Сводные. Игра на вылет

Глава 49

Сергей

Резко просыпаюсь, словно выныривая на поверхность топкого болота, от входящего на телефон. Тянусь к сотовому, который валяется на полу рядом с кроватью, и, повернув его экраном вверх, вижу надпись “отец”.

– Что-то с Кирой? – спрашиваю, приняв вызов, даже забыв поздороваться.

– И тебе привет, сын, – папа как всегда намекает на отсутствие вежливости с моей стороны.

– Привет, – раздражённо отвечаю и встаю с кровати. – Как Кира?

– С ней всё в порядке.

От этого ответа по моему телу прокатывается волна облегчения, моментально расслабляя напряжённые мышцы. Провожу рукой по волосам и сажусь в кресло у окна.

– Всё обошлось, но какое-то время ей нужен покой, – отец делает паузу, и меня это настораживает. – Эмоциональный покой.

– Я заеду, – вскакиваю с кресла, и от резкого движения меня начинает мутить.

– Сергей…

Но я, даже не дослушав, нажимаю отбой и бросаю телефон на кровать. Плетусь в ванную под душ, привести в порядок тело и мысли.

Вчера, по дороге домой, заехал в ближайший алкомаркет и купил литровую бутылку вискаря. Понимал, что уснуть навряд ли смогу без дозы алкоголя, который расслабит, спутает мысли, клюющие мозг, и притупит чувство вины. В итоге выпил почти половину бутылки и, даже не раздеваясь, заснул без сновидений.

Мне нужно поговорить с Кирой и объясниться. Я не могу просто жить здесь и знать, что она меня ненавидит, не могу не видеть её ежедневно. Она словно наркотик проникла в вены, стала моим изматывающим наваждением, от которого я никогда уже не избавлюсь. Потому что мне её мало. Мало, чёрт возьми!

А сейчас я готов сделать всё, что угодно, лишь бы снова быть рядом.

Наспех одеваюсь и, подхватив ключи от тачки и телефон, закрываю квартиру и еду в дом отца. Пару раз превышаю скорость, но мне плевать на штрафы, сейчас все мои мысли крутятся вокруг ситуации на трассе. И не зря.

Захожу в дом, намереваясь сразу же подняться на второй этаж, в комнату Киры, вот только мне не даёт это сделать строгий голос отца:

– Сергей, подожди.

Оборачиваюсь и смотрю с вызовом, только его озабоченный вид и круги под глазами не дают грубым словам сорваться с языка. Наверное, впервые за многие годы что-то внутри тормозит, нажав стоп-кран. Не могу объяснить, что происходит, но я покорно спускаюсь с первых ступенек лестницы и подхожу к отцу.

– Я хочу её видеть.

– Сын, – отец кладет ладонь на моё плечо. – Сейчас не самое подходящее время, – он поджимает губы, словно подбирая слова. – Вчера у неё был нервный срыв… Нам даже не рекомендовали забирать её домой. Но я настоял.

Молча слушаю его, понимая, что это произошло после моего визита в палату Колючки.

– Прошу, дай ей время.

Как бы мне не хотелось увидеть её, как бы не хотелось объяснить всё, понимаю, что могу сделать только хуже.

– Хорошо, – киваю и поднимаю голову, встречаясь с отцом взглядом. – Пообещай, что как только ей станет лучше, ты сообщишь, и я смогу увидеться с Кирой.

– Обещаю, – твёрдый голос отца и взгляд, который проникает в самую душу, не оставляют никаких сомнений, что он своё слово сдержит.

– Пока поживу на квартире.

Не могу я делиться с ним тем, что у нас с Колючкой было! Да и в принципе не привык изливать душу. Никогда и никому.

Ухожу, пока не передумал и не поднялся к ней, рискуя всё испортить ещё больше, даже не подозревая, что дальнейшие события этого дня перевернут всю мою жизнь.

