Темный Лорд Устал. Книга VII

Глава 14

Лилит

Гостевая комната на третьем этаже Резиденции была скучной. Бежевые стены, стандартная мебель, вид на внутренний двор и комната для тех, кого терпят, но не ждут.

За два часа Лилит превратила её в охотничье логово.

Массивный стол у окна, заваленный планшетами и документами. Карта клановых влияний региона, утыканная булавками — красные для врагов, синие для союзников, жёлтые для тех, кого ещё предстоит купить или сломать. Три телефона с разными сим-картами и бокал минеральной воды.

Лилит стояла у окна, глядя на огни ночного Эдема. Где-то там, за периметром блокады, Громов праздновал свою победу. Наверняка уже доложил в столицу, уже получил поздравления, уже мечтал о повышении.

Идиот.

Она провела пальцем по стеклу, очерчивая контур города. Громов думал, что перекрыл кислород. Думал, что загнал их в угол, откуда нет выхода. Он видел клетку и радовался, что добыча внутри.

Он не понимал, что заперся в этой клетке сам.

Лилит улыбнулась своему отражению. Чёрно-красный костюм сидел безупречно, волосы уложены, макияж идеален. Война войной, а выглядеть нужно так, будто ты уже победила. Это половина успеха.

Снизу, из производственного корпуса, доносился приглушённый гул. Алина запустила свои прессы, и теперь завод работал круглосуточно, выплёвывая броню и оружие. Котик строил армию.

А она построит для него кое-что другое.

Лилит отошла от окна и села за стол. Пальцы пробежали по планшету, открывая список контактов. Десятки имён, сотни связей, тысячи маленьких грязных секретов.

Виктор ответил на втором гудке. Защищённый канал, шифрование военного класса — даже если Громов перехватит сигнал, он увидит только белый шум.

На экране появилось знакомое лицо. Седые виски, аккуратные усы, прямая спина человека, который тридцать лет носил оружие. Виктор Маркович Краснов, глава службы безопасности клана Мефистовых. Он служил ещё её отцу, когда Лилит была сопливой девчонкой.

Теперь он служил ей.

— Мадемуазель, — Виктор чуть склонил голову. — Рад видеть вас в добром здравии. Мы получили сигнал о блокаде. Группа прорыва готова, ждём вашей команды.

— Отставить.

Виктор моргнул — единственный признак удивления, который он себе позволил.

— Мадемуазель?

— Эвакуация отменяется, Виктор. Я остаюсь.

Пауза. На лице старого вояки не дрогнул ни один мускул, но Лилит знала его достаточно хорошо, чтобы прочитать вопрос в глазах.

— Мы вступаем в войну, — она откинулась на спинку кресла. — На стороне Воронова.

— Это… серьёзное решение, мадемуазель.

— Это единственное правильное решение.

Лилит встала и прошлась вдоль стола, не выходя из кадра. Пусть видит, что она спокойна, собрана и уверена. Пусть передаст это остальным.

— Громов — мертвец, который ещё не понял, что умер. Госсовет списал его, кланы от него отвернутся, как только почуют слабость. А Воронов…

Она помолчала, подбирая слова.

— Воронов — это будущее, Виктор. Я видела, что он здесь строит. Видела его армию, оружие и людей. Через месяц он выйдет из этой блокады, и горе тем, кто стоит на его пути.

— Понял, мадемуазель. Какие будут приказы?

Вот за что она любила Виктора. Никаких споров, никаких сомнений. Она приняла решение — он выполняет.

— Первое, — Лилит вернулась к столу и вывела на экран финансовую схему. — Громов нанял частные армии для блокады. Им нужно платить, поэтому найди, через какие банки идут деньги.

— «Северный Торговый» и «Имперский Кредит», — Виктор ответил без паузы. — Мы отслеживаем его транзакции последние полгода.

Лилит улыбнулась. Хороший мальчик.

— Перекрой поток. Заморозь счета, перекупи банкиров, надави на совет директоров. Мне плевать как, но главное, чтобы его наёмники не получили зарплату. Голодные псы плохо кусают.

— Сделаем. Что ещё?

— Начальник Жандармерии. Полковник… — она щёлкнула пальцами, вспоминая.

— Греков, мадемуазель. Павел Андреевич Греков.

— Он. Подними на него всё, что у нас есть. Любовницы, взятки, старые грехи. Хочу, чтобы завтра он боялся собственной тени.

Виктор кивнул, делая пометки.

— У нас есть материал на его заместителя. На самого Грекова пока немного, но мы копаем.

— Копайте быстрее. И Виктор…

Она наклонилась к камере, понизив голос.

— Это не игра, а война. Впрочем, не мне тебе рассказывать, что такое война, но если кто-то из наших людей дрогнет или решит переметнуться — я хочу знать об этом раньше, чем он сам это поймёт.

— Разумеется, мадемуазель, — в голосе Виктора не было ни тени сомнения. — Клан Мефистовых не предаёт своих союзников.

