Сводные. Игра на вылет

Глава 47

Сергей

Дни летят со скоростью света. С Колючкой всё по-новому: ощущения острее, эмоции ярче, каждый час, проведённый с ней хочется умножить на десять. Никогда не думал, что мне понравится просто проводить время вместе с девчонкой вне постели. Никакой скуки, никакого нытья или разговоров о шмотках – Колючка не похожа ни на одну из тех пустоголовых представительниц женского пола, с кем я спал раньше.

И я чувствую, что уже не смогу отказаться от всего этого. Да и хочу ли?

Конечно. мы стараемся быть осторожными, чтобы родители не застукали нас вместе, но в то же время не можем отказаться от того, чтобы засыпать раздельно друг от друга. И да, чаще всего это я пробираюсь в её комнату, когда все засыпают. Чувствую себя словно подросток – мне необходимо видеть её, слышать, чувствовать круглые сутки, иначе я начинаю сходить с ума. Просто какое-то помешательство на ней одной, и это меня пугает. Пугает зависимость, над которой я не властен.

Сегодня с утра я отвёз Колючку на пары, а сам решил забить на занятия. Две последние пары отменили, и у меня совершенно нет желания переться на первые две и слушать старого маразматика по международному частному праву. Всё равно буду спать обе лекции, лучше проведу это время с пользой.

– Заедешь за мной? – Кира тянется к ручке двери. – Освобожусь в три.

– Почему нельзя забить на эти идиотские пары? – ловлю её за руку повыше локтя и тяну на себя. – Можно провести время с гораздо большим удовольствием, – шепчу, склонившись над её губами.

– Была бы твоя воля, мы бы из постели сутками не вылезали, – смеётся, качая головой.

Наклоняюсь и целую эти сладкие охеренные губы, которые не дают мне покоя. Медленно. Смакуя каждую эмоцию, каждый выдох Киры, ощущая, как её ладони скользят по моим плечам.

– Жаров, не наглей, – прерывает поцелуй Колючка и выскальзывает из машины. – Вечером увидимся.

– Вечером я спрошу с тебя вдвойне, – кричу ей вслед, а она лишь загадочно улыбается, на пару секунд повернувшись в мою сторону, и тут же теряется среди студентов, поднимающихся на крыльцо университета.

Завожу мотор и еду в совершенно противоположную от моего университета сторону. Раз уж Колючка предпочла учёбу, я, пожалуй, наведаюсь в тренажёрный зал, совсем его забросил в последнее время, не мешало бы наверстать.

Приехав на место, первым делом разминаюсь на снарядах, понимая, что совершенно размяк и отошел от привычного ритма жизни, расслабился рядом с Кирой. Встаю в спарринг с Тимуром – одним из тренеров, который за несколько минут разделывает меня под орех.

– Ты сегодня какой-то другой, – усмехается Тимур, встав в очередной раз в стойку. – Вообще не здесь.

– Просто отвык, – пожимаю плечами

Стойка. Выпад. И я снова пропускаю удар.

– Влюбился что ли? – посмеивается Тимур, делая шаг назад. – Ты явно не здесь сейчас. Твои мысли в другом месте.

– Иди нахрен, – зло бросаю, скидываю перчатки, и и иду в раздевалку.

Расслабился, блять.

Мои мысли сейчас с ней, с моей ведьмой, которая не отпускает ни на секунду. Вижу как на неё смотрят все пацаны с трека, вижу, что каждый раздевает глазами, и сейчас представляю, как её одногруппнихи исходят слюнями на занятиях, глядя на неё. Это меня не просто злит, я готов убить всех, вбить в их тупой мозг, что Кира моя, и никто даже смотреть на неё не имеет права.

Со злостью сдираю с себя майку, кидаю рядом со шкафчиком и, взяв полотенце, собираюсь уже закрыть дверцу и пойти в душ, как слышу звонок телефона.

Колючка.

– Уже соскучилась? – произношу в трубку, как только принимаю вызов.

– Не льсти себе, Жаров, – отвечает мне в тон, и я слышу короткий смешок. – Я задержусь сегодня, нужно к семинару подготовиться.

– А может, ну его к чёрту? Я знаю занятие поинтереснее, – шёпотом произношу, слыша частое дыхание в трубке.

