам, хочется прямо здесь надавать оплеух этой идиотке, чтобы пришла в себя и надолго запомнила, что бухать с Алиевым чревато последствиями.

Колючка вскидывает на меня взгляд, и там совершенно нет никаких эмоций, никакого узнавания. Что за хрень с ней творится? Несколько секунд она хмурится, видимо, что-то соображая, потом открывает и закрывает рот, так ничего и не сказав в ответ.

– Алиев, я тебя сейчас по стенке размажу, сука, – дёргаюсь в его сторону, и он отпускает сводную. Молниеносно среагировав, ловлю её в свои объятия. – Что она пила? – рявкаю, от чего Алиев лишь мерзко улыбается.

Знает, что не смогу с ним ничего сделать, пока держу Колючку, иначе рискую её уронить.

– Умеешь же ты всё обломать, Жаров, – зло выплёвывает, пятясь в сторону двери. – А у меня были такие планы на твою сводную сестрёнку, завтра она бы умерла со стыда, ну или не только от него, – открывает дверь и напоследок бросает: – Хотя ты можешь продолжить, пусть это будет моим подарком. Весёлой вам ночи, Жаров, – и с этими словами быстрыми шагами удаляется по коридору к запасному выходу из клуба.

– Поехали домой, – тяну Колючку к бару, так и держа за талию одной рукой, но она начинает сопротивляться, хотя только что была похожа на овощ.

– Я не хочу домой! Я хочу танцевать! – пытается вырваться из моей хватки, но хрена с два, я ещё крепче прижимаю её к себе. – Ну пожалуйста!

Разворачивается лицом ко мне, прижавшись всем телом, и, обняв, пробирается руками под мою футболку. Прикосновения её холодных ладоней к спине вызывают дрожь во всем теле, отдавая сладкой истомой в паху, и по ходу мой член явно понял намёк её медленных призывных движений. Колючка начинает двигать бёдрами и тереться об меня, одновременно ведя ладонями от спины к животу, и вот уже её пальцы проникают за пояс моих джинсов. Прикрываю глаза, тяжело дыша, мозг моментально начинает плавиться от желания, меня безумно заводит всё, что она со мной делает. Перемещаю ладони на её задницу и прижимаю податливое тело к себе сильнее, зарываюсь носом в её волосы, втягивая запах, сводящий меня с ума. Колючка медленно проводит языком по моей шее и хрипло шепчет:

– Трахни меня…

И тут в уже почти отключившемся мозгу вспыхивает красная лампочка, и до меня доходят слова Ильдара.

– Алиев, сука, тебе конец.

Со стоном прикрываю глаза и, положив ладони на плечи Колючки, пытаюсь отстраниться, но она впивается зубами мне в шею, вызывая боль и наслаждение одновременно. Затылок простреливает волна мурашек, когда она зализывает место укуса.

– Блять, ну почему мне так везёт, а? – говорю сам себе, потому что, судя по всему, моя сводная уже словила кайф, и её не остановить.

Руки Колючки словно живут своей жизнью, пытаясь расстегнуть ремень на моих джинсах, она торопится и рычит мне в шею, когда ей это не удаётся. Всё, стоп. Надо это прекращать.

– Кира, – отталкиваю её, но она снова лезет обниматься. – Кира! – пытаюсь достучаться, только это словно идти с палкой против бронетранспортёра. – Твою нахер налево!

С трудом отстраняюсь и, чуть присев, подхватываю эту сумасшедшую под колени и взваливаю на плечо. Она брыкается, пытаясь вырваться, только я усиливаю хватку и даю ей по заднице, она затихает, замерев и дав мне передышку.

– Хватит с твоей задницы на сегодня приключений, – несу её к бару, чтобы пройти к выходу там, где более-менее свободно, не тащить же её на плече сквозь толпу.

И тут замечаю, как какой-то малолетний пацан поднимает с пола у бара телефон, показавшийся мне знакомым – чехол с красной гоночной тачкой на черном фоне. Это Колючки. Поравнявшись с парнем, резко выхватываю гаджет из его рук.

– Проблем хочешь? – вкладываю в свой голос всю злость, что кипит во мне из-за поступка Алиева и собственной неудовлетворённости.

Парень отрицательно машет головой, и я ускоряюсь, потому что эта ведьма снова начинает сопротивляться и что-то возмущённо вопит. Нужно сматываться и побыстрее, пока охрана не обратила на нас внимание, иначе будет полнейший трындец.

Господи, дай мне сил не спятить сегодня. Или не сорваться к херам собачьим и не трахнуть эту ведьму, накаченную какой-то дрянью. Слишком убедительно просит, а я на грани того, чтобы забить на свои принципы и поддаться собственному желанию.

