Сводные. Игра на вылет

Глава 57

Кира.

Я стою, не в силах пошевелиться, будто меня сковало невидимыми цепями. Воздух в гостиной будто загустел, стало невыносимо сделать вдох, такое чувство, что ещё немного, и я просто упаду в обморок от нехватки кислорода.

Я совершенно не ожидала его увидеть, может, у меня просто галлюцинации?

– Кира…

Звук его голоса вибрацией проходит по всему телу, вызывая воспоминания, я покрываюсь мурашками, совершенно не могу контролировать свои эмоции.

Не знаю, кто из нас сделал шаг первым, кажется, оба.

Мы бросаемся навстречу друг другу и растворяемся в объятиях. Чувствую лёгкие поцелуи в волосах, осторожные, даже робкие поглаживания по спине.

– Я скучал…

Эти слова как бальзам для моей израненной души, которая столько времени провела в ожидании встречи с ним. С тем, кого я полюбила всем сердцем.

– Как? – отстраняюсь и смотрю в его глаза, тону в них, у меня захватывает дыхание от переполняющих меня эмоций, пульс зашкаливает и подкашиваются ноги.

– Кир, прости… – Сергей замолкает, словно не может подобрать слов. – Прости меня.

Молча обнимаю его, положив голову на плечо.

Сейчас мне не нужны слова, я просто хочу насладиться этим моментом – объятиями и близостью, о которых столько мечтала и думала все эти восемь месяцев, которые снились мне, не давая покоя.

Я просто хочу побыть рядом.

Столько, сколько он позволит.

– Сына покажешь? – раздаётся совершенно неожиданно и спускает меня с небес на землю.

А что если он приехал только из-за малыша? Что если я ему не нужна?

– Идём, – разрываю объятия и, больше не произнеся ни слова, иду к лестнице и поднимаюсь на второй этаж, не оборачиваясь.

Дойдя до своей комнаты, открываю дверь и жестом приглашаю Сергея войти. Он послушно проходит и сразу же направляется к кроватке. Не могу прочесть выражение его лица, даже не знаю, что мне делать дальше – что говорить, как вести себя, просто стою и смотрю на него, пожирая взглядом родные черты лица – еле заметную улыбку, нахмуренные брови.

Пальцы его рук сжимают боковины кроватки, взгляд направлен на сына, который начинает копошиться, видимо, чувствуя своего папочку.

Подхожу к кроватке и, наклонившись, беру малыша на руки, медленно покачивая и успокаивая.

– Как назвала? – шёпотом интересуется Жаров.

– Кирилл.

Смотрю на Сергея, на его искреннюю широкую улыбку, отчего в груди вспыхивает пожар. Я столько хочу ему сказать! О стольком спросить!

Но боюсь услышать ответы…

– Кирилл Сергеевич, – медленно произносит Жаров, словно смакуя. – Отлично звучит. Можно на руки взять? – с надеждой смотрит, а моё сердце продолжает таять, сбрасывая корку льда, которой обросло за эти месяцы.

Подхожу к Сергею и осторожно передаю сына, показывая, как нужно держать головку.

– На тебя похож, – бросает на меня взгляд, от которого сердце сжимается в болезненном спазме.

– А мне кажется, на тебя, – против воли широко улыбаюсь.

Всё, меня можно брать тёпленькой, я готова на всё, что угодно. Просто не могу выносить это чёртово чувство, выворачивающее сердце наизнанку, сейчас я просто позорно разревусь.

– Я сейчас, – разворачиваюсь и поспешно выхожу из комнаты.

В коридоре прислоняюсь спиной к стене и, запрокинув голову, медленно вдыхаю и выдыхаю, стараясь сдержать слёзы и те эмоции, которые рвутся наружу. Где взять силы?

Мне страшно. Страшно, что Сергей сейчас скажет, что от сына не откажется, но я ему не нужна. Как мне тогда жить и видеть его каждый день, зная, что он живёт без меня, что он может жить без меня.

А я без него нет.

Часто дышу, потому что слёзы уже вырвались наружу, прокладывая дорожки по щекам. Я не могу контролировать себя, не могу делать вид, что мне всё равно.

Потому что мне больно.

Яростно вытираю слёзы тыльной стороной ладони, пытаясь успокоиться. Сегодня всё нужно выяснить: либо я услышу, что мои чувства взаимны, либо пересилю себя и отрублю концы, иначе я сойду с ума.