— Хорошо. Жду доклада через шесть часов.

Она потянулась отключить связь, но Виктор кашлянул.

— Мадемуазель, ещё один вопрос.

— Да?

— Есть проблема с коалицией. Граф Бестужев хочет выйти из игры.

Лилит замерла с пальцем над кнопкой.

— Выйти?

— Он напуган указом о биоугрозе. Боится, что его свяжут с нами. Хочет выйти, чтобы сохранить бизнес.

Бестужев: склады, транспорт, частная авиация. Без него контрабанда в город станет втрое сложнее.

— Он уже связался с Громовым?

— Пока нет, но собирается.

Лилит медленно опустила руку. На её губах расползалась улыбка.

— Соедини меня с ним.

Пока Виктор устанавливал связь, Лилит открыла досье.

Александр Павлович Бестужев, сорок три года. Граф по праву рождения, бизнесмен по необходимости. Худое нервное лицо смотрело с фотографии — залысины, дёрганый взгляд, тонкие губы человека, который всю жизнь боялся не соответствовать.

Папочка оставил ему логистическую империю: склады по всему региону, частный авиапарк, сеть транспортных компаний. Алекс не приумножил, но хотя бы не профукал. Уже достижение для аристократа третьего поколения.

Лилит листала страницы, освежая память.

Оффшоры в Зархаде — три счёта, на которых крутились деньги, спрятанные от налоговой. Ничего криминального по меркам их круга, но достаточно, чтобы Имперская Прокуратура заинтересовалась.

Казино «Золотой Лев» — Бестужев проигрывал там по двести тысяч за вечер. Жена думала, что он ездит на деловые встречи. Как же она ошибалась.

Любовница в Северске — двадцатилетняя танцовщица, квартира оплачена со счёта подставной фирмы. Банально, но жене будет неприятно.

Лилит закрыла досье и побарабанила пальцами по столу.

Бестужев был слабым звеном. Не подлым, не жадным — просто слабым. Из тех, кто всю жизнь плыл по течению и прятался за чужими спинами. Такие люди предают не из злости, а из страха. Им кажется, что если прогнуться под сильного, их оставят в покое.

Идиоты.

Сильные не оставляют в покое. Сильные жрут слабых на завтрак и не помнят их имён.

Громов сожрёт Бестужева, как только тот перестанет быть полезен, а ведь он перестанет — сразу после того, как сдаст всех своих партнёров. Лилит в том числе.

Этого она допустить не могла.

— Мадемуазель, — голос Виктора вырвал её из размышлений. — Связь установлена. Граф Бестужев на линии.

Лилит выпрямилась, поправила волосы и мягко улыбнулась своему отражению в тёмном экране планшета.

А потом включила камеру.

Бестужев выглядел паршиво.

Худое лицо блестело от пота, глаза бегали, галстук съехал набок. За его спиной виднелся кабинет — дорогая мебель, картины, всё как положено приличному аристократу.

Но сам хозяин приличия растерял напрочь.

— Лилит! — он дёрнулся, увидев её на экране. — Я как раз собирался… То есть я хотел…

— Здравствуй, Алекс.

Она произнесла это мягко, почти нежно. Как старая подруга, которая рада видеть знакомое лицо.

Бестужев сглотнул.

— Послушай, я всё понимаю, ситуация сложная, но… — он облизнул губы. — Лилит, это государственная измена — биотерроризм. Ты понимаешь, что будет, если нас свяжут с Вороновым?

— Продолжай.

— Я не могу рисковать семьёй. У меня дети, жена… Бизнес, который строили три поколения…

Он замолчал, ожидая реакции. Лилит молчала тоже, глядя на него с лёгкой улыбкой. Пауза затягивалась.

— Я выхожу, — Бестужев наконец выдавил это, как будто признавался в убийстве. — Мне очень жаль, но я выхожу из коалиции. Ничего личного.

— Ничего личного, — эхом повторила Лилит. — Разумеется.

Она помолчала ещё секунду, наслаждаясь тем, как он ёрзает. Потом наклонилась к камере.

— Алекс, дорогой. Ты путаешь риски.

— Что?

— Ты думаешь, что если побежишь к кланам, то они тебя защитят? Похлопают по плечу, скажут «молодец, хороший мальчик» и оставит в покое?

Бестужев открыл рот, но она не дала ему вставить слово.

— Громов — труп, который ещё не остыл. Он просто не знает об этом. Госсовет уже ищет, на кого свалить вину, когда всё посыплется. Угадай, кого они выберут — губернатора-неудачника или столичных чиновников?

— Но указ о биоугрозе…

— Бумажка. Бумажка, которая сгорит вместе с карьерой Громова, когда Воронов выйдет из блокады.

Лилит откинулась на спинку кресла.

— Ты ведь слышал, что он сделал в Котовске? Завод «Деус» едва не уничтожил город. Та аномалия в городе готова была схлопнуться в чёрную дыру, которая сожрала бы всё живое в радиусе пятидесяти километров. И кто это остановил? Громов? Империя?

