Темный Лорд Устал. Книга VII

Глава 24

Кассиан

Химера умирала красиво. Тварь класса B корчилась под перекрестным огнем «Векторов», пока финальный залп не разнес ей череп.

— Третья группа, чисто, — раздался спокойный голос Антона. — Две твари ликвидированы.

Разлом-7 был зачищен. Тридцать Стражей в экзоскелетах превратили то, что раньше было смертельной угрозой, в рутинную работу. Когда из кустов выломилась вторая волна, бойцы даже не дрогнули. Тяжелые гранатометы, которые раньше требовали расчетов, теперь управлялись одной рукой. Двадцать секунд шквального огня и на поляне остались только дымящиеся туши.

— Разница колоссальная, — Антон подошел ко мне, кивнув на мертвых монстров. — Раньше мы бы провозились полдня. А теперь хитин для нас как бумага.

— Потери?

— Ноль. Один ушиб.

— Хорошо. Готовьте площадку. Пора сажать.

Я спустился в эпицентр Разлома, где земля сочилась некротическим ядом. Глеб протянул мне био-контейнер. Внутри, в питательном растворе, пульсировал отросток Пожирателя — того самого, что спас Котовск.

Я опустился на колено и вонзил Росток в отравленную почву.

Корни рванули вниз мгновенно, вгрызаясь в землю. Росток жадно пил яд и остаточную магию, и на моих глазах черная корка начала бледнеть. Стебель выбросил фиолетовый бутон, который раскрылся, начав фильтрацию.

И тогда я почувствовал отклик.

Росток внутри моей груди срезонировал с собратом. По невидимой связи в меня хлынула чистая, дикая энергия. Это было неожиданно приятно, я будто становился сильнее с каждым ударом сердца цветка.

Мой телефон завибрировал. Захаров.

На экране появилось лицо генерала на фоне мелькающих деревьев и брони «Медведя».

— Лорд, докладываю! — перекрикивая шум моторов, гаркнул он. — Мы сминаем их! Наемники Громова бегут, едва завидев колонны. «Медведи» идут как по маслу.

— Что с мэрами? — спросил я.

— Зайцев в изоляторе, поет соловьем. Кое-кого ещё взяли на границе, а сегодня Артист достал Медведева, тепленьким взял, прямо на даче в пижаме.

Захаров хищно оскалился.

— Мы вышли на оперативный простор, Лорд. До резиденции Громова меньше часа и сопротивления нет. Присоединитесь? Будет символично, если вы войдете в его дворец первым.

Я посмотрел на пульсирующий цветок Пожирателя. Энергия переполняла меня.

Финал этой пьесы был близок.

— Конечно, генерал. Я не пропущу развязку. Выезжаем.

Я отключил связь и кивнул Антону.

— Справитесь здесь?

— Разумеется.

Глеб уже открывал дверь машины. Пора было заканчивать с Громовым.

Громов

Ситуационный центр превратился в сумасшедший дом.

Люди метались между столами, кричали в телефоны, швыряли бумаги. Мониторы на стенах показывали статичные помехи вместо картинки с камер наблюдения. Кто-то матерился в трубку, а посреди этого бедлама стоял Громов и чувствовал, как пол уходит из-под ног.

— Почему молчит северный блокпост⁈ — он схватил начальника связи за лацканы и встряхнул. — Где отчёт от полковника Петрова⁈ Я жду уже сорок минут!

Связист был бледен, по вискам катился пот.

— Виктор Павлович, связи нет! Вообще нет! — он вырвался из хватки и указал на пульт, мигающий красными огнями. — Сотовая лежит, спецсвязь выдаёт только шум, интернет отрублен. Мы пробовали резервные каналы — то же самое. Кто-то перерезал магистрали или… или это глушилки такой мощности, какой я никогда не видел.

Громов отпустил его и отступил на шаг. В голове было пусто, мысли разбегались как тараканы от света.

Их отрезали от мира.

Он бросился к своему столу, схватил служебный телефон и набрал номер Долгорукого. Прямая линия, которая работала всегда, при любых обстоятельствах.

В трубке он услышал длинные, пустые гудки и тишину.

— Да что за… — он швырнул телефон на стол и попробовал другой номер, потом еще один. Везде одна и та же мёртвая тишина.

Шилин появился в дверях. Его мундир был расстёгнут, а лицо серое.

— Виктор Павлович, внешние посты не отвечают. Последний доклад был два часа назад, потом всё оборвалось.

— Это Воронов, — прошептал Громов, и собственный голос показался ему чужим. — Он нас глушит.

— У него нет таких ресурсов…

— Тогда откуда, по-твоему, эта хрень⁈ — Громов ударил кулаком по столу, и чашка с остывшим кофе опрокинулась, заливая документы. — Спутники⁈ Магия⁈ Инопланетяне⁈

Шилин не ответил. Он смотрел на мониторы с помехами и молчал.