Делаю ещё несколько глубоких вдохов, вытирая остатки слёз, и возвращаюсь в комнату. Сергей уже уложил сына обратно в кроватку и стоит рядом с обожанием смотря на Кирилла.

От сына он не откажется.

А от меня?

– Кир, поговорим? – повернувшись, вопросительно смотрит на меня.

– Поговорим, – сипло произношу, пытаясь унять дрожь в пальцах.

– Пошли, – подойдя ко мне, берёт под локоть и выводит из комнаты. – Сколько у нас времени, пока Кирилл не проснётся? – спрашивает, пока мы спускаемся вниз.

– Не знаю, может, час, – на автомате отвечаю, хотя и не понимаю, зачем ему это.

– Отлично, – удовлетворённо улыбается. – Алла, пап, за Кириллом присмотрите? Мы скоро, – просит родителей, заглянув в гостиную.

Получив утвердительное “конечно” и широкие улыбки в ответ, Сергей выводит ничего не понимающую меня во двор, и я слышу звук сигналки автомобиля Юрия Владимировича.

– Какого чёрта, Жаров? – вырываюсь из его хватки, не давая усадить себя в машину.

– Я тебя похищаю, – усмехнувшись до боли знакомой мажорской усмешкой заталкивает меня на переднее пассажирское, несмотря на сопротивление. – Будешь дёргаться, в багажнике поедешь.

Перестаю сопротивляться, уставившись на него.

– Вот теперь узнаю свою Колючку, – шепчет и целует меня в губы, разбудив бабочек в животе. – Именно такая Кира меня и зацепила когда-то.

Захлопывает дверь и, обойдя автомобиль, садится за руль. Я сижу молча, пытаясь понять, чего хочет Сергей, потому что у меня в голове сплошное желе. После даже мимолётного поцелуя я совершенно перестаю соображать.

– Куда мы едем? – спрашиваю, когда автомобиль выезжает на оживлённый проспект.

– Увидишь, – всё, что получаю в ответ, и решаю отдаться судьбе.

Раз это должно произойти, произойдёт независимо от моего желания. И навряд ли Жаров повёз бы меня куда-то, чтобы просто сказать, что между нами ничего не может быть. Всю дорогу он рассказывает об армии, а я слушаю вполуха, не потому, что мне не интересно, просто меня занимают совсем другие мысли.

Вернее, воспоминания.

Каждый жест, мимика, поворот головы, руки, сжимающие руль, татуировки, серьга в ухе, нахмуренные брови – всё словно кинопленка, которую прокручивают снова и снова в моей голове. До боли знакомое и родное. Моё.

– Приехали, – объявляет Жаров, и я смотрю в окно.

Ромашковое поле.

Повсюду бело-жёлтый ковёр из цветов, тишина, и только ветер раскачивает стебли, словно дирижёр огромного оркестра.

Любит – не любит. плюнет – поцелует, к сердцу прижмёт – к чёрту полёт…

Вылезаю из машины, и в памяти всплывают слова дурацкого гадания из далёкого детства. Это словно издевательство какое-то, ей богу.

– Зачем мы здесь? – произношу, нахмурившись.

– Кир, – Сергей неожиданно подходит сзади и заключает меня в объятия. Сердце ускоряет ритм, грозясь пробить грудную клетку, тепло любимых рук посылает толпу мурашек вдоль позвоночника. – Кир, я пиздец как скучал. Каждый день о тебе думал, – его губы касаются мочки уха, и моё и без того шаткое самообладание окончательно улетучивается. – Ты мне каждую ночь снилась…

– Почему ты ни разу не захотел со мной поговорить? – вырывается вопрос, который я задавала себе каждый день. – Почему не сказал, что в армию уходишь?

– Ты сказала, что ненавидишь меня, – хрипло произносит, продолжая прокладывать дорожку из лёгких поцелуев от уха к шее. – Что я такой же подонок, как Алиев. Боялся, что оттолкнёшь.

– А каково мне было, ты подумал? – вырываюсь из объятий и разворачиваюсь к нему лицом. – Ты ведь меня обманул…

– Да, – кивает, опуская взгляд. – И сожалею об этом.

Отхожу на несколько шагов, ближе к бушующем морю ромашек.

К чёрту обиды! Нужно выяснить всё здесь и сейчас.

– В тебе, оказывается, романтик ещё не совсем сдох, – повернувшись к Сергею, вижу усмешку на его губах. – Кто бы мог подумать.