Она усмехнулась.

— Это был лично Воронов. С горсткой людей против катастрофы планетарного масштаба. И ты хочешь стать врагом этого человека?

Бестужев побледнел. На его лбу выступили новые капли пота.

— Я не хочу быть ничьим врагом. Я просто хочу…

— Отсидеться? Переждать? Посмотреть, кто победит, и присоединиться к сильному?

Лилит мелодично рассмеялась.

— Алекс, милый. Так это не работает. Ты либо с нами, либо против нас. Третьего не дано.

— Это угроза?

— Это констатация факта.

Она взяла со стола планшет и показала его камере. На экране светилась финансовая схема — счета, транзакции, имена.

— Три оффшора в Зархаде. Сто восемьдесят миллионов, спрятанных от налоговой. Очень неосторожно, Алекс.

Бестужев дёрнулся, как от удара.

— Откуда ты…

— И казино «Золотой Лев». Двести тысяч за вечер, каждую пятницу. А жена думает, что ты на деловых встречах.

— Лилит, послушай…

— Нет, это ты послушай.

Голос остался мягким, но в нём появилась сталь.

— Через час твои склады перейдут под контроль моих людей. Твои самолёты будут летать по моим маршрутам. Твои водители будут возить мои грузы. Это не обсуждается.

Бестужев затряс головой.

— Ты не можешь…

— Могу. И сделаю. А если ты вздумаешь артачиться — документы по оффшорам тут же лягут на стол Имперской Прокуратуры. И Алекс…

Она ласково улыбнулась, почти по-матерински.

— Твоя жена тоже получит фотографии. Все фотографии — из казино и не только.

Повисла тишина. Бестужев смотрел на неё, как кролик на удава. Лоб блестел, руки дрожали, губы беззвучно шевелились.

— Ты… ты не посмеешь…

— Посмею. Ты меня знаешь.

Он знал. В этом была проблема.

Несколько секунд Бестужев молчал. Потом что-то в нём сломалось. Лилит увидела это по глазам. Огонёк сопротивления погас, плечи опустились.

— Хорошо, — прошептал он. — Хорошо. Я сделаю, что ты хочешь.

— Умный мальчик.

Лилит снова улыбнулась, и на этот раз улыбка была почти тёплой.

— Виктор пришлёт инструкции в течение часа. Выполняй их в точности, и мы останемся друзьями. У нас ведь такая долгая дружба, Алекс. Было бы жаль её разрушить.

Бестужев кивнул, не поднимая глаз.

— И Алекс…

Он поднял взгляд.

— Не разочаровывай меня снова. Я кусаю до смерти.

Она отключила связь, не дожидаясь ответа.

Экран погас, и Лилит откинулась на спинку кресла.

Адреналин гудел в крови, сердце билось чаще обычного. Знакомое ощущение — как после удачной охоты. Бестужев сломался за четыре минуты. Это было даже быстрее, чем она рассчитывала.

Слабак.

Она встала и прошлась по кабинету, разминая плечи. За окном светились огни ночного Воронцовска — города, который Империя объявила мёртвым. Города, который и не думал умирать.

Снизу доносился гул.

Машина войны набирала обороты.

Лилит подошла к карте на стене и обвела пальцем красный контур блокады. Громов думал, что это петля на шее Воронова, но он ошибался. Это был кокон, в котором рождалось нечто новое.

Она вдруг до мурашек по коже кое-что осознала.

Воронов ведь больше не защищается. Он фактически начал передел страны.

Империя трещала по швам. Кланы грызлись за объедки. Госсовет погряз в интригах. А здесь, в кольце блокады, которое должно было стать могилой, рождалась новая Сила.

Воронов.

Котик, который оказался драконом. Существо, которое притворялось бизнесменом, а само строило армию, ковало оружие, собирало верных людей. Он ведь предугадал этот момент задолго до того, как Громов подписал свой дурацкий указ. Видел и готовился.

А теперь нанесёт удар.

Лилит улыбнулась, глядя на карту и на булавки. Бестужев был жёлтым, а теперь станет синим.

Воронов словно таран. Грубая сила, которая сметает стены и крушит ворота. Но тарану нужна рука, которая направляет удар. Которая находит слабые места, трещины в обороне, уязвимые точки.

Её рука.

Алина пусть куёт железо. Дарина пусть варит свои зелья. Антон пусть командует солдатами.

А она будет разрушать врагов изнутри. По кирпичику, по камешку, пока вся их хвалёная империя не рухнет им на головы.

Лилит поправила волосы, провела пальцем по кроваво-красным губам.

— Ну что, Империя? — прошептала она своему отражению. — Потанцуем?

Отражение улыбнулось в ответ.

Лилит вернулась к столу и взяла следующий планшет. Список контактов ждал — десятки имён, десятки потенциальных союзников или жертв.

Ночь только начиналась.