Сводные. Игра на вылет

Глава 44

Сергей

Как только я выхожу из машины после заезда, ко мне тут же подходит Герман с компанией парней и девчонок, одна из которых липла ко мне до гонки.

– Отличный результат, бро, – хлопает меня по плечу Герман.

– Не сказал бы, – кривлюсь, понимая, что на самом деле мне до жути хотелось прийти первым, доказав всем и прежде всего себе, что я могу лучше.

Только теперь я напарник Колючки, а это значит, что свои амбиции до поры до времени нужно засунуть в одно место.

– До девчонки, выигравшей гонку, тебе далеко, согласен, – кивает Герман. – Но ты на верном пути, – ухмыляется ткнув меня кулаком в грудь.

Ну я бы поспорил с этим утверждением. К Колючке я очень даже близко, ближе, чем когда-либо. Я выполнил условия, и теперь ей не отвертеться от нашего договора, как бы она не старалась.

А вот и она.

“Супру”, двигающуюся по парковке, тормозит Андрей, ещё один участник гонки. И Колючка, выбравшись из машины, что-то говорит ему.

– Я за тебя болела, – чувствую прикосновение к своему локтю, и моей щеки касаются прохладные пальцы. – Может, отпразднуем?

Но мне не до этой приставучей девчонки, всё внимание приковано к Колючке, её движениям и выражению лица. Она хмурится, поджав губы, а потом из меня словно разом выкачивают воздух.

Моя Колючка обнимает парня за шею и что-то шепчет ему на ухо.

Какого, блять, хрена происходит?

Все внутренности словно ядовитой кислотой разъедает, всё плавится, превращаясь в горящие угли, когда парень обнимает Колючку за талию. В голове одна мысль – оторвать щеглу руки нахрен, перед этим переломав каждый палец. Порубить этого Андрея на кусочки и закатать в асфальт. Перед глазами словно красная пелена, словно кровь прилила к мозгам, подкидывая картинки их близости.

Нет, она моя. И ничья больше!

Ни один мудак не смеет её касаться, пока она со мной. А она со мной, хочет того или нет! И сопротивляться бесполезно. Я же вижу, что Колючка меня хочет, вижу, как смотрела на меня, пока эта девка, чьё имя даже не запомнил, висла на моей руке перед гонкой. Я не отшил её сразу, просто чтобы вызвать Колючку на взрывные эмоции, убедиться, что я ей не безразличен, как она старается всё время показывать. И да, я убедился.

Хотя и сам испытал сейчас что-то похуже ядерного взрыва, и остаточный пепел от непонятных мне чувств оседает где-то в глубине чёртова сердца.

Грубо скидываю ладони приставшей пиявки со своего локтя, слыша возмущённый писк, но мне похер на её недовольство. Меня волнует только то, что я вижу перед собой – эта сладкая, блять, парочка. Еле сдерживаю гнев, пока быстрыми шагами направляюсь к ним, и если кто-то хоть слово мне скажет, убью нахрен.

– Поговорим, – не спрашиваю, а утверждаю, взяв Колючку под локоть, и тяну за собой в сторону трибун.

– Какого чёрта, Жаров? – упирается зараза, пытаясь отцепить мои пальцы, но я лишь крепче их сжимаю.

– Сергей, ты чего творишь? – возмущается Андрей и пытается протиснуться между мной и Колючкой.

– Иначе твоему хлюпику пиздец, – наклонившись, смотрю ей в глаза, вложив в свой взгляд все чувства, что сейчас бушуют внутри, требуя выхода.

– Хорошо, – коротко кивает и позволяет вести себя к каким-то подсобным помещениям под трибунами. – Не долго, у меня дела.

– С Андреем этим? – зло выплёвываю. Всё, я сейчас вернусь и разобью ему морду.

– Какая тебе разница, Жаров? – вздергивает подбородок, гордо вышагивая рядом, словно королева. Королева Колючка, мать её.

– Разница? – почти кричу, заталкивая её в первую попавшуюся подсобку. Через небольшое окно у потолка проникает свет солнечного заката, но мне этого достаточно. Мельком оглядываю помещение – какие-то инструменты, сломанные кресла трибун, столы и другой хлам. – Меня динамишь, а с этим хлюпиком пожалуйста?