– Уверена в этом, – произносит Колючка, а на фоне слышится звонок на пару. – Мне пора, я сама приеду в гараж, жди меня там. Надеюсь, ключи не потерял?

– Ну я не совсем идиот, – беру с верхней полки ключи от гаража – брелок пульта управления и простой ключ для открытия вручную. – Всегда со мной.

Колючка отдала их мне, так как я чаще всего приезжал раньше или попросту забивал на пары и торчал в гараже до её приезда

– Тогда до вечера, Жаров, – и уже шёпотом: – Постараюсь реабилитироваться за задержку.

– А вот тут я ловлю тебя на слове, Колючка, – запрокидываю голову назад. От пары слов, сказанных таким тоном, внутри поднимается волна желания и нетерпения – до боли в пальцах хочется прижать к себе её тело и показать силу моего желания.

–Тогда до вечера, – тихий смех обрывается, оставляя мне лишь предвкушение предстоящей встречи.

Кладу телефон на полку, закрываю дверцу шкафчика, и, повернувшись к выходу из раздевалки, натыкаюсь взглядом на Алиева, прислонившегося к косяку входной двери.

– Какие люди, – ехидно ухмыляется, растягивая гласные. – Неужели твоя госпожа тебя отпустила погулять одного?

– Иди на хрен, – сквозь зубы произношу, бросая злой взгляд на этого дебила.

Делаю пару шагов в сторону душевой, решая не реагировать на его выпады.

– Что, под каблуком теперь? – не унимается Алиев. – Я тебя понимаю. Если бы я имел доступ к такой тёлке, тоже бы исполнял все её желания, – ехидно посмеивается, заставляя меня замереть на месте.

Градус моей ярости стремительно ползёт вверх и, резким движением закинув полотенце на плечо, я разворачиваюсь к Ильдару и с расстановкой произношу:

– Ещё одно слово, и я тебе челюсть, сука, сломаю.

Только сейчас замечаю ещё одного пацана, стоящего рядом с Алиевым, скрестив руки на груди.

– Да ладно тебе, Жаров, – Ильдар делает шаг вперёд. – Девка и впрямь хороша. Но ведь это ненадолго. Я тебя знаю – ещё неделя максимум, и ты пошлёшь её на хер. И вот тогда я оторвусь. Попробую, такая ли она сладкая на самом деле.

У меня просто срывает башню нахрен.

– Сука!

В пару шагов сокращаю расстояние между нами и со всего размаха бью Алиеву кулаком в рожу. Его голова дёргается в сторону, и он тут же хватается за разбитую губу, при этом противно посмеиваясь.

– Я давно понял, что ты запал на свою сводную, – произносит, стирая кровь с губы. – Слюни пускаешь. А я жду подходящего момента.

– Только попробуй тронуть Киру, – хватаю его за грудки, встряхивая. – Я тебе башку проломлю, сука!

Отталкиваю Алиева и быстрыми шагами ухожу в душ, хотя внутри всё протестует – хочется вернуться и надавать ему так, чтобы имя Колючки забыл и больше никогда к ней не приближался. Только понимаю, что Алиев специально выводит меня из себя, провоцирует стычку, чтобы потом повернуть всё в свою пользу.

Холодный душ успокаивает, остужая мою ярость, понимаю – правильно сделал, что не поддался эмоциям, пожалуйся Алиев папочке, меня бы закрыли надолго, а Кира осталась бы один на один с этим недомерком. Тут он уже оторвался бы на по полной – руки развязаны, и Колючку некому защитить, а ведь до конца гоночного сезона осталось совсем немного.

После тренажерки еду перекусить в кафе неподалёку, пока сижу за столиком, получаю сообщение от своей Колючки:

“Скукота смертная. Хочу к тебе”

Никогда не обменивался с девчонками сообщениями – обычно было достаточно одного звонка, потом был секс и всё, на этом прощались.

“Так сбегай с этой тусы и присоединяйся. Я в Седьмом небе на Пушкинской”

“ А мороженое будет?))”

“Куплю целое ведро. Сначала накормлю тебя, а потом сам буду есть. С твоей груди…”

“Жаров, я вообще-то на занятиях!”

“Но ты же представила, как я делаю это? Сначала соски, потом грудь и ниже, ещё ниже, и ещё…”

“Ты вынуждаешь меня сбежать с занятий?”