Громов обвёл взглядом комнату. Его люди смотрели на него с одинаковым выражением на лицах. Они ждали приказов, каких-то решений, ждали, что он скажет им, что делать.

А он не знал.

Впервые за двадцать лет во власти Виктор Громов не знал, что делать.

Дверь ударилась о стену с такой силой, что с косяка посыпалась штукатурка.

В ситуационный центр влетел начальник городской полиции — фуражка съехала на затылок, китель расстёгнут, на лице ни кровинки. Он пробежал через комнату, расталкивая людей, и остановился перед Громовым, хватая ртом воздух.

— Виктор Павлович! Бегите!

Громов отшатнулся.

— Что? Куда бежать? Что происходит?

— Они здесь! — полицейский схватил его за рукав. — В городе! Уже в центре!

— Кто здесь⁈ Наёмники? Бандиты?

Полицейский замотал головой так, что фуражка слетела на пол.

— Армия! Настоящая армия! Мы их увидели, только когда они вышли на площадь, пехота в экзоскелетах… — он сглотнул, кадык дёрнулся. — Мои люди сдались без единого выстрела. Там нечем было стрелять, Виктор Павлович! Против такого — нечем!

Громов оттолкнул его и бросился к окну. Бронированное стекло выходило на парадный двор резиденции с фонтаном и клумбами.

Ворота лежали на земле.

Тяжёлая чёрная машина с эмблемой Ворона на борту стояла посреди двора, и её башня медленно поворачивалась, сканируя периметр. За ней входили бойцы, в угловатой броне, с оружием наперевес. Они занимали позиции, перекрывая выходы.

Охрана Громова стояла на коленях у фонтана. Руки за головой, оружие валяется рядом.

— Как… — вырвалось у него. — Как они прошли пятьдесят километров⁈

Никто не ответил. Да и некому было отвечать — связь лежала уже два часа, внешние посты молчали, ни один доклад не дошёл до штаба.

В окно было видно, как вторая машина въезжает во двор, а за ней третья. Бойцы в чёрной броне рассредоточивались по территории, и никто им не мешал.

Громов попятился от окна.

— Шилин… — он обернулся, ища генерала. — Шилин!

Кресло Шилина было пустым. Дверь в коридор приоткрыта.

Крыса уже бежала с корабля.

Громов рванул к сейфу в стене.

Пальцы тряслись так, что он дважды промахнулся мимо кнопок. Код набрал с третьей попытки. Дверца щёлкнула, и он выхватил из темноты кожаный чемоданчик, набитый под завязку. Деньги, золото, фальшивые документы на три разных имени — всё, что нужно для новой жизни.

За спиной грохнуло. Кто-то из охраны пытался забаррикадировать дверь в ситуационный центр.

— Виктор Павлович! — секретарша вцепилась ему в рукав. — Что нам делать⁈ Куда бежать⁈

Он оттолкнул её и побежал к коридору.

Плевать на них. На секретарш, советников, охранников — на всех. Каждый сам за себя, так было всегда, просто раньше он мог позволить себе делать вид, что это не так.

Коридор тянулся бесконечно. Мимо мелькали двери кабинетов, портреты на стенах, какие-то люди, которые кричали ему вслед. Громов не слышал их, не видел. Он бежал к личному лифту.

Громов добежал до лифта и ударил по кнопке. Двери разъехались и он ввалился внутрь, прижимая чемоданчик к груди.

Подземный гараж. Бронированный авто. Чёрный выход на задворках резиденции, о котором знали только трое. Потом — вертолётная площадка в двадцати километрах, личный борт, столица.

У Громова всегда был план на случай, если всё полетит к чертям. Двери лифта закрылись. Кабина поползла вниз.

Громов прислонился к стене и закрыл глаза. Сердце колотилось где-то в горле, рубашка прилипла к спине от пота. Руки всё ещё тряслись, но это пройдёт. Главное выбраться, а дальше он что-нибудь придумает. Он всегда что-нибудь придумывал.

Лифт остановился. Двери открылись.

Подземный гараж встретил его полумраком, а в центре, с работающим двигателем, стоял его автомобиль.

Громов бросился к машине. Рядом с водительской дверью стоял Сергей, начальник личной охраны, с которым они работали десять лет. Надёжный человек, проверенный, свой.

— Слава богу! — Громов рванул заднюю дверь и ввалился в салон, швыряя чемоданчик на сиденье рядом.

Сергей сел за руль и захлопнул дверь.

— Гони! — Громов ударил кулаком в спинку переднего сиденья. — К чёрному выходу! На вертолётную площадку! Давай, сука, гони!!!

Голос сорвался на визг, но ему было плевать. Наверху бойцы Воронова уже наверняка ломились в здание, счёт шёл на минуты.