– Да какое ты имеешь право…

– Имею. На тебя имею, – тяжело дыша надвигаюсь на неё, а Колючка медленными шагами отступает, пока не упирается попой в какой-то стол.

– Только посмей, – шепчет, облизывая свои идеальные пухлые губы. Пиздец.

С тихим рыком резко подаюсь вперёд и, обхватив ладонью её затылок, набрасываюсь на сладкие губы, сводящие меня с ума. Сначала она сопротивляется и бьёт меня кулаками по спине, но как только я прикусываю её нижнюю губу, а потом медленно провожу по ней языком, сдается и приоткрывает рот. Отвечает на мой поцелуй, целует с такой же яростью, как и я – глубоко и жадно. Моя страстная Колючка.

– Ненавижу тебя, Жаров, – со сбившимся дыханием шепчет, когда я, оторвавшись от ее губ, переключаю внимание на шею, на то место, где бешено бьётся тоненькая голубая венка. – Ненавижу тебя.

– Я знаю, – шепчу, подхватывая её под бедра, и усаживаю на стол, мысленно прося его не развалиться.

Продолжая целовать, расстегиваю ее толстовку и задираю футболку вместе с бюстгальтером, чтобы обнажить грудь. Вбираю в рот сосок, и Колючка тут же со стоном откидывает голову назад, подаваясь навстречу моим губам. Переключаюсь на другой сосок, но она, обхватив моё лицо ладонями, нетерпеливо тянется к губам.

– Слишком долго, – на выдохе произносит и проникает в мой рот языком, поднимая в груди ураган.

Стягивает с моих плеч кожанку, я помогаю, и куртка падает к ногам. Футболка летит туда же, и разгорячённого тела касается вечерняя прохлада. Колючка прерывает поцелуй и невесомо проводит подушечками пальцев по моей груди, спускаясь вниз, к ремню, словно обжигая кожу диким огнём. Часто дышу, держась из последних сил, когда она в спешке начинает расстёгивать ремень, и, не выдержав, помогаю ей справиться с пряжкой. Колючка, расстегнув ширинку, ныряет ладонью в джинсы, и накрывает уже стоящий колом член, а я, склоняясь к её шее, провожу по ней языком, закрыв глаза и издав низкий гортанный стон удовольствия.

Я сейчас сорвусь. К хренам собачьим эти прелюдии. Просто не могу больше.

Ставлю Колючку на ноги, срываю с нее толстовку и футболку, которые отправляются куда-то вниз, разворачиваю спиной к себе и, спустив спортивки вместе с трусиками, надавливаю на спину, заставляя её наклониться и упереться в стол руками. Провожу рукой по набухшим складкам, собирая влагу и размазывая её, слышу тихий стон, как сигнал к действию, когда задерживаюсь и слегка надавливаю. По её телу словно проходится разряд тока, а меня давно уже шарахнуло и так, что, кажется, я попал. Крупно попал.

Рывком спускаю свои джинсы вместе с боксерами вниз и приставляю головку уже раскалённого члена к её входу, меня потряхивает так, что я уже с трудом себя контролирую. Врываюсь в Колючку и слышу свой собственный сдавленный стон, по венам кипящей лавой проносится удовольствие.

Охренеть.

– Боже… – слышу её выдох, и она подаётся ко мне, прогнувшись сильнее. – Ещё!

Продвигаюсь вперёд. Медленно. По миллиметру.

Я на грани.

– Блять… – стиснув зубы, произношу и срываюсь.

Мощным толчком вхожу в Колючку до конца, удерживая за талию, и насаживаю на свой член.

Снова и снова. Грубо. Быстро. Часто дыша.

– Наказываешь меня? – хрипло произносит Колючка.

– Да, – выхожу из неё и снова резко врываюсь на всю длину. – Чтобы. Больше. Никто. Кроме. Меня. Не прикасался, – выдаю с каждым толчком. – Моя ты.