– У меня ещё много сюрпризов, Колючка. На всю жизнь хватит.

От этих слов что-то тёплое разливается в груди, кажется, я уже полностью капитулировала.

– Перед самым отъездом в армию Артём мне сказал кое-что, – Сергей подходит ближе. – Бойся или бейся. Всего одна буква.

Слова папы и мой жизненный девиз.

– Тогда я боялся. Боялся твоей ненависти ко мне, что останусь рядом и буду каждый день наблюдать, как ты смотришь на меня с чувством отвращения, в уверенности, что это я подстроил аварию, – пристально смотрит мне в глаза. – Я ведь не умею оправдываться. Никогда и ни перед кем этого не делал.

– Я помню. То, что другие считают ошибкой, для тебя может быть сознательным выбором, – горько усмехнувшись, воспроизвожу когда-то сказанные им слова.

– Да, – кивает, соглашаясь.

– Поэтому тебе, как и в истории с Алексом, было проще сбежать.

– Верно, – снова соглашается, что совсем на него не похоже.

– Это был твой выбор – просто уйти, даже не попытавшись ничего объяснить, – смотрю на виднеющийся вдали город поверх его плеча. – Выкинуть меня из головы. Ты сбежал, и могу поспорить, решил даже не возвращаться. Знай, что это я попросила твоего отца вообще не говорить о сыне, чтобы тебя не терзало чувство вины. Мне это не нужно. Нам с сыном не нужно. Ты можешь жить своей жизнью, как всегда и хотел, не нужно делать вид, что тебе интересно, что происходит в нашей.

– Да, я планировал остаться там, заключить контракт. Только от себя не убежишь, я это понял почти сразу же, как только город в окне поезда скрылся из виду, – обнимает меня за талию и притягивает к себе. – Где бы я не находился, ты меня преследовать будешь всегда.

– Значит, я во всем виновата? – поднимаю голову и вопросительно приподнимаю бровь.

– Только ты одна, – кивает, улыбнувшись. – У меня было много времени подумать и разобраться в себе. Но после того, как увидел тебя сегодня, увидел нашего сына и держал его на руках… Никогда не думал, что это вызовет во мне хоть какие-то чувства. Но это нечто такое, чему я даже не могу дать название.

– Уехал, не сказав ни слова, а теперь чувства? Ненавижу тебя, Жаров, – шепчу и тянусь к его губам.

– Я знаю, Колючка, – тянется навстречу и впивается в мои губы поцелуем.

Меня словно уносит в параллельную вселенную, я парю над землёй, сердце грохочет, разгоняя по венам огонь, сжигающий нас обоих. Обнимаю Сергея за шею, и он крепче прижимает меня к груди, продолжая целовать с такой страстью, что мне кажется, сейчас всё это поле ромашек вспыхнет.

– Ты ужасно бесишь, – шепчу в перерывах между поцелуями.

– Знаю.

– Ты хам и сволочь.

– Да, – выдыхает мне в губы, снова зацеловывая до сумасшествия.

– Ты самый невыносимый гад.

– Да.

– Я ненавижу тебя, – еле слышно произношу, уже задыхаясь от его напора и теряя контроль от прикосновения ладоней.

– Повторяешься, Колючка.

Мы целуемся словно сумасшедшие, словно это последняя встреча в нашей жизни.

Я безумно скучала, до сегодняшнего дня даже не представляла насколько, а сейчас готова просто раствориться в его объятиях. Отдать всю себя. Навсегда.

– Я выбрал биться, Колючка, – прервав поцелуй пристально смотрит мне в глаза без своей обычной беспечной улыбки. – И теперь сделаю всё, чтобы ты была моей. Навсегда. Навечно.

– Когда-то я это уже слышала, – прищурившись, склоняю голову набок. – Это своеобразное признание в любви?

– Я не умею говорить красиво, – качает головой. – Ты нужна мне. Очень. Вся. Всегда. Везде. Только ты.

– Значит, я всё-таки сумела поселиться в твоём сердце, Жаров?

– Ты ворвалась в него как ураган, сметая на своём пути всё плохое и ненужное, – проводит пальцами по моей щеке. – Сейчас там полный штиль и умиротворение.

А большего признания мне и не нужно.

Да, нельзя изменить прошлое, оно уже есть, но можно построить новое будущее, учитывая все совершённые ошибки.

И мы уже на правильном пути.