“Ни в коем случае. Просто обрисовываю альтернативу)))”

“Ты невыносим))) Но именно это мне в тебе и нравится)))”

Улыбка расползается на моём лице, и я никак не могу пересилить себя, чтобы её спрятать. Наверняка выгляжу сейчас как слюнявый идиот впервые увидевший женскую грудь. Непонятно почему сводная действует на меня подобным образом, меня словно подменили в последние дни. Скажи кто пару месяцев назад, что я буду плыть от одной смс от девчонки, посчитал бы его идиотом.

Вот только после этой переписки успокоить мою фантазию не удаётся, и я решаю смотаться до дома отца и взять вещи для Киры. Сегодня мы определённо ночуем в моей квартире, иначе родители точно узнают о наших отношениях. Достало сдерживать себя, достала эта конспирация. Хочу любить её, не сдерживаясь.

Заехав домой, закидываю в спортивную сумку сменные вещи для Колючки и, не встретив ни отца, ни Аллу, еду сразу в гараж – ждать Киру и проверить тачки перед гонкой. Начинается мелкий противный осенний дождь, небо затянуто серыми нависшими облаками – совсем как и моё паршивое настроение, испорченное встречей с Алиевым. Трасса сегодня будет мокрой, а это значит, что нужно быть вдвойне внимательнее, чтобы не слететь с неё и не оказаться в жопе.

Пару часов вожусь в гараже с тачками, пока не слышу за спиной самый желанный голос:

– А вот и я.

Выпрямляюсь и оборачиваюсь на звук – моя Колючка улыбается, и на её щеках появляются ямочки, которые мне так нравится целовать.

– Как ты тут без меня? – спрашивает вкрадчивым тоном, делая шаг вперёд. – Я соскучилась, – уже шёпотом продолжает, а её взгляд, её пухлые губы словно магнитом притягивают меня к себе.

Молча подойдя Колючке, обнимаю и прижимаю её к себе, жадно целую, показывая, чего мне сейчас хочется больше всего. Её руки оказываются на моих плечах, она отвечает на поцелуй со всей страстью, поглаживая подушечками пальцев мой затылок, от чего импульсы удовольствия по позвоночнику стремятся вниз, без слов подсказывая, что делать дальше.

– У меня руки грязные, – хрипло произношу ей в губы.

– Плевать, – притягивает к своим губам, а я и не сопротивляюсь.

Подхватываю Колючку под бёдра и приподнимаю над полом, заставляя обвить ногами мой торс, и медленными шагами, продолжая неистово целовать, приближаюсь к капоту своей “Субару”. Усаживаю Киру на него и, оторвавшись от её губ, покрываю поцелуями лицо и шею, снимая её куртку.

– Я тоже пиздец как скучал – шепчу и снова впиваюсь в её губы. – С ума меня сводишь, ведьма.

Кира стягивает с меня куртку и, задрав футболку, покрывает поцелуями торс, вызывая дрожь желания по всему телу. Не выдержав, слегка надавливаю на её плечи, заставляя лечь спиной на капот, и берусь за шнурки спортивок, намереваясь показать здесь и сейчас, на сколько сильно я соскучился.

– Я вам не помешал? – знакомый голос заставляет нас обоих замереть.

Сука, как же всё не вовремя!

– Артём! – Колючка встаёт с капота и с радостным воплем кидается на шею своего друга.

Он обнимает её за талию, вызывая во мне противоречивые эмоции. С одной стороны, я понимаю, что это возвращение друга, и реакция Киры вполне понятна, но с другой – меня бесит эта радость, объятия и то, как при этом на меня смотрит Артём.

– Ты куда пропал? – Колючка разрывает объятия и внимательно смотрит на друга. – Я переживала. Что случилось? Ты даже не предупредил, не позвонил! – продолжает сыпать вопросами, а Артём буравит меня злым взглядом. – Почему ты молчишь?

– А это ты у него спроси, – Артём кривит губы и кивком головы указывает на меня. – Он во всех подробностях тебе расскажет, где я был и по чьей вине.

Кира медленно оборачивается и, хмурясь, смотрит на меня.

– Сергей?

Липкое неприятное чувство подкатывающегося ко мне неумолимого пиздеца ползёт вдоль позвоночника, скулы на лице начинает сводить от предчувствия того, что сейчас произойдёт что-то нехорошее.