В воздухе пахнет осенью – после вчерашнего дождя сыро и уныло, небо затянуто серой беспросветной пеленой и мокрая жёлтая листва продолжает опадать с деревьев. Тоскливо так, что выть хочется. Медленным шагом направляюсь к открытым автоматическим воротам и, выйдя со двора, сталкиваюсь с Артёмом. Он смотрит на меня исподлобья с подозрением, явно желая высказаться.

Как же он бесит!

Все бурлящие чувства, клокочущие внутри, немедленно требуют выхода, мне хочется конфликта, и такого, чтобы не просто поорать – кулаки в кровь. Набить кому-нибудь рожу, вложить в удар всю безысходность, всю ярость и собственное бессилие, которые пожирают изнутри. Я не могу глубоко вдохнуть, не могу успокоиться, мои нервы словно ружьё во взведённом состоянии – ещё немного, и дрожащий от напряжения палец нажмёт на курок, и тогда я сорвусь окончательно.

Кира в доме, не хочет меня видеть, а я даже не знаю, с чего начать, чтобы разобраться во всём этом пиздеце!

– Чего смотришь, как кролик на удава? – останавливаю Артёма, преградив ему путь. – Ну выскажи, чего тебя там беспокоит, станет легче.

– Тебе всё шуточки, – зло выплёвывает Артём. – Это ты во всём виноват!

– Тачку мотало так, будто водитель под кайфом был, а это не так, – сквозь зубы проговариваю, делая шаг к нему и оттесняя от входа. – Не думаю, что эта авария случайность, и я выясню, в чём дело.

– Косвенно, но твоя вина в этом есть, – уже ровным тоном произносит Артём. – До твоего появления всё было нормально, но стоило Сергею Жарову влезть на трек, как всё пошло наперекосяк. Зачем тебе Кира? Поиграл и хватит. Оставь её в покое!

– Не могу, – качаю головой. – И не хочу.

– Однажды ты наиграешься и свалишь в закат, – Артём ударяет меня кулаком в плечо так, что я, покачнувшись, отступаю на шаг. – Ты подумал, что с ней тогда будет?

Артём сжимает кулаки, но нового удара не следует.

– Кира всегда повторяла – бойся или бейся, – грустно улыбнувшись, он скрещивает руки на груди. – Всего одна буква, но ты сам выбираешь, какую ставить. Либо всё время бояться и стоять на месте, завидуя успеху других, либо биться и идти до конца, несмотря ни на что. И Кира билась, – пристально смотрит на меня, видимо, ожидая какой-то реакции, но я просто молча слушаю. – Она шла вперёд, сцепив зубы, хотя её поначалу не воспринимали на треке, считали просто тупой девчонкой, – снимает свою потёртую зелёную бейсболку и сминает её в руке. – Чтобы потом можно было гордиться собой, гордиться, что смогла всё, и ничто её не сломило. Только однажды появился ты. И это ты её сломал.

Артём замолкает, надевает кепку и, обойдя меня, направляется к воротам.

– Я ничего не делал с машиной Киры, – обернувшись, ещё раз пытаюсь донести до него правду. Не знаю, зачем мне это, зачем я оправдываюсь перед ним сейчас.

– Доступ в гараж и ключи были только у нас троих, – бросает через плечо и уходит.

А я так и остаюсь стоять на месте, пытаясь поймать мимолётную мысль, мелькнувшую в голове. Я что-то упускаю, какую-то важную деталь. Вот только какую?

Внезапно раздаётся звонок, и, вытащив телефон из кармана, вижу на экране “Макс Воронцов”.

Надеюсь, что сейчас хоть что-то прояснится. Если он скажет, что всё чисто, тогда, действительно во всём виноват я…

– Макс, нашёл что-то? – принимаю вызов, с удивлением замечая, что сердце пропускает удар в ожидании его ответа.

– На Волгоградскую приезжай. Расскажу, – коротко отвечает Макс и сбрасывает вызов.

Срываюсь с места и, запрыгнув в тачку, направляюсь к автосервису. Воронцов явно нашёл что-то важное.