Выношу уже слабо сопротивляющуюся Колючку из клуба, амбал на входе косится, но не останавливает. Облегчённо выдохнув, направляюсь к машине, попутно доставая свой телефон из кармана джинсов, и набираю номер такси. Ехать на своей не вариант, эта ведьма может либо попытаться выйти на ходу, либо снова меня соблазнить, а это чревато аварией или того хуже – остановкой и сексом в машине. Поэтому свидетель поездки домой мне не помешает во избежании соблазнов.

Стоп. Домой нельзя, если родители увидят её в таком состоянии, вопросов отца и истерики Аллы не избежать, а так как привезу это тело я, значит, автоматически вина на мне, и попробуй докажи, что не при делах. Остаётся лишь один вариант.

Снимаю тачку с сигналки и ставлю Колючку на ноги, её ведёт в сторону, и она хватается за голову. Ещё бы не словить вертолётов после такой прогулки верхом на моём плече и с дрянью, что подсыпал ей Алиев, в организме. Ловлю её за руку и, открыв пассажирскую переднюю дверь, достаю из бардачка ключи от своей квартиры, но закрыть машину Колючка мне не даёт.

– Я поведу, – пытается вырвать ключи, но я побеждаю, и машина мигает фарами, издав короткий сигнал. – Жадина, – надувает губы и подаётся ко мне, падая в объятия.

На телефон приходит сообщение, что такси уже ожидает, и я мысленно благодарю того чувака, который принял заказ, за оперативность. Снова взвалив сводную на плечо, иду к желтой машине с шашечками на крыше, открываю заднюю дверь, сваливаю Колючку на сиденье и, столкнув её ноги на пол, быстро усаживаюсь рядом, закрыв дверь. Называю адрес, и такси трогается с места, а сводная в это время снова целует меня в шею, обхватив через джинсы ладонью уже подающий признаки готовности член.

– Доставишь быстрее, накину сверху, – стучу по спинке сиденья таксиста, пытаясь не поддаваться рукам и губам этой ведьмы. – Чёртова заноза в заднице, – сквозь зубы произношу, втягивая воздух.

Таксист, понимающе хмыкнув и бросив взгляд в зеркало заднего вида, прибавляет скорость, а Колючка перебирается ко мне на колени и набрасывается на мои губы, словно хочет сожрать. Понимаю, что это нихрена не она, что это всё наркотик, что подмешал ей Алиев, только тело реагирует на её близость, поцелуи, на её руки, блуждающие по моей груди, как и всегда – стояком и желанием прямо здесь и сейчас утолить голод, потому что после того секса у клуба я ни о ком другом думать не могу, никого не представляю в своей постели, только эту вредную несносную девчонку. Отбиваюсь, как могу, не давая ей расстегнуть ремень, но с ширинкой она справляется, и там её пальчикам очень даже рады.

– Приехали, – водитель откровенно ржёт над нами, пялясь в зеркало заднего вида, когда я пытаюсь отлепить от себя Колючку.

– Кира, твою мать! – рявкаю на неё и хватаю за запястья, убирая руки от себя. – Приехали, надо идти домой.

Спихиваю её с колен и открываю дверь такси под недовольное бормотание сводной, быстро вылезаю из машины. Наклонившись, подхватываю Колючку подмышки и тяну к себе, уже теряя терпение.

– Весёлой ночи, чувак, – слышу от таксиста прежде, чем закрываю дверь.

– Да уж, веселья прям через край, обхохочешься, – бурчу и взваливаю странно притихшую Колючку на плечо.

Поднимаюсь на свой этаж, слушая бессвязную речь Киры, пару раз уловив ругательства, от которых Алла стопроцентно упала бы в обморок. Наконец, открыв дверь квартиры и щёлкнув выключателем в прихожей, ставлю сводную на пол.

– Мне плохо, – сдавленный шёпот заставляет ускориться.

– Понял.

Снимаю с нас обоих обувь, мысленно прося Колючку не упасть и не убиться в моей квартире, беру её на руки и направляюсь в ванную комнату. Нужен душ и срочно. Она обхватывает мою шею ладонями, не пытаясь сопротивляться, уже хороший знак. Ставлю её на пол у душевой кабины и держу за талию, прикидывая, что лучше – попытаться раздеть с риском подать ей сигнал к новой атаке на мою честь или всё-таки безопаснее засунуть ведьму под душ в одежде. Но Кира прерывает мои мысленные метания. Поднимает на меня поплывший взгляд и пытается улыбнуться, пока ладони скользят по моим плечам вниз, к груди, и замирают на животе. Распахивает куртку, и я опускаю руки, позволяя снять её с себя, и она летит на пол, вслед за ней отправляется и футболка. Ладони проходятся по коже, оголяя каждый нерв, срывая вскачь сердцебиение, дыхание сбивается, когда она прикасается губами к моей груди, начиная покрывать поцелуями.