Не даю ей ответить и возмутиться – обхватив ладонями грудь, поднимаю со стола и прижимаю к своей груди, заткнув рот поцелуем, передавая через него свои эмоции, то, что клубится внутри меня, словно чёрный туман заслоняя разум.

Снова заставляю прогнуться и продолжаю двигаться в ней, будто это последний секс в моей жизни. Слышно только наше хриплое дыхания и шлепки тел друг о друга. Стол издает жалобные скрипы в такт моим толчкам, но мне похер. На всё похер. Войди сейчас сюда кто-то, я бы даже не заметил.

– Сергей, – хриплый и протяжный голос, и я понимаю без слов. Замедляюсь, чувствуя, что она сейчас кончит, и сжимаю её ягодицы, проникая глубже, ощущая дичайший азарт. Она с протяжным стоном дрожит от полученного удовольствия, пытаясь прижаться попой ближе. Ускоряюсь, и через несколько толчков мой мозг словно простреливает электрическим разрядом, посылая импульсы в позвоночник и разнося их по всему телу, которое содрогается в оргазме. Ещё пару движений и я, тяжело дыша, останавливаюсь, склонившись, зарываюсь носом в копну волос Колючки.

– Ты животное, – тихо со вздохом произносит, а я не могу ни слова произнести. – Слезь с меня и дай привести себя в порядок.

– Пару секунд, – шепчу, пытаясь прийти в себя и целуя её в плечо. – Ещё пару раз, и я сдохну.

– Ага, – чувствую, как она кивает. – И отравлю тебя я своей вагиной? – начинает смеяться.

– От оргазма, дура, – беззлобно отвечаю и выхожу из неё, отступая на шаг. – Это непохоже ни на что.

– А ты раньше его не испытывал? Что за девушки тебе попадались, Жаров? – поворачивается ко мне и смотрит с лукавой улыбкой.

– Таких нет, не испытывал, – провожу по её щеке тыльной стороной ладони, но тут же убираю руку.

– Тогда готовься, твоя смерть придет от оргазма, – мягко толкает меня в грудь ладонями, заставляя отступить, и натягивает трусики и штаны.

– Чёрт!

Вопросительно смотрю на неё, застегивая джинсы, пока она не переводит на меня злой взгляд.

– Ещё раз подойдешь ко мне без презерватива, я тебя загрызу, – рычит, а я не могу сдержаться.

Подхожу ближе и целую её, зарывшись ладонью в волосы. Жадно и нетерпеливо, с такой страстью, словно сейчас между нами ничего и не было. Её запах, её голос – как наркотик, проникает в мозг, разливается по венам, отравляя своим присутствием здравый смысл. Ещё немного, и я готов повторить всё здесь и сейчас.

Колючка отвечает на поцелуй, но потом кусает меня за нижнюю губу, оттянув её.

– Я тебя предупредила.

– Значит, будет ещё? – усмехнувшись, провожу по спине девушки ладонью, опустив её на попу и притягивая Колючку ближе.

– Посмотрим на твоё поведение, – поднявшись на цыпочки, жарко шепчет на ухо, и её обнажённая грудь касается моей, вызывая горячую волну дрожи. Снова.

– А у тебя нет других вариантов, – в тон ей отвечаю. – Ты моя. Другого не предусмотрено.

Она отталкивает меня и, подняв футболку с пола, торопливо одевается. Молча приводим себя в порядок, тишину в подсобке нарушают лишь звуки моторов автомобилей на парковке, визг шин и крики людей, приветствующих очередных победителей.

Без слов беру Колючку за руку и выбираюсь наружу, все заняты своими делами, никто даже не обращает внимания на двух людей, какого-то чёрта выходящих из-под трибун.

– Поехали домой, а то родители подумают, что я продал тебя в рабство, – с довольной улыбкой смотрю на неё.

– Ну в каком-то отношении это правда. Сексуальное, но всё же рабство, – прищурившись, склоняет голову набок.

– Ну согласись, такое куда приятнее, – снова тянусь к ней за поцелуем.

– Посмотрим, – пожимает плечами и уворачивается от поцелуя.

Это только начало, Колючка. Кажется, я вошёл во вкус.