— Если вывезешь — озолочу! Слышишь⁈ Миллион! Два миллиона! Сколько хочешь!

Машина не двигалась.

Громов замер. Двигатель работал, но авто стояло на месте.

— Серёга, ты оглох⁈ — он подался вперёд. — Поехали!

Щелкнул замок и двери заблокировались

Громов дёрнул ручку — бесполезно. Попробовал вторую дверь — то же самое.

Сергей медленно повернулся.

Лицо у него было спокойным и даже расслабленным, с лёгкой улыбкой в уголках губ. Такое лицо бывает у человека, который закончил долгую работу и доволен результатом. В руке он держал пистолет, и дуло смотрело Громову прямо в грудь через просвет между сиденьями.

— Серёга… — голос вышел сиплым, горло пересохло. — Ты чего? Мы же десять лет…

— Приехали, Виктор Павлович.

Сергей говорил мягко.

— Конечная.

Громов вжался в угол салона. Чемоданчик упёрся ему в бок, но деньги внутри больше ничего не значили. В голове было пусто. Только дуло пистолета и спокойная улыбка человека, которому он доверял.

Задняя левая дверь щёлкнула и открылась снаружи.

Холодный воздух гаража ворвался в салон, когда дверь распахнулась, и Громов невольно вздрогнул, хотя давно уже трясся так, что не мог этого скрыть.

Воронов скользнул на сиденье рядом с ним и устроился с таким видом, будто приехал на деловую встречу, а не на допрос. Его телохранитель остался снаружи у открытой двери.

Громов прижимал к груди чемоданчик с деньгами и чувствовал, как рубашка липнет к спине от пота, как съехавший галстук душит горло. Ещё неделю назад он командовал целой областью, а теперь сидел здесь, вжавшись в кожаную обивку, и смотрел в спокойные глаза человека, которого пытался уничтожить.

Воронов стряхнул с лацкана невидимую пылинку и повернулся к нему.

— Здравствуй, Витя. Как поживаешь?

Его голос прозвучал почти дружелюбно, и от этого дружелюбия у Громова пересохло во рту. Он попытался ответить, но из горла вырвался только сиплый хрип. Сглотнул, облизал потрескавшиеся губы.

— В-воронов… Послушай… Мы можем договориться…

— Можем?

В этом коротком вопросе не было ни угрозы, ни надежды, только вежливое любопытство, и Громов вцепился в него, как утопающий в соломинку.

— Деньги! — он рванул молнию на чемоданчике, выставляя напоказ тугие пачки купюр, тусклый блеск золотых слитков, какие-то документы. — Здесь миллионы! И ещё есть, на заграничных счетах, я всё отдам тебе! Всё до копейки!

Воронов скользнул взглядом по содержимому чемодана, потом снова посмотрел на Громова, и в уголках его губ мелькнула лёгкая улыбка.

— Знаешь, Виктор, ты такой смешной маленький человечек. Ведь совсем недавно это ты отправил на меня армию и устроил моим людям блокаду.

Громов дёрнулся, словно от удара.

— Это была ошибка! Я погорячился, меня окружали плохие советники, мне давали неверную информацию…

— Ты отправил армию к моему порогу.

— Меня заставили! Столица давила, Долгорукий требовал результатов, я не мог отказать…

Воронов поднял руку, и Громов захлопнул рот на полуслове. Сам не понял, как это вышло — тело послушалось раньше, чем разум успел возразить.

— Громов, — Воронов наклонился к нему, и Громов попытался вжаться в дверь ещё глубже, хотя отступать было уже некуда. — Ты расскажешь мне всё про Долгорукого и его планы. Про каждого продажного чиновника в столице и про каждую крысу в его окружении.

Он откинулся на спинку сиденья, и Громов почувствовал, как между ними снова появилось пространство для воздуха, хотя легче дышать не стало.

— А потом мы решим, что с тобой делать.

Громов открыл рот, закрыл, открыл снова. До него наконец дошло то, что он должен был понять с самого начала — денег и обещаний недостаточно. Воронову не нужны его гроши. Единственное, что может сохранить ему жизнь, — это информация, которую он носит в своей трусливой голове.

И он кивнул, чувствуя, как что-то внутри него ломается окончательно.

— Х-хорошо… Я расскажу тебе всё. Только…

— Только?

— Не убивай меня. Пожалуйста.

Воронов посмотрел на него без всякого выражения, и этот пустой взгляд был страшнее любой угрозы.

— Это зависит от качества твоей истории, Витя.

Телохранитель захлопнул дверь снаружи, двигатель мягко заурчал, и машина тронулась с места. Громов сидел неподвижно, прижимая к груди свой бесполезный чемоданчик и понимал, что его прежняя жизнь закончилась в тот момент, когда он решил пойти против Воронова.