Нет! Нельзя!

Она мне этого никогда не простит. Да я и сам не прощу, я же не отморозок, чтоб трахнуть ничего не соображающую девчонку, пусть даже мне и безумно хочется, так хочется, что в штанах сейчас загорится всё.

Стиснув зубы, подыгрываю и дрожащими от напряжения руками стягиваю с неё одежду, оставляя лишь трусики и бюстгальтер, а после освобождаю себя от джинсов. Обхватив Колючку руками, поднимаю над полом и захожу с ней в душевую кабину, сразу врубая холодный душ.

И как только на нас обрушивается поток воды, она начинает визжать и вырываться, царапая мне плечи, шею и лицо, всё, что попадается на пути её рук. Разворачиваю её спиной и прижимаю извивающееся тело к себе, обняв за талию.

И тут она замирает, мышцы пресса сокращаются, и её несколько раз рвёт. Наклонившись, она пару минут стоит неподвижно, упёршись рукой в стенку душевой кабины, пока я продолжаю удерживать за талию, а когда Колючка выпрямляется, регулирую кран на подачу горячей воды и через несколько минут выключаю. Надеюсь, большая часть этой дряни из неё вышла.

Вылезаю из кабины и помогаю выйти Колючке, она выглядит совершенно потерянной и слабой, устало кладёт голову на моё плечо, только расслабляться рано, нужно снять мокрые вещи. Разворачиваю её спиной к себе, расстегиваю бюстгальтер, который тут же скользит на пол, хватаю с полки первую попавшуюся футболку и спешно, но аккуратно надеваю на Киру. Забравшись под низ футболки, одним быстрым движением стягиваю мокрые трусики и, подхватив на руки безвольное тело, несу в кровать. Ещё ни одну девчонку я не носил на руках такое количество раз. Рекорд, Жаров.

Уложив её, накрываю одеялом и возвращаюсь в ванную за сухой одеждой и телефоном. Провожу по экрану, и он светится заставкой – фото Киры лет в шестнадцать с каким-то мужиком, видимо, отцом. Надо же, даже не запаролен. Открываю мессенджер и отправляю сообщение Алле, чтобы не наводила паники, иначе нам всем крышка.

“Мам, привет! Сегодня переночую у подруги. Завтра позвоню”.

Подхожу к запотевшему зеркалу и провожу по нему рукой.

– Ну всё, теперь можно выдохнуть, – говорю своему отражению, словно полнейший псих, только напряжение последнего часа нихрена не спадает.

Как только подумаю о том, что мог сделать Алиев, желание разорвать ему глотку накатывает с новой силой. Он ответит за всё, что сделал, иначе я не успокоюсь. Прижимаюсь лбом к зеркалу, прикрыв глаза, и несколько минут стою неподвижно, выравнивая дыхание, а потом, сменив мокрые боксеры, плетусь в комнату посмотреть, как там Колючка.

Она лежит, свернувшись калачиком, и, когда я опускаюсь рядом с кроватью на корточки, открывает глаза.

– Постарайся уснуть, я буду рядом, на кресле, – произношу, убирая с её лица мокрый локон. – Если что понадобится, зови.

Поднимаюсь и уже собираюсь идти к шкафу за пледом, но она хватает меня за руку, не позволяя уйти, и тянет к себе. Глубоко вздохнув, понимаю, что мои мучения ещё не закончились, и ложусь на кровать рядом.

– Мне плохо. Что ты со мной сделал? – её трясёт в ознобе, зуб на зуб не попадает.

– Это не я, – прижимаю к себе, пытаясь согреть. – Спи, обо всём завтра.

– Я тебя ненавижу. Ненавижу, мажор хренов, – ругается заплетающимся языком. – Если бы ты только знал как…

Я представляю, Колючка. Только не я это с тобой сделал. Хочется наорать на неё за глупость, которую она сегодня совершила, но я молчу, позволяя ей высказаться.

– Всё у меня было нормально… но как только ты появился… все перевернулось… вверх дном… все полетело к чертям…

Аналогично, Колючка. Ты тоже перевернула мою привычную жизнь, вывернула её наизнанку.

– Не могу сопротивляться… не могу… как можно тебе сопротивляться?

Сопротивляться бесполезно, Колючка. Ты всё равно будешь моей. Ты уже моя. Пусть и отрицаешь до сих пор этот очевидный факт.

– Ненавижу тебя… ненавижу за то, что хочу…

Она затихает, дыхание выравнивается, а мои губы расплываются в довольной улыбке. Ты только что дала мне зелёный свет, моя маленькая потрясающая ведьма.