– Не понимаю, о чём ты, – пожимаю плечами и делаю шаг к Колючке.

– Неужели? – Артём обходит Киру и идёт ко мне, закрыв к ней доступ. – После того, как мы поговорили в баре, меня остановили и закрыли за езду в нетрезвом состоянии. Я отчётливо слышал, кто попросил об этой услуге – Жаров Сергей. И я прекрасно понимаю твои мотивы.

– Сергей? – раздаётся тихое Киры. – Скажи, что это неправда?

– Я по пьяни проболтался, что мы с тобой напарники, – с ехидной усмешкой продолжает Артём. – Спорим, что устранив меня, именно Жаров занял моё место и, судя по тому, что я видел сейчас, он добился того, чего хотел с самого начала – тебя.

Кира хмурится, видимо, сопоставляя факты, открывает рот, но не произнеся ни слова, подносит ладонь к губам.

– Это правда? – шёпотом спрашивает, смотря на меня глазами, полными слёз.

Пиздец! Никогда бы не подумал, что вид её слёз словно наждаком по сердцу будет царапать, вызывая учащённое дыхание. Впервые я просто молчу, не зная, что сказать. Я никогда не оправдывался. Никогда и ни перед кем, но сейчас мне до безумия хочется это сделать.

– Кир, я… – замолкаю, не в силах продолжить, подтвердив, какой я мудак.

– Сволочь! – Кира бросается ко мне, словно маленькая молния, мгновенно пронзая меня болью от удара кулачком в грудь.

Ещё и ещё. А я стою, даже не сопротивляясь, понимая, что получаю за дело. Пусть выплеснет свою ярость, станет легче, и мы спокойно поговорим.

– Ты ведь специально! Чтобы просто затащить меня в постель! – за каждым словом следует новый удар. – Ты получил, что хотел? Тогда какого хрена ты ещё здесь? Убирайся!

– Кир, послушай, – перехватываю её руки и пытаюсь прижать к себе, но она вырывается.

– Я думала, что ты другой. Внутри другой. – вырывается из захвата. – Но у тебя всю жизнь так – только для себя, на других тебе плевать. И на меня в том числе.

– Это не так, – сквозь зубы произношу, обнимая её за плечи, но она отталкивает меня, уперевшись ладонями в грудь.

– Ты используешь всех, кто рядом, – качая головой, делает шаг назад. – И меня ты тоже использовал.

– Кира, – протягиваю руку, но она отшатывается, словно боится меня. Словно я в её глазах такой же подонок, как и Алиев.

– Или у тебя ко мне чувства? – смотрит исподлобья. – Ты хоть что-то чувствовал ко мне?

Меня словно парализует от этого вопроса, я просто стою и смотрю, как по её щекам текут слёзы, не в силах произнести ни слова.

Чувства? А что я чувствую на самом деле? Да и способен ли я вообще на всю эту чепуху? Если Кира сейчас развернётся и уйдёт. Навсегда. Что тогда? Будет ли мне больно и плохо? Или я так и продолжу жить, как и жил раньше. До неё.

Мысли долбят черепную коробку, вызывая боль в висках, но ответить я не могу. Сам не знаю, что чувствую к ней. И как назвать эти чувства, как обличить их в слова.

– Я так и думала, – Колючка отступает на пару шагов назад. – Тебе никто не нужен, а я была лишь игрушкой на несколько дней. Поиграл, сломал и пошёл искать новую. Какая же я дура, – из её груди вырывается истеричный смешок. – Поверила, что ты другой, что ты изменился. Не хочу тебя видеть больше никогда!

Разворачивается, быстрыми шагами подходит к “Супре” и садится в тачку. Заводит мотор и, дав по газам, выезжает из гаража задним ходом, чуть не задев тачку Артёма. Резко разворачивается и уезжает, оставляя только визг шин и шорох гальки.

– Твою мать! – я наконец отмираю и бросаюсь к своей тачке. – Нельзя было со мной один на один всё решить? – бросаю Артёму и слышу его злое:

– Пошёл ты! Ещё сделай меня виноватым во всём!

Сажусь в тачку и даю по газам. Мне нужно догнать Киру и поговорить с ней, хотя что именно я ей скажу, пока не знаю. Просто догнать и убедиться, что она в порядке.

Выехав на трассу из промзоны, вижу впереди ярко-красное пятно Супры. Моросящий дождь перешёл в ливень, и дворники яростно расчищают лобовое. Четвёртая передача, пятая… Сто двадцать, сто тридцать…

Но ближе к Супре я не становлюсь.

– Кира, мать твою! Куда ты так гонишь? – рычу, ударяя ладонями о руль. – Это трасса, не трек!

В голове лихорадочно бьются мысли вперемешку с самыми страшными картинками, отчего в груди начинает жечь, расплавляя сердце и лёгкие, превращая их в непонятное месиво страха за неё. Часто дышу и только повторяю снова и снова:

– Сбавь скорость… Сбавь скорость…

Педаль в пол, и через несколько минут я становлюсь ближе к Супре и с ужасом, который ледяной волной распространяется по венам, вижу, как тачку мотает по трассе, Кира периодически выезжает на встречку, но скорость начинает снижаться. Давлю на сигналку, пытаясь заставить её остановиться.

“Супра” снова вылетает на встречку, и сердце словно сжимает ледяной кулак, когда я вижу приближающийся грузовик.

– Кира! – ору что есть сил, словно она может меня сейчас услышать. – Руль влево!

“Супра” уходит от столкновения, вильнув на свою полосу, и меня пронзает дикая боль в груди – её тачка слетает в кювет.

– Кира! – ору так, что горло начинает саднить.

Пока доезжаю до места и выскакиваю из машины, сердце бешено рвётся из груди, грозясь выломать рёбра. Спускаюсь с обочины, скользя на мокрой траве, падаю назад и торможу ладонями, сдирая их в кровь. Дождь продолжает лить, мешая обзору, я вижу лишь машину Киры, отгоняя все плохие мысли, что атакуют мой мозг. Поднимаюсь и снова бегу к красному пятну, повторяя снова и снова – только бы жива, только жива.

Подбегаю к водительской двери Супры и пытаюсь её открыть, сквозь мутное от дождя стекло вижу силуэт Колючки.

Она не двигается.

Паника набирает обороты, дёргаю несколько раз ручку, но безрезультатно, перебегаю к передней пассажирской двери, и она, к счастью, поддаётся.

– Кира! – кричу, но крик выходит похожим на хриплое карканье. Страх за неё сковывает все внутренности. – Кира!

Она не отвечает, голова откинута на сиденье, из разбитой губы и брови сочится кровь. Сработала подушка безопасности.

– Кира, – уже тише произношу, забравшись на пассажирское сиденье, дотрагиваюсь до щеки девушки, но она не отвечает.

Скорую, нужно вызвать скорую!

Быстро вылезаю наружу, достаю из кармана телефон и дрожащими пальцами набираю номер.

– Авария на Загородном шоссе, автомобиль слетел в кювет, девушка без сознания, – на одном дыхании произношу, как только на том конце отвечают.

– Какой километр?

– Да не знаю я! – ору в трубку.

– Молодой человек, успокойтесь, пожалуйста, – спокойно звучит в трубке. – Назовите примерный километр.

– Километров пятнадцать после промзоны в сторону Фортуна драйв. Красная “Супра” в кювете.

– Назовите ваши имя и фамилию, номер телефона для связи.

Называю данные и получив ответ, что бригада выезжает, трясущимися пальцами нажимаю отбой и кладу телефон обратно в карман.

Смотрю на Колючку, которая так и не пришла в себя, и со стоном опускаюсь на корточки, зарываясь пальцами в волосы. Если с ней что-то случится, я никогда себе этого не прощу. Снова я всё изгадил, снова подставил дорогого мне человека, довёл до аварии! И снова из-за своего эгоизма и желания во что бы то ни стало получить желаемое.

– Что случилось? – надо мной раздаётся дрожащий голос Артёма. – Что с Кирой?

– Без сознания, – поднимаюсь на ноги и смотрю в его испуганное лицо. – Скорую вызвал. Поднимись наверх, жди. Покажешь им, куда идти, хриплым голосом произношу, а сам сажусь на сиденье рядом с Кирой.

– Прости меня, – дотрагиваюсь до щеки Колючки. – Прости. Ты нужна мне, Кир. Пожалуйста…

Артём уходит, а я до приезда скорой продолжаю гладить Киру пальцами по щеке, снова и снова произнося слова, как будто этим можно искупить мой эгоистичный поступок. Словно она услышит и сможет меня простить.